Only for me

Это так красиво Когда двое против всех и всего мира Нам не хватит, ну и пусть сгорят дотла Все мосты и города, где мы с тобой не вместе Не вместе навсегда Красиво Когда двое против всех и всего мира Нам не хватит, ну и пусть сгорят дотла Все мосты и города, где мы с тобой не вместе Не вместе навсегда

      Париж был городом любви. По крайней мере именно так о нём говорили люди, приезжавшие сюда за романтикой, красивыми фотографиями и ощущением чего-то особенного, разлитого в воздухе между старинными фасадами, мостами через Сену и бесконечными огнями вечерних улиц. Городом красоты он действительно был. Это Андреа могла признать совершенно спокойно. А вот насчёт любви она никогда не была уверена. Любовь вообще казалась ей чем-то крайне ненадёжным и плохо поддающимся наблюдению. Красоту можно увидеть. Атмосферу можно почувствовать. Людей можно изучить. Любовь же существовала где-то в области чужих слов и чужих объяснений.       Поэтому Париж для неё оставался прежде всего городом наблюдения.       Андреа наблюдала всегда за людьми, за их привычками, за тем, как они двигались, разговаривали, лгали, улыбались и смотрели друг на друга. Особенно за тем, как люди смотрели друг на друга.       Неделя моды шла своим привычным чередом. Показы сменяли показы, дизайнеры сменяли дизайнеров, ужины перетекали в вечеринки, вечеринки — в закрытые мероприятия, а Андреа, как и всегда, находилась рядом с Мирандой, успевая быть одновременно в нескольких местах, отвечать на десятки звонков, решать сотни мелких проблем и делать всё необходимое ещё до того, как Миранда успевала произнести хотя бы половину просьбы.       Точнее, в этот раз она ходила не только за Мирандой.       К сожалению.       Потому что Миранда взяла с собой Стивена.       И вот это обстоятельство заметно осложняло жизнь всем окружающим и в первую очередь самой Андреа.       Она наблюдала за ним уже несколько дней подряд, постепенно поймав себя на том, что почти перестала злиться не потому что он стал лучше, а скорее потому, что её раздражение давно превратилось во что-то более спокойное и систематическое. Она просто смотрела, отмечала детали, запоминала и делала выводы.       Стивен оказался удивительно простым человеком.       По тому, как на нём сидел костюм утром, Андреа могла понять, насколько сильно он пил вечером. По цвету лица — сколько спал. По тому, насколько аккуратно была застёгнута рубашка, можно было определить, собирался он сам или кто-то заставил его выглядеть презентабельно. Иногда ей всерьёз казалось, что даже бриться его приходится заставлять. Эта мысль почему-то приносила почти детское удовлетворение.       О причинах его хронического недосыпа Андреа старалась не думать слишком подробно. Некоторые вещи лучше было не анализировать. Намного приятнее выглядела версия, в которой Миранда, окончательно потеряв терпение, отправляла его ночевать куда-нибудь подальше от себя. Возможно, на диван. Возможно, в соседний номер. Возможно, вообще на улицу. Последний вариант нравился ей особенно сильно.       Сейчас Миранда разговаривала с каким-то дизайнером, имя которого Андреа даже не пыталась запомнить. За месяцы работы она увидела их столько, что они давно начали сливаться в одну бесконечную череду талантливых, эксцентричных и чрезвычайно важных людей, каждый из которых был убеждён, что именно его коллекция изменит историю моды.       Миранда слушала его внимательно, слегка склонив голову, время от времени что-то отвечая и удерживая разговор под полным контролем настолько естественно, что большинство людей этого даже не замечало.       Андреа заметила.       Она всегда замечала.       Свет огромных окон ложился на серебристые волосы Миранды, заставляя их буквально светиться на фоне вечернего Парижа. Тёмное пальто подчёркивало фигуру, движения оставались спокойными и плавными, а выражение лица — безупречно собранным. Даже стоя неподвижно и просто слушая собеседника, Миранда каким-то образом умудрялась выглядеть важнее любого человека в помещении.       И, пожалуй, именно это восхищало Андреа больше всего.       Не красота.       Хотя Господи.       Красота тоже, но дело было не только в ней.       Миранда никогда не пыталась привлекать внимание. Оно само собиралось вокруг неё, словно люди инстинктивно чувствовали, куда нужно смотреть, поэтому Андреа смотрела тоже почти без перерывов, потом её взгляд переместился в сторону бара на Стивена и настроение мгновенно испортилось, потому что этот идиот, вместо того чтобы хотя бы делать вид приличного мужа на официальном мероприятии, стоял возле стойки с бокалом в руке и откровенно заигрывал с молодой официанткой.       Андреа медленно прикусила внутреннюю сторону щеки.       Вот же сволочь.       Официантка улыбалась из вежливости. Стивен улыбался так, словно всерьёз считал себя обаятельным. Наклонялся чуть ближе, чем следовало. Что-то говорил. Смеялся. Продолжал изображать человека, которому нечем заняться.       И это бесило не из-за того, что официантка была красивой или происходило что-то ужасное, а потому что Миранда находилась буквально в нескольких метрах от него.       Миранда.       Женщина, ради встречи с которой люди прилетали через океан. Женщина, способная одним взглядом заставить нервничать генерального директора крупного бренда. Женщина, чьё мнение могло поднять кого-то на вершину индустрии или навсегда выбросить за её пределы.       И вместо того чтобы смотреть на неё, разговаривать с ней, просто быть рядом с ней, этот идиот строил глазки официантке.       Поразительно.       Просто поразительно.       Андреа прикусила губу.       Как же быть.       Как же быть.       Андреа отвела взгляд всего на секунду, после чего снова посмотрела на Миранду, словно организм сам исправлял ошибку.       Так было намного лучше.       Гораздо лучше.       И если честно, она совершенно не понимала, как можно находиться рядом с Мирандой Пристли и добровольно смотреть на кого-то ещё.

***

      Ночь была почти такой же, как все предыдущие ночи этой бесконечной неделе.       Они разошлись поздно, где-то ближе к двум часам ночи, когда последние бокалы шампанского были допиты, последние комплименты сказаны, а последние фотографы наконец оставили знаменитостей в покое. Париж за окнами всё ещё сиял огнями, Эйфелева башня мерцала вдалеке, словно кто-то специально включил её исключительно для туристов и влюблённых, а Андреа, вернувшись в свой номер, с удовольствием подумала о том, что это была последняя ночь в этом городе.       Завтра они улетят обратно в Нью-Йорк, вернутся к нормальной работе, к привычному ритму, к бесконечным звонкам, совещаниям, показам и кризисам, и самое главное — ей больше не придётся ежедневно наблюдать Стивена в непосредственной близости от Миранды.       От этой мысли становилось удивительно спокойно.       Андреа сидела на краю кровати, лениво расстёгивая серьги и размышляя о завтрашнем перелёте, когда взгляд случайно зацепился за часы. Несколько секунд она просто смотрела на цифры, не понимая, почему внутри вдруг появилось неприятное ощущение, а потом резко выпрямилась.       Документы.       Чёрт.       Последние документы по какому-то бренду, название которого она сейчас даже вспомнить не могла.       Чёрт.       Чёрт.       Чёрт.       Миранда просила принести их ещё вечером.       — Господи…       Андреа вскочила так быстро, что едва не уронила на пол собственную сумку. Конечно, можно было сказать себе, что сейчас почти три утра и нормальные люди давно спят. Но Миранда Пристли никогда не была нормальным человеком. Более того, Андреа слишком хорошо знала её расписание. Если всё шло по плану, сейчас Миранда заканчивала свой вечерний уход за кожей, потом читала ровно пятнадцать минут, после чего ложилась спать. Ни четырнадцать. Ни шестнадцать. Именно пятнадцать.       Время ещё было и она успевала, но появиться перед Мирандой в том виде, в котором находилась сейчас, Андреа категорически отказывалась.       В зеркале на неё смотрело нечто измученное, лохматое и подозрительно напоминающее человека, который последние две недели существовал исключительно на кофеине, адреналине и силе воли. Кудри после парижской влажности окончательно взбунтовались против цивилизации. Казалось, каждая прядь решила жить собственной жизнью и категорически игнорировала мнение хозяйки.       Любой нормальный человек махнул бы рукой.       Андреа тоже не была нормальным человеком, поэтому она включила утюжок и пока тот нагревался, она чистила зубы, одновременно просматривая бумаги и пытаясь найти второй каблук. Когда-то давно она случайно услышала, что Миранде нравятся лёгкие фруктовые ароматы. Совершенно случайно после этого вся её зубная паста, жвачки и половина средств для ухода стали именно фруктовыми. Никакой связи между этими событиями, разумеется, не существовало.       Через двадцать минут ситуация выглядела значительно лучше.       Через тридцать — почти идеально.       Минимальный макияж убрал следы усталости, волосы наконец перестали выглядеть последствиями стихийного бедствия, а тёмный комбинезон, который она выбрала почти автоматически, сидел ровно так, как должен был сидеть. Андреа давно заметила, что именно в нём Миранда иногда задерживала на ней взгляд чуть дольше обычного. Совсем немного, на долю секунды, на мгновение.       Возможно, это вообще ничего не значило. Возможно, Андреа всё придумала.       Но менять его она всё равно не собиралась.       Прикусив внутреннюю сторону щеки, она подхватила папку с документами, натянула каблуки и ещё раз посмотрела на часы.       Без нескольких минут четыре.       Отлично.       Она всё ещё успевала.       Документы были при ней. Она выглядела прилично. Мир не рухнул. Всё было под контролем.       Андреа взяла карточку от номера Миранды, ту самую, которую Миранда лично вручила ей несколько дней назад, и на секунду задержала её в пальцах. Это был совершенно обычный кусочек пластика. Самая банальная вещь на свете и всё же относилась она к нему совсем не как к обычному куску пластика.       Глупо.       Очень глупо.       Но спорить с собой по этому поводу она давно перестала.       Уголок её губ едва заметно дрогнул.       Засунув карточку в карман, Андреа вышла из номера и направилась к лифтам.       Отель спал. Коридоры были почти пустыми, шаги тонули в толстых коврах, приглушённый свет бра отражался в зеркалах и полированном мраморе, а за огромными окнами продолжал сиять ночной Париж. Где-то далеко внизу ещё двигались редкие машины, мигали вывески, мерцали огни ресторанов, но здесь, наверху, казалось, что весь мир замер.       Поднимаясь этажом выше, Андреа поймала себя на том, что настроение снова слегка портится от одной только мысли о Стивене и той официантке.       Андреа тихо выдохнула и заставила себя прекратить об этом думать.       Это был не её брак.       Не её жизнь.       Не её дело.       Повторяла она себе это уже несколько месяцев с весьма сомнительным успехом.       Лифт остановился и двери бесшумно разъехались в стороны.       Андреа вышла в коридор и направилась к люксу, в котором остановились Миранда и Стивен, привычно поправляя папку под рукой и мысленно перебирая содержимое документов, которые собиралась передать.       Она тихо вошла в просторную гостиную, открыв дверь картой, отделанную в тёплых тонах, и сразу услышала ритмичный, знакомый скрип кровати из спальни. Сердце пропустило удар. Желудок скрутило и её почти что вырвало прямо там где она стояла даже не смотря на то, что она почти не ела сегодня.       Она замерла, прислушиваясь и одновременно решая, что делать с папкой. Идти сейчас и прервать этот… этот процесс или нет?       Скрип был неровным, прерывистым. Кровать точно была очень большой и Андреа было сложно представить, как можно вообще заставить её двигаться так, чтобы был звук… Она сглотнула и пересохшее горло неприятно кольнула от отсутствия слюны, как вдруг Андреа поняла, что не слышит ни одно стона Миранды. Только глухое тяжёлое дыхание Стивена и его невнятное бормотание. Господи. Даже в постели этот ублюдок не способен её удовлетворить.       Вдруг раздался глухой удар, ссловно тело ударилось о стену или спинку кровати. Потом ещё один звук — приглушённый вскрик, сдавленный, и совершенно не похожий на стон наслаждения. Андреа уставилась на дверь в комнату, пытаясь осознать, что происходит, как поняла, что это совсем уже не секс. Она сделала глубокий вдох и толкнула дверь в их комнату.       Стивен, пьяный до состояния, когда координация напрочь отказывает, навалился на Миранду сверху. Одна его рука сжимала её плечо, другая пыталась задрать юбку — безуспешно, ткань плотно облегала бёдра. Он бормотал что-то срывающимся, хриплым голосом, почти невнятно:       — Ну же… я знаю, ты хочешь… ты сама ведь меня попросила. Я хороший муж, я дам тебе, что ты хочешь… дай мне…       — Стивен, — голос Миранды прозвучал не как испуганный крик, а как ледяное предупреждение. — Я не понимаю, что ты, чёрт возьми делаешь. Слезь с меня!       Но Стивен уже не слышал. Он наклонился, пытаясь поцеловать её в шею, но промахнулся и ткнулся носом в подушку, затем, разозлившись на собственную неловкость, он замахнулся и ударил её по лицу так, чтобы голова Миранды мотнулась в сторону и на нежной щеке стал проявляться сразу красный цвет.       — Не ври, блять! — выдохнул он, тяжело наваливаясь всем телом, пытаясь раздвинуть её ноги своим коленом. — Я муж, я решаю…       Миранда стиснула зубы. Она не кричала, не плакала, только дышала тяжело, пытаясь сбросить его с себя, но он был тяжелее, и пьяное упрямство делало его настойчивым. Его руки скользили по её телу, сжимая всё, что попадалось под ладони. Миранда застонала от боли, когда он с силой надавил на её, наверно, сосок, вдавливая его внутрь.       И в этот момент Андреа шагнула вперёд.       Она не помнила, как разжала пальцы, роняя папку, как шагнула к стоящей у стены деревянной подставке для цветов — массивной, тяжёлой, с острыми краями. Руки сами схватили её за основание, пальцы вцепились в гладкое дерево. В голове билась только одна мысль: остановить. Сейчас. Любой ценой.       — Нет, — сказала Миранда тихо, уже почти с отчаянием. — Стивен! Прекрати!       Но он не слушал. Его колено упёрлось ей между ног, одна рука нашарила край юбки, готовая задрать её — он был в сантиметре от того, чтобы оголить её бёдра.       Андреа шагнула вперёд и, не целясь, со всей дури обрушила подставку на затылок Стивена.       Звук был глухой, мокрый — дерево встретилось с черепом. Тело Стивена дёрнулось, глаза закатились, и он рухнул вперёд, всем весом навалившись на Миранду, которая в онемении смотрела на его уже обезвреженное тело.       Андреа отшвырнула подставку в сторону, и та с грохотом покатилась по паркету. Она перекатила бессознательное тело Стивена на спину, оттащив его за плечи с Миранды. Мужчина тяжело рухнул на пол, голова мотнулась и изо рта вытекла струйка слюны. Он всё ещё дышал и даже умудрялся сопеть, но был без сознания.       Миранда осталась лежать на кровати, тяжело дыша. Она смотрела на всё происходящее с потерянным видом, что Андреа захотелось подойти и обнять её, защищая от всех недостойных, кто посмел бы даже посмотреть в её сторону.       Но как только Андреа отпустила тело Стивена и повернулась к Миранде, та мгновенно села. Одним резким, почти агрессивным движением она поправила сбившуюся блузку, стянула ближе на груди, одёрнула юбку и поджала ноги под себя. Она наверно совершенно не думала о том как выглядит сейчас, смотря на Андреа и обнимая себя руками. Андреа знала, что та не любит, когда её видят слабой или не в состоянии быть редактором всего мира, но Андреа было почти всё равно. Она так хотела успокоить тот ужас, что был в её глазах.       Андреа попыталась сделать самое нейтральное лицо.       — Ты… ты цела? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он не успел… ты в порядке?       Миранда несколько секунд молчала, глядя куда-то сквозь Андреа, затем медленно, с видимым усилием, она выпрямилась и поправила волосы — зачесала их назад от лица, и этот жест вернул ей привычную властность. Провела ладонью по щеке, где горел красный след, и убрала руку.       — Я в порядке, — сказала она ровным, механическим голосом. — Принеси мне воды. И позвони в службу охраны отеля. Скажи, что мистер Томлинсон упал и ударился головой. Ему нужна скорая.       Она говорила это так, словно диктовала расписание показов — без тени эмоций, с ледяной деловой интонацией, только лёгкая дрожь в пальцах, сжимающих пояс халата, выдавала её состояние.       Андреа смотрела на неё, не в силах шевельнуться.       — Миранда…       — Я сказала: принеси воды. — Голос Миранды дрогнул всего на мгновение, но она взяла себя в руки. Затем, помедлив, добавила тише, почти неслышно: — И Андреа…       Андреа покачала головой, смотря на неё своими тёплыми глазами.       — Не стоит, Миранда. Я буду молчать до конца своих дней, если ты так захочешь. — Она опустила голову. — Я рада, что оказалась в нужное время в нужном месте. Ты всегда была достойна лучшего.       Андреа вздохнула и подошла чуть ближе к Миранде.       — Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе в любых ситуациях. — Она махнула рукой в сторону мужчины. — Он был тебе не ровней. Никто не должен иметь права так с тобой обращаться.       Миранда поджала губы, но ничего не сказала. Её взгляд был направлен на Андреа, и она явно хотела, что-то сказать.       — Я всё сделаю, Миранда, — она протянула свою карточку от номера отеля. — Иди ко мне в номер, я тут всё улажу.       Миранда медленно протянула руку и взяла пластик в руки, не отрывая при этом взгляда от Андреа, которая конечно же понимала, что Миранда никуда не пойдёт.       — Ты… ты помогла мне, Андреа.       — Нет, Миранда. Я просто всегда буду там, где тебе нужно, чтобы я была. Я буду с вами, потому что ты заслуживаешь этого.       Андреа тепло улыбнулась и взяла кувшин, наливая в него воды.       — Ты, конечно, останешься здесь, пока будет ехать скорая и придёт охрана, но если что, ты всегда можешь переночевать у меня. Туда точно никто не зайдёт.       — А ты?       — А я буду охранять тебя, Миранда. Всё будет хорошо.