Основание. Часть 4.

Ваймс сидел в своём кабинете, разгребая накопившиеся бумаги. Туман наконец рассеялся, придавая городским улицам непривычную чёткость. Свет фонарей разгонял вечерние сумерки. Из приоткрытого окна тянуло сыростью и холодом. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату теплом, на столе горело несколько свечей. Под ногами спал щенок, изредка вздрагивая во сне — недавно Вишенка учил его уму-разуму, поэтому у Барона Пушистика Первого выдался нелёгкий день. Ваймс наконец добрался до пачки писем, лежащей в лотке для «Входящих». Приглашение на чай от леди Сибиллы, ещё один конверт с неизвестным отправителем — этот он посмотрит позже, и тонкий чёрный конверт с оттиском чёрного герба. Ваймс постарался вскрыть его как можно аккуратнее. Внутри была записка: «Десерт ждёт. Х.» Ваймс улыбнулся, поднялся, переступив через щенка, прихватил зарплатную ведомость (с премиальными для тех, кто участвовал в расследовании и аресте банкира) и спустился в холл. В дежурке пахло кофе и мясным пирогом. На старом диване сидели миссис Полипп и младший констебль Томпсон, у обоих в руках были пряжа и спицы. Томпсон, приподнимаясь, отсалютовал. Ваймс кивнул в ответ. Сержант Колон писал отчёт, на его лбу от усиленной мозговой деятельности выступили капли пота. — Фред, — Ваймс положил ведомость перед ним, — отнеси завтра утром во дворец. Фред кивнул, заодно раздумывая, ставить запятые или нет. Откуда-то сбоку просочился Шнобби. — Сэр, — начал он, — а вы уже получили приглашение? — Какое ещё приглашение? — буркнул Ваймс, не желая никуда приглашаться. — У вас на столе лежит конверт, — уточнил Шноббс. — Так это приглашение? — Ну да. Вы ж помните — каждый год всех нас приглашают на встречу бывших копов или копов, ушедших на пенсию. Таких, конечно, мало… Сержант Колон недовольно хмыкнул. Ваймс бросил на него взгляд и направился к выходу. Капрал Шноббс засеменил следом. — Сэр, так вы пойдёте? — не унимался он. — Я никогда не хожу, Шнобби. — Говорят, в этот раз будут торты с белковым кремом и море пива. Ваймс строго взглянул на него. — Ах да, точняк, сэр, — замялся Шноббс, — вы ж теперь не пьёте. До пенсии стало быть собираетесь дожить? Из-за конторки снова послышался недовольный вздох. — Да что это с ним? — вполголоса спросил Ваймс, хватаясь за ручку двери. — Да вы чо, не знаете, сэр? Фреда жена запилила, типа пора выходить на пенсию, пока тебя не тюкнули в каком-нибудь переулке. — А что, Фред хочет на пенсию? Шнобби пожал плечами (зрелище не для слабонервных). — Он вроде как не против. Ваймс вздохнул и только собрался открыть дверь, как она уже распахнулась. Сначала показались ноги Это-Всё-Я Дункана, а затем и остальное всё его тело, болтающееся на правом плече сержанта Детрита. — Что на этот раз? — устало спросил Ваймс. — Сэр, энтот недоносок снова признался в краже, — доложил тролль и отсалютовал, туловище Дункана при этом едва не сплющило. — Это всё я! — послышался тонкий, но храбрый голосок из-за спины Детрита. Ваймс закрыл глаза ладонью и вздохнул. — Отведи его в камеру, Детрит. С этими словами он покинул Псевдополис-Ярд и направился во дворец. Ваймс пошарил в кармане плаща, нашёл там красную вязаную шапку и небрежно надел. Из-под отворота в разные стороны торчали тёмные пряди волос. На Брод-авеню ему встретились мисс Уинстон, толкающая коляску с малышом, и мистер Стоун, обнимающий её за талию одной рукой и держа бумажный пакет со свежим хлебом в другой. Они не заметили командора, заглядываясь на витрины со сладостями и леденцами. Ваймс криво усмехнулся. В приёмной Продолговатого кабинета ему пришлось подождать: у Ветинари сидел лорд Дауни и господин Боггис. Оба посетителя были крайне недовольны положением вещей. Дауни тем, что на Сайласа Бакстера поступил заказ от богатого и разъярённого клиента в то время, как Бакстер, ожидающий суда, уже находился в окружной тюрьме. Боггис тем, что аудиторы Гильдии Счетоводов насчитали гораздо меньше возвратных средств, чем Боггис вкладывал изначально в банк «ЗППП». Из-за двери слышался его раздражённый голос, который, впрочем, скоро затих. Стукпостук бросал любопытные взгляды на командора и его красную шапку. Неожиданно этому сдержанному во всём и скромному человеку страстно захотелось такую же. Нет, он не стал бы надевать её каждый день. Но в холодные вечера дома, сидя в своей аскетично обставленной гостиной, — непременно. Ваймс вертел в руках запечатанный конверт с приглашением на встречу бывших копов и думал: сколько в действительности есть бывших стражников или тех, кто вышел на пенсию? Потому что, работая двадцать лет в Страже, он точно знал, что стражников-пенсионеров можно по пальцам пересчитать. К тому же, бывших копов не бывает. Он задумался о собственной жизни: интересно, когда ему тоже захочется на пенсию, и как это будет выглядеть? Но всерьёз поразмыслить над этим ему не удалось, как раз в этот миг открылась дверь и из кабинета патриция вышли Дауни и Боггис. Лорд Дауни прошёл мимо Ваймса, даже не взглянув. Чего, к сожалению, нельзя сказать о Боггисе. Тот, поравнявшись с командором, злобно воззрился на него. — Сэр Сэмюэль, — ядовито пришипел он. — Какая встреча. Вы здесь, потому что тоже потеряли кучу денег? — Да, — с каменным лицом ответил Ваймс, — деньжат у меня и правда маловато. — Настолько мало, что не хватает даже открыть счёт в банке? — не унимался Боггис. — Пришли просить Его Светлость повысить жалованье? Ваймс распахнул дверь так, что Боггису пришлось отскочить в сторону. — Я пришёл получить свой десерт, — сказал командор, глянув на Главу Гильдии Воров как на нечто плавающее на поверхности Анка, и шагнул в кабинет, с грохотом захлопывая за собой дверь. После того, как покрасневший Боггис покинул приёмную, Стукпостук позволил себе крошечную улыбку, которая ещё долго витала на его тонких бледных губах. — Сэм, — Хэвлок стоял у окна, глядя на тысячи мерцающих огней. Ваймс обнял его со спины и уткнулся носом в шею. — Всё в порядке? — спросил он, касаясь губами белой кожи. — Встретил Боггиса. Кажется, он немного расстроен. Хэвлок повернулся, не выходя из объятий Ваймса, внимательно посмотрел в глаза и легко поцеловал. — Всё хорошо, — прошептал он. — Не будем о посторонних. — Не будем, — согласился Сэм, обнимая покрепче и обдавая его подбородок жарким дыханием. — Соскучился? — улыбнулся Хэвлок и прильнул к виску, чувствуя запах табака, пережжённого кофе и чего-то ещё, принадлежащего только Сэму. Внизу живота тут же потяжелело, к груди хлынул жар. Он подцепил Ваймса за подбородок и приблизился к его губам. — Конечно, — дрогнувшим голосом произнёс Ваймс, глядя в потемневшие голубые глаза, и впился жадным поцелуем. Спальню освещал только камин, по стенам и потолку плясали тени, переплетаясь с живым жёлтым светом. Ваймс лежал на спине и неотрывно любовался Хэвлоком, сидящим на нём сверху. Его гибким, стройным, сильным телом, светлой кожей и чёрными, влажными после ванной волосами. Он видел как движутся тени на его лице, остро очерчивая скулы и губы. Хотелось целовать их без остановки, кусать и зализывать снова и снова, шептать в них то, о чём обычно молчал, или только глухо стонать, не различая, где заканчивается его рот и начинается рот Хэвлока. Ваймс скользнул взглядом по выступающим ключицам и рукам с длинными красивыми пальцами, в которых Хэвлок держал тонкий кожаный ремешок. — Да, — хриплым голосом сказал Сэм, прошёлся в последний раз широкими ладонями по его бёдрам и протянул обе руки вперёд. Хэвлок не спешил. Он взял его руки в свои и начал медленно целовать жёсткие подушечки каждого пальца, узловатые суставы и шрамы, добираясь до запястий, обвивая их чёрным ремешком и связывая между собой. Хэвлок поднял сцепленные руки Сэма над его головой и прошептал в губы: — Наслаждайся, Сэм, — провёл языком, дразня и улыбаясь. — Наслаждайся каждой секундой… Сэм сжал кулаки и потянулся к нему с нетерпеливым поцелуем. Хэвлок целовал долго, глубоко, прижимая к подушке связанные запястья, чувствуя, как учащается дыхание Сэма, как напрягается тело в попытках обнять и прикоснуться, видя, как чернеют и блестят глаза, как невыносимое желание захватывает весь его разум. Он терпеливо выцеловывал каждый дюйм — подбородок, шею и часто бьющуюся жилку, грудь с твёрдыми сосками, солнечное сплетение, длинный, недавно заживший рубец и живот, чувствуя, как набухший член Сэма упирается в щёку, размазывая выступившие капли. Сэм приглушённо застонал, едва сдерживаясь, чтобы не отпустить руки и не взять Хэвлока самому. Но тут он почувствовал прикосновение губ на своей головке, охнул и подался бёдрами вверх, желая войти полностью в горячий рот. Хэвлок погружал его член медленно, так, чтобы Сэм мог видеть, как обнимают и скользят мокрые губы вниз, почти до самого основания. Сэм застонал громче, толкнулся, почувствовал мягкое горло. Тёмная пелена расстелилась перед глазами. Хэвлок впустил ещё глубже, вдыхая через нос, и плотно прижал языком. Пальцы блуждали по животу и бёдрам Сэма, ласково, нежно, едва касаясь, пока не добрались до яичек. Он собрал их в тёплую ладонь, выпустил длину, проходясь раскрытыми губами по сторонам, повёл носом по животу, вдыхая всей грудью и целуя разгорячённую кожу, и снова нырнул ниже, к уже расслабившимся, опустившимся яйцам и вобрал одно из них в рот, обводя кончиком языка и наблюдая за тем, как выгибается Сэм, как напрягаются его живот и бёдра, как запрокидывает он голову с протяжным низким стоном. Хэвлок сомкнул пальцы вокруг подрагивающего члена, касаясь натянутой уздечки, прильнул вновь губами и услышал срывающийся шёпот: — Хэвлок… Пожалуйста! Хэвлок снял со столика пузырёк с маслом, бережно прошёлся, смазывая, по всей длине Сэма, снова забрался сверху и, углубляя поцелуй и направляя одновременно, плавно впустил его в себя, чувствуя лёгкое жжение растягивающихся мышц и сладкую боль, смешавшуюся с острым наслаждением, чувствуя как плотно и мягко заполняет изнутри, как напрягается и пульсирует ствол. Он слышал глухие вибрирующие стоны Сэма и продолжал двигаться, сжимать, удерживать, насаживаясь до конца. Их дыхание стало поверхностным, дрожащим. Сэм снова сделал попытку обнять Хэвлока, но Хэвлок прижал его руки к кровати, опираясь на них, и ускорил темп, чувствуя, что толчки Сэма становятся жёстче и глубже, склонил голову, застонал, бесстыдно, нескромно, теряя контроль и дрожа, ощущая на коже горячее дыхание. Он опустил одну руку вниз, обхватил свой член и откинулся всем телом назад, замедляясь и почти не шевелясь, чтобы позволить Сэму найти нужный угол. Сэм приподнял его на себе, покачивая и чувствуя, как головка прижимается к гладкому бугорку, упругому и горячему, как цепляется на выходе. Он рывком опустил связанные руки, обхватил член Хэвлока, обнажая и накрывая сверху большими пальцами, и толкнулся сильнее, стараясь удержать глубину, ощущая как нарастает плотность и давление, выталкивающие его наружу. Хэвлок обнял пальцы Сэма своими, сжимая крепче и ускоряя темп, удары, похожие на разряды текли по позвоночнику. Он задержал дыхание, услышав прерывистый стон, извернулся, замер, садясь полностью и чувствуя, как его заполняет резкими, бьющими всплесками, как напряжение переходит в мощную, нарастающую по всей длине пульсацию, прокатываясь и вырываясь наружу, и наконец кончил… В то же мгновение Хэвлока накрыло тёмным, глубоким, без единой мысли жаром, разливающимся откуда-то изнутри и ударившего в голову. На секунду в глазах потемнело, дыхание на выдохе замерло. Он проваливался в сладкую и невесомую пустоту, отстраненно отмечая, как мышцы всё ещё мелко вздрагивают, как тает внизу живота тяжесть, превращаясь в блаженное онемение. Единственное, что он мог чувствовать — это сильные руки Сэма и его раскалённую кожу. Сэм заключил его в кольцо сцепленных рук, притянул к себе и перевернулся вместе с ним на бок, обнимая и покрывая закрытые веки, пылающие щёки и раскрытые губы лёгкими поцелуями. Он шептал его имя, словно дышал им, снова и снова, и крепче прижимался всем телом. Постепенно его поцелуи и движения становились более редкими, тяжёлыми и сонными. Хэвлок вынырнул из рук Сэма, снял ремешок с его запястий и прильнул к ним губами, тёрся лицом о ладони, целуя и чувствуя тлеющий запах и их смешавшийся вкус. Он вновь улёгся рядом, расслабленно и долго глядя в его тёмные глаза, его пальцы хаотично гуляли по спине со шрамами. — Сэм… — прошептал он и поджал губы. Сэм смотрел на него, будто знал, чего не сказал Хэвлок, и прошептал в ответ: — Я тоже. На городских башнях пробило два часа ночи. Спальня погрузилась в прохладную темноту. Книга, спрятанная в ящике стола, потрескивала, остывая и светясь октариновым огнём, — в ней только что прибавилось несколько новых строк. Но никто об этом не знал. Двое спали крепким, спокойным сном. Утро выдалось солнечным. Ваймс сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и жевал тосты, пригоревшие, жёсткие, с толстенным слоем бекона, сыра и майонеза. Рядом, на подносе, стояла большая кружка кофе и несколько листов бумаги. Он взял один из них, пачкая его жиром, и принялся читать, продираясь сквозь мелко насыпанные запятые. Хохотнул (незатейливые воры из Сто Лата пытались ограбить воров из Гильдии Воров), сделал большой глоток и бросил взгляд на Хэвлока, сидевшего в кресле в одном лишь халате у пылающего камина и читавшего донесения от тёмных клерков. Хэвлок посмотрел в ответ с той самой спокойной, настоящей улыбкой, которой редко кто удостаивался. — Как думаешь, — спросил Сэм, откладывая отчёт Колона в сторону, — у нас будет ещё такое утро, когда мы будем просто сидеть и ничего не делать, и чтобы нам не казалось, что мы теряем время? Хэвлок убрал листки, подошёл к нему и сел на пол рядом, так близко, что их плечи касались друг друга. — Это утро уже наступило, Сэм, — тихо ответил он. Ваймс повернулся к нему, взглянул в его ясные, голубые глаза и тепло улыбнулся. Хэвлок невольно залюбовался. — Ты прав, — сказал Сэм. — Наверное, я просто не привык к таким утрам. — Привыкнешь, — Хэвлок склонился к его губам и легко поцеловал. — У нас ещё будет время. Хмыкнув, Сэм поцеловал в ответ. — Кстати, — произнёс Хэвлок, — ты собираешься на встречу бывших стражников? — Откуда ты… — начал было Ваймс, а потом осёкся и закатил глаза. Хэвлок вновь улыбнулся. Сэм потянулся к своему плащу, висевшему на спинке кресла, вытащил из кармана уже порядком измятый конверт и распечатал его. — Ты же знаешь, — сказал он, доставая втрое сложенный лист, — я терпеть не могу подобные мероприятия. Письмо было коротким, написанным от руки. Ваймс пробежался глазами и вздохнул: — Не знаю. Ещё две недели до встречи. Успею подумать. Хэвлок кивнул и, отодвигая поднос с тарелками в сторону, забрался на Сэма сверху, прижался всем телом и горячо, несдержанно прильнул к его губам. Где-то далеко за Круглым морем, в тёплых водах, медленно покачивался корабль. На его палубе, у самого борта, стоял человек. Анухар аль-Кебир смотрел за линию горизонта, за которой скрывался Анк-Морпорк. Вода между ним и этим грязным городом была тёмной, глубокой и казалась бесконечной — такой же, как его собственное будущее. Он вспомнил свой дом. Оазис с прохладными тенями от роскошных пальм и финиковых деревьев. Колодец, который никогда не пересыхал. Семью, которая ждала его каждый вечер. Анухар вспомнил, как пришёл в этот дом и нашёл его пустым. Как узнал, что землю конфисковали, а людей выгнали. Как искал их и не нашёл. Он не знал, кто именно отдал приказ. Но знал, кто стоял за этим делом, кто расследовал контрабанду оружия и по чьей вине перекрыли караванные пути. Командор Сэмюэль Ваймс. Анухар не собирался убивать его быстро. Лёгкая смерть не была бы искуплением. Он заставит его страдать. Он хочет, чтобы Сэмюэль Ваймс познал ту же боль, одиночество и безнадёжность, что и он сам.