0042

Поезд обратно был хуже, чем туда. Кастиэль почти не разговаривал. Сидел, уставившись в окно, и Дин видел, как его пальцы сжимают подлокотник — белые костяшки, неровные ногти. Он не притронулся к кофе, который Дин купил на вокзале. Не ответил, когда Дин спросил, хочет ли он есть. — Кас, — сказал Дин в который раз, — ты меня слышишь? — Я слышу. — Тогда скажи что-нибудь. — Что я должен сказать? — Кастиэль повернул голову. Его глаза были красными — не от слёз, Кас не умел плакать, от бессонницы. — Что Уриэль только что объявил мне войну? Что он выставил моего мёртвого брата на всеобщее обозрение? Что я хочу разбить ему лицо, но не могу, потому что тогда потеряю всё? — Ты не потеряешь всё. — Потеряю. Работу. Лицензию. Возможность что-то изменить. — А я? Кастиэль замер. — Что — вы? — Я тоже часть твоего «всего»? Или меня ты готов потерять? Повисла тишина. Такая густая, что Дин слышал, как стучат колёса поезда — ритмично, неумолимо. — Вы — другое, — сказал Кас наконец. — Вы — то, чего у меня никогда не было. — А что у тебя было? — Ничего. Только работа и память. Дин хотел сказать что-то ещё, но Кастиэль отвернулся к окну, и Дин понял: сейчас не время. Сейчас нужно просто молчать и быть рядом. Он положил руку на колено Каса — легонько, почти невесомо. Кас не отодвинулся. Не посмотрел. Но под тканью брюк Дин чувствовал, как дрожит его нога. Они ехали так всю дорогу — молча, касаясь друг друга через ткань, боясь спугнуть хрупкое, что успело вырасти между ними за эти дни.

***

В понедельник утром Дин пришёл на работу и обнаружил, что его стол пуст. Не то чтобы там было много вещей — кружка, блокнот, запасные перчатки. Но теперь не было даже этого. Всё аккуратно сложили в картонную коробку и поставили у двери. — Что это? — спросил Дин у Чарли, которая пробегала мимо с охапкой пробирок. — Уриэль велел перевести вас в другой бокс, — сказала она, не глядя в глаза. — Со второго этажа. С завтрашнего дня. — С какого перевода? Я работаю с Касом. — Больше нет. Она ушла, оставив Дина стоять посреди коридора с коробкой в руках. Он нашёл Кастиэля в боксе 52. Тот сидел за столом, сгорбившись, и смотрел на пустое место напротив — туда, где раньше сидел Дин. — Кас, — позвал Дин, входя. — Вы не должны здесь быть. — Плевать, что я должен. Что происходит? Кастиэль поднял голову. Под глазами — тёмные круги, будто он не спал несколько суток. — Уриэль сказал, что если я не прекращу… личные отношения с сотрудниками, он запустит внутреннее расследование. — Какие личные отношения? Мы даже не целовались толком. — Он видел нас на конференции. Когда я… когда вы меня обняли. — Это было на людях, Кас. Ты был в шоке. Я просто поддержал тебя. — Уриэлю плевать. Для него это — доказательство. Дин поставил коробку на пол. Подошёл к столу Каса, сел на стул напротив — тот самый, который ещё вчера был его. — Слушай меня, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Я не уйду. Если Уриэль хочет меня перевести — пусть переводит. Но я буду приходить. Каждый день. С кофе. И буду сидеть рядом, пока он не вызовет охрану. — Вы не можете. — Могу. И буду. Кастиэль посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах была тоска — такая огромная, что Дин едва сдерживался, чтобы не перегнуться через стол и не поцеловать эти синие провалы. — Зачем вы это делаете? — прошептал Кас. — Почему вы так вцепились в меня? — Я уже отвечал. — Ответьте ещё раз. Дин вздохнул. Потёр лицо ладонями. Внутри всё кипело — гнев, нежность, отчаяние. — Потому что ты похож на человека, который спас мне жизнь, — сказал он. — А потом бросил. Кастиэль замер. Его лицо стало белым, как бумага. — Что? — выдохнул он. — Я не хотел говорить. Не сейчас. Но ты спросил. — Объясните. И Дин объяснил.