Откуда берутся эскизы

      Конечная точка их первой, маленькой главы встретила их пронзительной утренней прохладой, резким запахом вокзального креозота, грохотом колес и монотонным, слегка искаженным динамиками голосом диспетчера, объявляющим начало посадки на скорый поезд до столицы. На перроне царила привычная для вокзалов суета: метались люди с огромными чемоданами, целовались на прощание пары, кто-то громко плакал, окруженный родственниками, а проводники в строгой синей форме проверяли паспорта у дверей вагонов.       Но Кира и Лера стояли чуть в стороне от этого бурлящего человеческого потока, у самого края старого навеса, словно отгородившись от всего остального мира невидимой, непроницаемой стеной. У их ног, на сером, покрытом мелкими трещинами асфальте перрона, стояли два больших, туго набитых дорожных рюкзака. В этих рюкзаках фактически была упакована вся их прошлая жизнь — несколько любимых вещей, памятные безделушки и надежды на то, что на новом месте они смогут построить что-то свое.       Лера нервно, почти судорожно теребила плотную лямку своей сумки, то и дело поправляя сползающий с плеча ремень. В кармане её куртки лежали два билета на соседние места в плацкартном вагоне, а на самом дне рюкзака, бережно обернутые в полиэтилен, покоились официальные документы о зачислении на первый курс архитектурного факультета. Кира же бережно держала в руках длинный пластиковый тубус со всеми лериными чертежами и эскизами за последний год. Она наотрез отказалась сдавать его в багаж или упаковывать внутрь сумок, авторитетно заявив еще дома, что это «самая ценная и хрупкая вещь в их новой жизни», за сохранность которой она отвечает головой.       — Ну что... назад дороги теперь точно нет? — тихо, почти беззвучно произнесла Лера, не отрывая взгляда от тяжелого локомотива, который с глухим шипением подкатывал к их платформе. В её голосе, несмотря на всю радость поступления, всё еще отчетливо слышались отголоски той маленькой, неуверенной в себе девочки, которая больше всего на свете боялась выйти за пределы привычного школьного двора и остаться одна. Кира медленно повернулась к ней. За эти сумасшедшие летние месяцы, прошедшие со дня их первого поцелуя, она словно стала старше на несколько лет: её плечи расправились, движения приобрели спокойную, уверенную грацию взрослого человека, а взгляд стал прямым и глубоким. Но когда она смотрела на Леру, в её глазах загорались всё те же мягкие, теплые и немного озорные искры, которые Лера полюбила еще в школе.       Кира сделала короткий шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, мягко перехватила свободную руку Леры и уверенным движением переплела свои пальцы с её пальцами. Точно так же, как она сделала это тогда, майским вечером на сломанной скамейке трибун. Ладонь Леры всё еще немного дрожала, но от этого прикосновения её пальцы мгновенно потеплели.       — А зачем нам вообще смотреть назад, Лер? — Кира тепло, открыто улыбнулась, слегка сжав её руку. — Помнишь, что ты сама сказала мне тогда на площадке, когда я паниковала перед обрывом? Мы прыгаем туда не поодиночке. Мы делаем этот шаг вместе, шаг в шаг. И какая, к черту, разница, что именно ждет нас там, впереди — какие трудности, общаги, новые люди или сложные экзамены — если мы есть друг у друга? Мы справимся. Мы всегда справляемся, когда мы вместе. Лера опустила взгляд на их соединенные руки. Тень страха и неуверенности, которая так долго преследовала её, сковывая по рукам и ногам, окончательно растворилась, уступая место бьющему через край предвкушению чего-то огромного, нового и невероятно прекрасного. Город их детства, со всеми его душными школьными партами, строгими учителями, старыми гаражными кооперативами и треснувшим асфальтом баскетбольной площадки, плавно оставался позади, превращаясь в историю. Впереди раскинулась пугающая, но манящая неизвестность, и это была их собственная, честно завоеванная и выстраданная тропинка взросления.       Проводник их вагона громко объявил финальную посадку, приглашая пассажиров занять свои места. Кира легко подхватила свой тяжелый рюкзак, привычным движением закинула его на одно плечо, перехватила тубус поудобнее, а другой рукой крепко, надежно сжала ладонь Леры.       — Ну что, пошли писать нашу новую главу, художница? — Кира весело подмигнула ей, делая первый шаг к поезду. Лера уверенно, без тени сомнения кивнула, вытирая случайную слезинку со щеки, и сделала первый шаг на металлическую подножку вагона. Поезд издал протяжный, глухой гудок и медленно, плавно тронулся с места, увозя их прочь от старых перронов — прямо в их самое лучшее, взрослое, свободное и абсолютно общее лето.