Тишина после бури
— Ты слишком сильно напряжена, Мастер, — негромко произнесла Кастер, склонившись к её уху. Её голос был подобен шёлку, обволакивающему и смывающему любые тревоги. — Посмотри на него. Он в безопасности. Мы наконец-то нашли его.
— Знаю, Артурия... просто до сих пор не верится, — Гудако откинула голову назад, опираясь на её живот и подставляя шею под умелые, заботливые пальцы. — Столько лет темноты и неизвестности. А теперь он здесь, спит в соседней комнате. Но нам всё ещё не хватает Харуки. И Рицуки...
Они замолчали, и мысли обеих невольно вернулись к пропавшему брату Гудако. Воспоминания о Рицуке всегда отзывались мягкой, тоскливой грустью.— Я до сих пор думаю о том, кто же является вторым родителем Такемичи и Харуки, — тихо прошептала Гудако, глядя на точёный профиль спящего племянника. — Тот бред из-за заклятия Слуги... Рицука ведь точно знал, с кем именно переспал тогда. Но он наотрез отказывался говорить. Словно пытался защитить не только себя, но и того человека. И даже слышать не хотел о том, чтобы сообщить второму родителю о рождении детей. Он хотел вырастить их сам, в любви и покое...
— Твой брат всегда был слишком благородным и скрытным в том, что касалось его личных тайн, — Артурия мягко зачесала рыжую прядь за ухо Гудако. — Но кем бы ни был этот неизвестный мужчина, сейчас это не имеет значения. Мы вернём мальчиков домой. Моргана найдёт Харуку. Ты же знаешь её характер, она вызовется перевернуть весь мир, лишь бы вернуть то, что принадлежит нашей семье. Она сама настояла на том, чтобы разделиться, пока мы забирали Такемичи.
Гудако слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло. Между ними тремя всегда существовала эта странная, непреодолимая и глубокая связь. Союз, в котором Гудако была сердцем, Артурия — душой и исцеляющим светом, а Моргана — несокрушимой волей и защищающей силой. В этом союзе, скрытом от чужих глаз, Гудако с радостью отдавала им лидерство. Ей нравилось быть ведомой в их личные моменты, позволяя Артурии и Моргане окружать себя той властной заботой и лаской, в которой она так отчаянно нуждалась после долгих, изнуряющих поисков.— Скучаешь по ней? — Артурия мягко развернула Гудако к себе, заставляя подняться со стула и тут же заключая в кольцо своих объятий.
— Скучаю по её ледяному ворчанию о том, какие мы несобранные, — тихо рассмеялась Гудако, утыкаясь носом в шею золотоволосой спутницы и крепко обнимая её за талию. — И по тому, как она смотрит, когда требует, чтобы мы слушались только её приказов.
Артурия нежно прикоснулась своим лбом ко лбу Гудако, заставляя ту заглянуть в её чистые, глубокие глаза. В мягком полумраке ночника золотистые волосы Кастер казались мягким ореолом.— Она вернётся. И вернётся не одна, — Артурия запечатлела невесомый, успокаивающий поцелуй на виске Гудако. — А пока тебе нужно отдохнуть. Ты не сможешь стать опорой для племянников, если сама упадешь от изнеможения.
***
А в это время за многие километры от Токио, по тихим улицам Макоти, неспешно шла Моргана. Этот город разительно отличался от шумной столицы — он казался на удивление душевным, живым и уютным. Разглядывая прохожих и колоритные вывески, Моргана подмечала, что сила здесь использовалась не для самоутверждения за чужой счет, а исключительно как надежный щит для тех, кто не может постоять за себя сам. Этот негласный закон города чувствовался в поведении местных парней. Сама королева фей, с трудом перенося человеческую маскировку, была одета как безупречная, пугающе идеальная офисная леди: строгий брючный костюм телесного цвета и шелковая блуза. Её платиновые волосы были собраны в аккуратный узел, а в глазах застыло арктическое безразличие, скрывающее натуру Берсеркера. Обычный наряд совершенно не подходил для выхода к людям, как и наказывала Гудако — вести себя тихо, не использовать магию и не пугать детей.— Ну и куда нам идти, маленькое существо? — едва шевеля губами, тихо спросила Моргана, покосившись на складки пиджака.
На её плече затаился Фоу. Зверек активно закрутил головой, принюхиваясь, а затем уверенно спрыгнул на тротуар, издав настойчивое:— Фоу! Кю-у!
Но вопреки ожиданиям, Фоу повел ее не к школе Фурин, а вглубь жилых кварталов, петляя между невысокими домами. След родственной крови становился все отчетливее, пока зверек не остановился у обшарпанного здания. Он задрал мордочку и указал на маленькую убогую квартирку. Королева фей окинула взглядом полуразрушенный дом, и в ней шевельнулся холодный гнев: такой ребенок, как сын ее друга, не должен был жить в такой нищете. Моргана поднялась по старой лестнице и подошла к хлипкой двери. Она постучала, но никто не открыл. Постучала еще пару раз — за дверью по-прежнему стояла гробовая тишина, хотя обостренные чувства берсерка ясно подсказывали, что внутри кто-то есть. Терпению Морганы пришел конец. Не собираясь больше тратить время на церемонии, она точным и мощным ударом ноги выбила дверь. Замки с треском разлетелись, и проход был открыт. В квартире было пусто, холодно и темно. На полу, прямо на татами, лежала одинокая съежившаяся фигурка. Харука Сакура неподвижно лежал, уставившись пустым взглядом в стену, и ни на что не реагировал. Предательство Суо Хаято и эмоциональное истощение выжгли его изнутри, погрузив в глубокую апатию. Фоу пулей пролетел мимо Морганы, подбежал к юноше и с тихим жалобным писком начал отчаянно ластиться к нему, тыкаясь пушистой мордочкой в его бледную щеку и перебирая лапками по его куртке, пытаясь вернуть тепло в остывшую душу мальчика. Моргана неспешно подошла ближе. Каблуки ее туфель глухо стучали по полу, нарушая могильную тишину. Она плавно опустилась на колени рядом с Сакурой и заглянула в его разноцветные глаза, в которых сейчас не осталось ни капли жизни. На ее обычно бесстрастном лице промелькнула редкая, почти материнская забота.— Харука Сакура, — негромко, но твёрдо произнесла она, протягивая ему руку. — Я подруга твоей тёти. И я пришла, чтобы забрать тебя домой.
Харука даже не повернул головы на звук её голоса. Его разноцветные глаза были прикованы к одной точке на облупившейся стене, словно там, в пустоте, он пытался найти ответы на свои вопросы. Фоу продолжал настойчиво тыкаться носом ему в подбородок, но парень лишь слабо, почти неосознанно пошевелил пальцами, словно у него не было сил даже на то, чтобы прогнать надоедливого зверька.— Мне плевать… — его голос прозвучал так тихо и безжизненно, что больше походил на шелест сухой травы. — Я не хочу никуда идти. И видеть… никого не хочу. Оставьте меня в покое. Все вы.
Моргана молча смотрела на него. За свою долгую жизнь, полную предательств, войн и разрушенных королевств, она слишком часто видела этот взгляд. Взгляд существа, чей мир только что рухнул, оставив после себя лишь пепелище. Она понимала, что тащить его силой прямо сейчас, когда его душа истекает кровью, — значит уподобиться тем варварам, которые когда-то разрушили её собственный дом. Королева фей тихо, едва слышно, вздохнула. Шелковая блузка мягко зашуршала, когда она устроилась поудобнее на татами, совершенно не заботясь о том, что ее дорогой безупречный брючный костюм может испачкаться в этой пыльной комнатке. В этот момент она отбросила всю свою чопорность офисной леди и осталась лишь мудрой женщиной, умеющей слушать.— И чего же ты тогда хочешь, Харука? — спросила она, и в её обычно ледяном голосе прозвучали удивительно мягкие, обволакивающие нотки. — Просто лежать здесь, пока сырость этого места окончательно тебя не доконает?
Сакура промолчал, лишь сильнее втянул голову в плечи.— Ты меня не знаешь, а я не знаю местных законов, по которым вы здесь живёте, — Моргана перевела взгляд на окно, за которым медленно сгущались сумерки Макоти. — Но иногда… легче выговориться незнакомому человеку. Тому, кто не станет осуждать, читать нотации и не побежит рассказывать об этом твоим приятелям из школы. Я здесь только ради тебя. Расскажи мне. Что разорвало тебя на части?
Фоу на мгновение затих, словно тоже ждал ответа, и преданно заглянул Сакуре в глаза. Воздух в каморке застыл, давая израненному подростку шанс сделать самый трудный шаг — довериться той, кто пришла его защитить. Моргана молча выслушала его краткий отказ, а затем перевела взгляд на тусклое окно. Прохладный весенний ветер ворвался в выбитую дверь, развевая полы ее безупречного пиджака.— Значит, предательство... — тихо произнесла она, и её голос вдруг стал глубоким, как колодец, полный вековой пыли и старых шрамов. — Я знаю это чувство, Харука. Когда-то давно те, ради кого я строила идеальный мир, кого защищала ценой собственной крови, отвернулись от меня. Они сожгли всё, что было мне дорого, просто потому, что испугались моей силы и не смогли принять меня такой, какая я есть. Очень легко перестать верить людям, когда самый близкий человек вонзает тебе нож в спину. Но знаешь, в чем секрет? Вернуться в прежнее русло сложно, но у тебя наверняка есть те, ради кого стоит попытаться. Те, кто сейчас стоят там, в дверном проходе, и боятся даже вздохнуть, чтобы не сделать тебе еще больнее.
Сакура вздрогнул. Обострившийся уличный слух уловил тихое шуршание подошв и прерывистое дыхание на лестничной клетке. Там, у выбитой двери, не решаясь войти, топтался почти весь его класс: Сугишита, насупившийся еще больше обычного, тихо всхлипывающий Нирей и остальные ребята из Фурины. Они пришли за ним. Они его не бросили. Слова незнакомки и присутствие одноклассников окончательно сломили Сакуру. Одинокая слеза скатилась по его щеке и затерялась в мехе ластящегося к нему Фоу. Парень с трудом сел на татами, обхватил колени руками и заговорил — тихо, сбивчиво, изливая незнакомому человеку все, что сжигало его изнутри.— Он... он был другим, понимаете? — прошептал Харука, кусая губы. — Когда я только пришел в Фурин, я думал, что меня сразу возненавидят. Как и везде. Из-за этих чертовых волос, из-за глаз... Все всегда считали меня монстром. Я ждал драки, вызова, косых взглядов. А Суо...
Сакура шмыгнул носом, его лицо невольно залила краска стыда от нахлынувших воспоминаний.—Суо просто подошел ко мне. Спокойно так, элегантно, будто он не в школе для отморозков, а на каком-то приеме. Он мягко улыбнулся и представился. Так вежливо, уважительно со мной еще никто не разговаривал! И самое главное... он вообще не обратил внимания на мою внешность. Ему было плевать на гетерохромию. —
Харука уткнулся лицом в колени, его плечи мелко дрожали.— Я ведь умею общаться только кулаками! Если на меня орут, я бью в ответ. А тут... такая искренняя доброта. У меня просто крышу снесло. Я жутко смутился, покраснел как рак, отвернулся и слова сказать не мог... Тогда я впервые подумал, что, может быть, заслуживаю нормального отношения. Что я могу быть кем-то большим, чем просто дворовой собакой.
Сакура замолчал, судорожно вздохнув. Фоу сочувственно лизнул его в щеку, тихо произнеся: «Кю...». Моргана внимательно посмотрела на подростка, а затем бросила строгий взгляд в сторону дверного проема, где Сугишито и Нирей, услышав этот полный боли рассказ, едва сдерживали эмоции. Королева фей понимала: первый шаг к исцелению сделан — Харука заговорил. Теперь пришло время показать ему, что его настоящий «сон» только начинается и в этом сне у него будет семья, которую никто не посмеет у него отнять.— Ты слишком упрям, Харука, а потому слеп, — спокойно произнесла она, и её взгляд потеплел. — Ты твердишь, что остался один, и совершенно не замечаешь очевидного. Оглянись. Твой мир не ограничивался одним перебежчиком. У тебя уже есть друзья. Настоящие. Те, кто не сбежал, когда стало тяжело.
Сакура несмело подняла глаза. У порога, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояли Нирей, Сугисито и остальные ребята. Нирей шмыгал носом, вытирая слезы рукавом, а Сугисито угрюмо смотрел в пол, крепко сжимая в руке пакет с какими-то продуктами — видимо, они пришли проведать своего старосту. Они все слышали. И на их избитых лицах читалась преданность. Моргана поднялась, безупречно расправив полы пиджака, и посмотрела на племянника сверху вниз, предоставляя ему возможность сделать самый важный выбор в жизни.— У тебя есть два пути, Харука, — твёрдо сказала она. — Первый: мы уезжаем отсюда прямо сейчас. В Токио тебя ждёт тётя Гудако, которая все эти четырнадцать лет мечтала тебя обнять. Ты сможешь забыть Макоти как страшный сон. И второй вариант... Мы останемся здесь. Я помогу тебе разобраться во всём, что здесь произошло. Особенно с этим твоим Суо. Мы выясним, действительно ли он предал тебя и так легко ушел или за его «идеальными манерами» скрывается что-то еще. Выбирай.
Сакура замер. Он посмотрел на Фоу, который преданно тявкнул, словно подбадривая его, а затем на притихших одноклассников. В душе у него все еще кипела обида, но закаленный улицей характер не позволял ему просто сбежать, поджав хвост. Глаза парня сверкнули прежним яростным огнем.— Второй, — глухо, но уверенно ответил Харука, поднимаясь с татами. — Я хочу знать правду. Я не уйду просто так.
— Прекрасный выбор, достойный твоей крови, — на губах Морганы появилась едва заметная довольная ухмылка. — В таком случае собирай вещи. В этой дыре ты больше не останешься ни на минуту. Племянник моей подруги не будет жить в условиях, которые оскорбляют мой взгляд.
Сакура послушно кивнул. Спорить с этой пугающей, но почему-то вызывающей абсолютное доверие женщиной не хотелось. Ребята из Фурина, поняв, что их старосту никто не увозит насильно, несмело вошли в дом и тут же принялись помогать. Нирей суетился, складывая немногочисленную одежду Харуки в потрепанную сумку, Сугишита молча подхватил коробку с личными вещами. Моргана спокойно ждала у выхода, скрестив руки на груди, пока Фоу крутился под ногами у подростков, заставляя их то и дело удивленно коситься на странного зверька. Когда все было готово, Моргана повела их за собой. На улице уже совсем стемнело, зажглись городские фонари. Одноклассники Сакуры шли следом, держась чуть поодаль. Они перешептывались и бросали подозрительные взгляды на спину идущей впереди «офисной леди». Кем бы она ни была, ее манеры и то, как легко она выбила дверь, внушали им немалое беспокойство. Они шли не к вокзалу и не в криминальные трущобы. Моргана вывела их в престижный, утопающий в зелени район на окраине Макоти. Когда перед подростками вырос огромный, невероятно красивый и явно безумно дорогой особняк за высоким кованым забором, у парней из Фурины синхронно отвисли челюсти. Через панорамные окна был виден роскошный интерьер, а в ухоженном саду царила ночная прохлада.— Э-эй... Сакура... — Нирей в ужасе дернул друга за рукав, указывая пальцем на это архитектурное чудо. — Мы... мы точно не ошиблись адресом? Нас сейчас полиция за бродяжничество загребет! Вы уверены, что нам сюда можно?!
Ученики Фурина испуганно замерли у ворот, боясь ступить на идеально подстриженный газон. Моргана остановилась у массивной двери, повернула ключ в замке и обернулась к ошеломленной банде хулиганов. Ее лицо оставалось совершенно невозмутимым.— Не глупите, — спокойно и буднично произнесла она, словно речь шла о покупке банки газировки. — Я купила этот дом сегодня днём, перед тем как отправиться на поиски Харуки. Вы же не думали, что я позволю своему племяннику ночевать в клоповнике? Проходите. Нам нужно обсудить план действий.
