Наследство из чистого золота
— Это... это за нами? — пробормотал Чифую, покосившись на стоящую рядом Гудако.
— Ну не пешком же нам идти, — Гудако весело подмигнула и, подойдя к лимузину, широким жестом распахнула заднюю дверь. Из салона пахо прохладой кондиционера и дорогой кожей. — Прошу в карету, господа отступники! Места хватит всем, даже вашим принципам.
Артурия, чьё лицо оставалось безмятежным, аккуратно перехватила Такемичи. Она всё ещё придерживала его за плечо, служа живой опорой.— Осторожнее, Такемичи-кун. Старайся не напрягать ребра, — её голос был полон такой спокойной уверенности, что Ханагаки невольно подчинился.
Когда они наконец загрузились в салон, Майки и остальные члены Тосвы остались стоять на парковке, выглядя на редкость глупо. Огромный автомобиль плавно тронулся с места, оставляя прошлое Такемичи в облаке выхлопных газов. Дом, в который их привезли, больше напоминал современную крепость, скрытую за высоким забором в элитном районе. Пока Чифую, Хина и Эмма, ошарашенные гостеприимством, были направлены в просторную гостиную «пить чай и приходить в чувство», Гудако и Артурия отвели Такемичи в отдельную светлую комнату.— Так... — Такемичи со стоном опустился на мягкую кушетку, чувствуя, как каждая мышца молит о покое. — Вы собираетесь объяснить, что происходит? Тётя? Семья? Лимузин? Я... я всю жизнь думал, что я просто неудачник, которого шпыняли все кому не лень.
Рыжеволосая женщина присела на край кресла напротив него и выпрямила спину.— Справедливо. Давай сначала официально, а то я так эффектно влетела в твою жизнь, что забыла о манерах. Меня зовут Гудако. А эта серьезная леди рядом с тобой — Артурия.
Артурия лишь вежливо и слегка отстраненно кивнула, не выпуская плеча Такемичи из рук. Гудако же подалась вперед, и её взгляд на мгновение стал невыносимо печальным. Она взяла его за руку, игнорируя грязь и ссадины на его ладонях.— Слушай внимательно, племянник. Четырнадцать лет назад, пока мы все были... скажем так, на очень важном и опасном задании в другом месте, в наш дом пробрались плохие люди. Они украли тебя и твоего брата. Мы искали вас повсюду, но след простыл.
— У меня есть брат? — сердце Такемичи пропустило удар.
— Есть. И мы его найдём, обещаю, — Гудако сжала его ладонь. — Ты не один, Такемичи. У тебя огромная семья, которая никогда не переставала тебя ждать. Твои прабабушка Айрисфиль и прадедушка Кирицуга — они очень хорошие и были очень рады вашему рождению, дедушка Широ, бабушка Рин , а двоюродная бабушка Илия... ну, она выглядит моложе меня, так что не удивляйся. И твоя крёстная, Маш, она просто мечтает тебя обнять.
— А папа? — тихо спросил он.
Гудако отвела глаза, и в комнате на секунду стало очень холодно.— Твой отец, Рицука... мой брат. Он любил вас больше жизни. Когда вас похитили, он бросил все силы на поиски, залез в такие дебри, куда побоялись бы идти боги. Но... в какой-то момент он пропал без вести. Мы не нашли его, но верим, что он жив. Он просто застрял где-то там, откуда трудно вернуться.
Такемичи молчал, пытаясь переварить информацию. В его голове не укладывалось, что он — часть такой семьи.— Ладно, семейные истории подождут, — Гудако кивнула золотоволосой спутнице. — Артурия, подлечи его. Мы не можем позволить моему племяннику выглядеть как отбивная.
Артурия подошла ближе. Она мягко положила ладонь на грудь Такемичи.— Будет немного горячо, — предупредила она.
В следующую секунду комнату залило мягким, золотистым светом. Такемичи почувствовал, как по его венам разливается не просто тепло, а настоящая жизненная сила. Ссадины затягивались на глазах, боль в ребрах исчезла, словно её и не было, а сознание наполнилось таким мощным потоком энергии, что мир вокруг заискрился.— Что... что это?.. — прохрипел Такемичи.
Его видения будущего были туманными и болезненными, но это... это была чистая, концентрированная мощь. Он посмотрел на свои руки, которые больше не дрожали. Шок был настолько велик, что голова закружилась. Цвета стали слишком яркими, звуки слишком громкими.— Вы... вы что, волшебники? — это было последнее, что он успел спросить, прежде чем его мозг решил, что на сегодня потрясений достаточно. Глаза закатились, и он начал медленно заваливаться на бок, проваливаясь в спасительный обморок.
Тем временем в гостиной Чифую нервно размешивал сахар в пятой чашке чая.— Ребят, — прошептал он, озираясь на антикварные вазы и картины. — Вы понимаете, что мы только что уехали на лимузине от парней, которые считают, что круто ездить на байках без глушителей? По-моему, мы случайно перепутали аниме-жанры.
Хината, несмотря на тревогу за Такемичи, слабо улыбнулась— Главное, что его спасли. Хотя, признаю, удар локтем той женщины... я бы хотела научиться так же. Майки до сих пор, наверное, воздух ртом ловит.
Эмма вздохнула, глядя в окно на стриженый газон— Если это семья Такемичи, то я начинаю понимать, почему он всегда был таким странным. У него это в крови — появляться из ниоткуда и ломать все сценарии
.
В этот момент из комнаты послышался глухой «бум» падающего тела. — Похоже, Такемичи оценил медицинские услуги, — философски заметила Гудако, выходя к ним в коридор. — Кто хочет добавки печенья? Нам предстоит долгий разговор о том, что происходило с моим племянником все эти годы. А ещё я хочу знать, действительно ли вы готовы остаться здесь с Такемичи и не пожалеете ли вы о своём решении позже. Потому что обратного пути в ту жизнь, которую вы знали, уже не будет. В гостиной повисла тишина, но она не была гнетущей — скорее торжественной. Чифую первым поставил чашку на стол, и звон фарфора прозвучал как точка в его прошлой жизни. Он поднял глаза на Гудако, и в его взгляде не было ни тени сомнения, которое обычно присуще подросткам перед лицом неизвестности.— Я уже сказал это там, на парковке, что раз они верят той девке, а не Такемичи, то мне не место среди них, и повторю здесь, — голос Чифую был твердым. — Такемичи — мой партнер. Он единственный, кто никогда не сдавался, даже когда всё катилось к чертям. Если он решит идти против всего мира, я буду стоять по правую руку от него. Мне плевать на лимузины или на то, кем вы являетесь. Я иду за ним, потому что он — это он.
Хината кивнула, накрыв ладонь Чифую своей. Её глаза всё ещё блестели от пережитого гнева, но в них светилась та самая стальная воля, за которую Такемичи её так обожал.— Он защищал нас столько раз, — тихо произнесла она. — Теперь наша очередь. Мы не бросим его только потому, что ситуация стала… сложной.
Эмма, до этого молча смотревшая в окно, резко обернулась. Её лицо отражало целую гамму сложных эмоций. Она сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить, и её признание заставило всех присутствующих внимательно прислушаться.— Знаете… в самом начале, когда мы были совсем маленькими, я была той ещё занозой для Такемичи, — Эмма грустно усмехнулась, качая головой. — Я постоянно подставляла его. Пыталась выставить его глупым или неуклюжим перед Хиной, просто чтобы самой казаться лучше, ярче, достойнее её внимания. Я видела в нём соперника. Но Такемичи… он странный. Вместо того чтобы обидеться или ответить мне тем же, он просто… помог мне. Именно благодаря ему мы с Хиной сейчас вместе. Он буквально выстроил мост между нами, не прося ничего взамен.
Эмма сжала кулаки, и её голос дрогнул от подступившей ярости, направленной на собственного брата.— Я перестала видеть в нём конкурента в тот день, когда поняла, как он смотрит на моего брата. Это был взгляд человека, который готов отдать жизнь за чужую улыбку. Мы вчетвером неделями репетировали это проклятое признание! Мы выбирали каждое слово, чтобы Манджиро понял, насколько он важен для Такемичи. А в итоге… — она на секунду замолчала, пытаясь подавить тошноту. — Мой брат не просто не выслушал его. Он растоптал его чувства, поверив первой встречной девчонке. Мне противно от того, что я ношу ту же фамилию, что и человек, совершивший такую низость. Я остаюсь здесь. Я больше не хочу иметь ничего общего с Манджиро Сано, если это означает предательство лучшего друга.
Гудако слушала их, и её лицо постепенно смягчалось. Она видела перед собой не просто детей, а маленьких воинов, чья преданность была чище и крепче, чем у многих взрослых магов, которых она знала. Она нежно улыбнулась, и в этой улыбке не было хитрости — только искреннее тепло и облегчение от того, что её племянник, несмотря на все ужасы приёмной семьи и предательство банды, умудрился найти таких золотых людей.— Хорошо, — мягко сказала Гудако, поднимаясь с кресла. — Такемичи очень повезло с вами. Добро пожаловать в нашу… немного сумасшедшую семью.
В этот момент в гостиную бесшумно вошли слуги в безупречной форме. Они начали расставлять на массивном дубовом столе новые блюда: дымящиеся закуски, изысканные десерты и ароматный чай. Чифую вздрогнул от такой синхронности, но Гудако лишь махнула рукой, призывая их не стесняться.— Раз уж вы решили остаться, нам нужно уладить формальности, — она вытащила свой смартфон и вопросительно посмотрела на ребят. — Диктуйте номера ваших родителей или опекунов. Я позвоню им сама и представлюсь… скажем, очень дальней родственницей Ханагаки. Скажу, что вы остаетесь у нас с ночевкой. Думаю, мой голос звучит достаточно убедительно, чтобы у них не возникло лишних вопросов.
Она подмигнула Эмме, намекая, что разговор с Шиничиро или дедушкой Сано она берет на себя, и это будет отдельное «удовольствие».— Ешьте, набирайтесь сил, — добавила она, глядя на то, как Чифую неуверенно тянется к тарелке с крошечными сэндвичами. — Завтра начнется новая глава вашей жизни. И поверьте, скучно не будет.
Пока Гудако отходила к окну, чтобы сделать первый звонок, друзья Такемичи наконец-то почувствовали, что тяжесть, давившая на них последние часы, начала понемногу отступать, сменяясь странным чувством защищенности в этом роскошном и загадочном доме.
