10 дней чтобы сделать тебя своим

Глава 1 Тесное Пространство Ян физически чувствовал, как его бедро упирается мне между ног. Пиздец. Просто пиздец. Всё началось как обычно: ТЦ, новые фотобудки, тупая идея Дэна собрать всех, чтобы поржать над фильтрами. Ян согласился только потому, что дома отец снова кого-то прессовал по телефону, а мать разливала виски и обсуждала очередную сделку. Лучше уж торговый центр, чем слушать, как пули входят в тела чужих людей. Но я забыл про Кристиана. Он стоял у эскалатора в этой своей дурацкой чёрной куртке, сложив руки на груди, и смотрел на меня так, будто я уже был должен ему денег. Альфа сраный. Папаша у него какой-то шишка в городской администрации, так он думает, что ему всё можно. — Омежка пришёл, — растянул он губы в улыбке, когда я проходил мимо. — Не заблудился без няньки? Ян остановился. Развернулся. Внутри уже закипало то самое, отчего отец говорил, что из меня выйдет хреновый омега. — Завали ебало, Кристиан. А то я его тебе подправлю. Он только шире улыбнулся. Нас развели по будкам друзья, которые устали от нашей вечной грызни. «Боже, вы как старые петухи, заткнитесь уже». Ян хотел пойти с кем-то другим, но все уже разбились на парочки. Остался только я. И он. — Ну давай, залазь, не бойся, — Кристиан толкнул шторку. — Я не кусаюсь. Если ты, конечно, не напросишься. — Иди нахуй. Но Ян залез внутрь, потому что уйти сейчас — значит показать слабость. А я, мать его, Дердон. Омега, который вырос в доме, где пахнет не духами, а порохом. Ян никому не показывал слабость. В будке было тесно. Металлический запах, пластик, нагретый лампами, и он. Его тело заняло больше половины пространства. Из-за плеча мне пришлось почти вжаться в стену, чтобы не касаться его локтем. — На два лица не рассчитано, — буркнул Ян. — А ты худей. — А ты в гробу худей. И тут чья-то рука снаружи просто толкнула дверцу. Мы влетели внутрь, Ян врезался плечом в его грудь, он качнулся назад, дверь захлопнулась. Щелчок замка. Снаружи ржач. — Эй! — Ян ударил кулаком по дверце. Металл глухо гукнул. — Откройте! — Сидите там, голубки! — голос Дэна. — Помиритесь или трахнитесь уже! Топот ног. Они свалили. Суки. — Пиздец... откройте! Ян бил снова, пока костяшки не заболели. Кристиан стоял за спиной, и я чувствовал его дыхание на своей шее. Он не отодвинулся. Когда Ян обернулся, он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде было что-то такое, отчего внутри дёрнулось. — Спокойнее, — сказал он. Голос низкий, почти насмешливый. — Пока они не наиграются, не откроют. Рано или поздно придется ждать. — Ч-что ты делаешь?.. Его рука легла Яну на талию. Пальцы сжали ткань толстовки, не больно, но ощутимо. Он не притянул меня ближе, просто держал, фиксировал в тесноте, чтобы мы оба не упали. — Ты сам ко мне прижался, — ответил он. — Стою блядь, что ещё. Не дрочу, если ты об этом. Ян покраснел. Чувствовал, как жар заливает лицо, уши, шею. Твою мать. Ян вообще никогда не краснел. Я того, кто посмеет сказать, что я покраснел, просто отправляю в нокаут. Но здесь, в этой тесной коробке, с его рукой на талии и дыханием на шее, Ян не мог контролировать своё чёртово тело. — Не ожидал, да? — он увидел. Конечно, увидел. Его рот растянулся в наглой ухмылке. — Стал такой тихий вдруг. Это что, смущение? — ...иди нафиг! ОТКРОЙТЕ!! Ян снова ударил по дверце, и плечо врезалось прямо в его грудь. Он хмыкнул, не отодвинулся, а наоборот — обхватил меня крепче, прижал спиной к себе, чтобы мы оба не рухнули. — Кричи громче, авось кто-то услышит, — его голос у самого уха. — Или ты специально это делаешь, да? — ...чего? Ян повернулся к нему. Лбы почти столкнулись. В будке висела красная лампочка таймера, отсчитывая секунды до первого кадра. Его глаза были темными, зрачки расширены. На скуле — ссадина, после вчерашней драки, когда я всё-таки достал его локтем. — Ничего, — сказал он. — Ты так старательно меня отпихиваешь… я уже начинаю думать, что тебе нравится. — У тебя что тут?.. Ян сам не заметил, как рука потянулась к его лицу. Палец коснулся синяка на скуле. Кожа под пальцем была горячей. — Больно? Он замер. Серьёзно, замер. Смотрел на меня так, будто Ян спросил на китайском, где купить наркотики. А потом ухмылка стала мягче. Почти не насмешливой. — Немного, — признался он. — Но я уже получше, чем ты с разбитой губой неделю назад. Не волнуйся так, я не умру. Ян сжал сильнее. Вдавил пальцы прямо в синяк. — Так тебе и надо. Он шипнул сквозь зубы. Но не оттолкнул мою руку. — Сука, ты… да я тебе сейчас тоже так же сдавлю. Посмотрим, кто потом будет скулить. — Ладно ладно... Ян убрал руку. Он не убрал свою. Лампочка мигнула. Вспышка ослепила на мгновение — жёлто-белый свет, от которого перед глазами поплыли круги. Фотокамера щелкнула. — Помолчи хоть пару минут, — сказал Кристиан. — Дай подумать, как мы отсюда выберемся, пока нас не запечатали на три фото. — Нас по ту сторону ключом закрыли, если не знал. Он цокнул языком. Потянулся к ручке, дёрнул раз, другой. Заперто наглухо. Плечо Кристиана упёрлось мне в грудь, прижимая к стенке. — Пиздец. Значит, будем сидеть. Я не против. — Чего бля?! Его грудь прижалась к спине Яна. Дыхание — горячее, прямо в ухо. Пальцы неспешно поглаживали ткань толстовки на моём животе. В будке висела густая, незнакомая раньше напряжённость. Ян сглатывал, но горло было сухим. — Чего орёшь? — спросил он. — Ты же сам всегда меня посылаешь. Теперь сидим. Что не так? Ян закрыл глаза. И вдохнул. Его запах — пот, мята и альфья наглость — заполнил будку. И в этот момент я понял. Понял, почему он пахнет сильнее, почему его кожа горячее, почему дыхание сбито. У него был гон. Терпимый, не критичный, но ощутимый. Ян тоже чувствовал, как тело начинает реагировать на его близость — омежья природа откликалась на альфу, даже если мозг кричал, что этот альфа — мудак. — ...ноги уже болят, — выдавил Ян. — А у тебя ещё и гон. Он замер на секунду. Потом засмеялся тихо, прямо мне в шею. Дыхание стало глубже, запах сильнее. Но пальцы не двигались дальше. — Не воняет? — он почти мурлыкал. — Извини. Двигайся ближе к стенке, я подвинусь, если тебе так не нравится. Ян сел сверху него. Просто — развернулся и опустился прямо на его бедра. Металлическая скамейка была узкой, но мы поместились. Он ахнул от неожиданности, руки инстинктивно обхватили талию Яна, чтобы Ян не упал. — Странно, — сказал я. — Странно? — его голос дрогнул. — Сам полез, теперь странно. Сиди уже, раз устал, я не толкаю. Ян качнулся. Один раз. Второй. Тёрся об его пах, чувствуя, как под тонкой тканью джинсов твердеет что-то, чего не должно быть между врагами. Он задыхался. Зубы прикусили нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Пальцы впились в мои бедра — сильно, до боли, фиксируя меня на месте. — Сукин ты сын… — выдохнул он. — Ты что, специально это делаешь, да? Хочешь проблем? — Хочу подразнить тебя. Он дёрнул меня за шею. Губы врезались в мои — грубо, жадно, с привкусом мяты и давно сдерживаемой злости, которая неожиданно превратилась во что-то другое. Ян сопротивлялся. Ноги сами раздвинулись шире, пальцы вцепились в его плечи. Вспышка. Снова. Фотоаппарат щелкнул, сохраняя кадр: я верхом на нём, его руки у меня на талии, наши губы вместе. — Раздразнил, — выдохнул он мне в рот. — Теперь отвечай за свои слова. Что было дальше — я помню урывками. Запах. Жар. Его руки. Мои пальцы, сжимающие его волосы. Красная лампочка, отсчитывающая секунды, и вспышки, вспышки, вспышки. Когда дверь распахнулась, Ян сидел у него на коленях, задыхаясь, с мокрыми губами и дрожащими ногами. Снаружи ржали. — Пиздец… — Дэн держал в руках распечатанные листы. — Они уже раскидали по школьному чату. Все завтра будут знать. Фотографии. Наши лица. Моё — красное, его — с расширенными зрачками. Наши губы. Мои ноги, обхватившие его бёдра. Ян не мог стоять. Ноги дрожали, подкашивались. Весь красный, как рак. Кристиан подхватил Яна за локоть. Накинул свою куртку мне на плечи — ткань пахла им, мятой и альфой. Голос его всё ещё был хриплым. — Не трясись. Если кто-то что-то скажет, я сам разберусь. Пойдём отсюда, я отвезу тебя домой. — Пиздец... я же просто шутил... — голос Яна срывался. — Не обязательно было трахать меня... Он отвёл глаза. Но не отпустил мою руку. Пальцы сжали ладонь — крепко, почти нежно. — Я не… ладно. Виноват. Пойдём, по дороге всё обсудим. Здесь не место разборок. Ян молчал. Ноги всё ещё дрожали. Он подхватил мою сумку с брошенной скамейки, второй рукой обхватил Яна за талию, поддерживая, не давая упасть. Сзади ржали друзья. Он обернулся и показал им средний палец. — Не дрейфи, — сказал он, когда мы вышли на холодный осенний ветер. — Я не собираюсь никому рассказывать, что ты кончил за пять минут прямо в будке. — Заткнись! Он засмеялся. Прижал меня ближе к себе. Запах его альфы всё ещё держался на моей одежде, на коже, на губах. — Ладно, ладно. Заткнусь. Только не пыли, а то снова вспылишь. Ян уткнулся лицом в его плечо, когда мы шли к парковке. Моя дырочка ныла, пульсировала, напоминая о том, что случилось. И Ян не знал, что хуже: что завтра увидят фотографии в школьном чате, или что Ян не хочет, чтобы он убирал руку с моей талии.