Белее снега, чернее ночи

      Уже через полчаса Сергей, едва переводя дыхание от быстрого шага, и накатившей усталости, без стука открыл дверь лесной избушки.              Ваня резко вскинул голову, отрываясь от пергаментов, а его рука инстинктивно дернулась к лежащему рядом охотничьему ножу. На бледном лице принца отразилось жесткое, граничащее с паникой возмущение:       — Серж? Ты с ума сошел?! Зачем вернулся так скоро, тебя же хватятся!       Лорд-Хранитель не ответил. Он, тяжело ступая, подошел к столу и с глухим стуком выложил перед юношей истощенный, подернутый серой патиной осколок обсидиана, а следом — темный флакон с ядом, который пытались ему споить.       — Ты был прав. Меня травят, Ваня. Я думаю, что во дворце идет своя, параллельная грызня за власть. Мне принес его лекарь, но я уверен , он лишь исполнитель... А в архиве, — Лорд тяжело сглотнул, вспоминая жуткое ощущение присутствия постороннего в собственной голове. — пока я пытался разобраться с записями, меня атаковал паразит. Вслепую. Меня пытались заставить все забыть. Твой камень вовремя спас меня, позволив исчерпать запас магии для защиты. Я симулировал покорность, чтобы выйти оттуда живым и выиграть время. Сергей остановился, сделал вдох, будто готовился к прыжку, и сел на лавку рядом.       — Насчет твоей матери — ты был прав, — хрипло, но решительно закончил Сергей, глядя на свои руки. — Диана — пустышка. Контакт моей магии и магии ребенка прошел прямо через нее, а она даже глазом не моргнула. Признать это вслух было равносильно признанию в собственном поражении, но всё это было глупостью на фоне большой угрозы, что затаилась в стенах.       — Твой ребенок магически одарен? - осторожно спросил Принц.       — Да, я чувствую в нем магию шахт, сильную и чистую.       — Плохо, это очень плохо.       Принц, прикусил указательный палец, разглядывая темный стеклянный флакон на столе, и начало казаться, будто в его взгляде сквозит обреченность.       — Иван, я могу решить множество проблем, но я не знаю, как воевать с тем, чего не вижу. - сокрушенно начал Сергей, - Мне нужны ответы. Любая информация. Расскажи мне, что за чертовщина происходит в замке?       — Ну что ж, — тихо произнес принц, отодвигая флакон на край стола. — Раз уж ты столько всего узнал за один вечер, Лорд-Хранитель... сейчас я расскажу тебе сказку. Очень страшную сказку.       Он скрестил обожжённые пальцы в замок, и в отсветах пламени очага за его спиной, камень в старом перстне на пальце загорелся алым.       — Жил-был король. И решил он жениться на прекрасной девушке. Их брак после всех обязательных проверок окрестили Великим магическим союзом — не потому, что они были великими чародеями, сила их была как раз умеренной. Но оба они принадлежали к чистой, первородной крови своих доменов. Магическая чистота линий — идеальный фундамент для династии. Естественно, тайну брака сохранили от посторонних, однако в обязательном порядке включили в летописи союза и вскользь упомянули в архивах династии. Трубить об этом на весь мир по понятным причинам не стали. А у прекрасной будущей королевы была сестра-близнец по имени Анна. В отличие от сестры, Анна родилась абсолютно обделенной магическими способностями. Изгой. Разочарование собственной семьи. Девочку пытались тщательно прятать от общества, так что за пределами родового гнезда мало кто вообще знал, что у будущей королевы есть двойник.       Ваня сделал паузу, его губы тронула горькая, почти осязаемая усмешка.       — Аккурат перед отъездом в замок Анна преподнесла сестре подарок. Милое, изящное зерцальце в красивой бронзовой раме. Очень старое, древнее. Уже королева приняла его, не подозревая, что в амальгамме веками спал ментальный паразит. Знала ли об этом Анна — большой вопрос. Шаг за шагом, капля за каплей вещь начала порабощать волю моей матери. И можно было бы заподозрить страшное, но неожиданно, некогда любимое зеркало пропало из её рук. Вероятно, это маленькое первоисточное зерцальце спрятано где-то в самых глубоких, недоступных недрах замка. Дальше королева беременеет мной, рожает... и умирает. По каким причинам — неизвестно. Просто запись. Я перерыл всё. Ни в дворцовых архивах, ни в личных бумагах отца нет ни слова о том дне. Отец начал вести свои записи гораздо позже.       Принц подался вперед, вглядываясь в осунувшееся лицо Хранителя.       — А знаешь, что делает королевская семья, чтобы избежать политического кризиса и не признавать смерть повелительницы? Они скрывают трагедию. Они тайно привозят в замок Анну. Проводят её во дворец, сажают на трон и отдают ей чужого младенца на воспитание. А для подданных создают красивую легенду: мол, во время тяжелых родов королева Диана навсегда потеряла свои магические силы, но выжила ради сына.       — Несколько лет все было относительно спокойно, — продолжал Ваня, и его голос сделался тише, упав до шепота. — Но затем в замке стали пропадать служанки. Их находили мертвыми, и смерти эти были... странными, иссушающими. Мой отец начал понимать, что в стенах цитадели затаилось нечто жуткое. Начал опрашивать слуг и раз за разом натыкался на одну деталь: перед смертью все они говорили о зеркалах. Вскоре отец и сам почувствовал чужеродное ментальное давление. Морок сжимал его разум. Чтобы спасти остатки рассудка, он отыскал в старых хрониках упоминание о Гроте светлых фей — месте, куда магия паразита не могла дотянуться. Он уходил туда, и только там, в абсолютной ментальной чистоте, писал свои дневники, возвращая себе настоящие, неотравленные воспоминания.       Сергей слушал не шевелясь, боясь спугнуть эту страшную хронику.       — Отец понял, что против замка ополчился паразит, и начал искать способ его уничтожить. Он проделал колоссальную работу: в его тайных записях я нашел готовые чертежи, схемы сложнейшего артефакта, способного разбить эту тварь. Но... он не успел. Произошла какая-то провокация, что-то темное и стремительное. Я до сих пор не знаю, что именно случилось в тот день, но отец погиб. Однако перед смертью его первородная магия успела сделать последнее — она наотмашь ударила по стеклу. И нанесла паразиту тяжелое увечье.       — Почему я в этом уверен? Потому что сразу после его гибели я, будучи ребенком, стал замечать странность: во многих зеркалах дворца, в самых разных комнатах, появилась трещина. Небольшая, едва заметная, но строго в одном и том же месте. А главное, никто не обращал на это внимания, будто это нормально, что в королевском замке висят негодные зеркала. Годы шли. Отрезанные от замка гномы, хранившие верность отцу, втайне вышли на меня предложили обучение и передали его дневники из Грота. Я узнал правду, стал следить за стеклами и с ужасом понял: площадь трещины растет. Паразит разрастался, подчинял себе контур замка, захватывая всё новые комнаты и зеркальные пространства, но эта рана от отцовского удара по-прежнему саднила и росла вместе с ним. А Анна... Лже-Диана. Власть окончательно развратила её. Оставшись без контроля отца, она превратилась в жестокое и злобное существо.       Принц коснулся пальцами старинной камеи на своей шее.       — Когда я стал взрослеть, паразит обратил взор на меня. Я чувствовал, как он присматривается, пробует на вкус мой разум. Меня спасла эта камея — отец подарил её мне перед самой смертью, когда понял, с чем имеет дело. Она — мой щит. Но мой магический резерв так и не развился, он получил глубокую травму в день гибели отца. Я остался магом первородной крови, да, но магом бесконечно слабым, практически калекой. Зеркало долго не проявляло ко мне активного интереса, пока я просто считался номинальным старшим наследником. Но стоило Анне забеременеть от нового Хранителя, как кольцо вокруг меня начало стремительно сжиматься.       Ваня горько посмотрел на Сергея.       — Тварь сообразила, что теперь на престол можно посадить нового, полностью подконтрольного младенца. А меня... меня решили пустить в расход. Знаешь, как лечат подобные раны? Выбивают клин клином. Паразиту нужна была чистая и беззащитная магия той же структуры, что ранила его, чтобы заклеить, заживить эту проклятую трещину. Мой слабый источник хотели вскрыть и выкачать до капли, заставив отцовскую кровь работать против его же посмертного удара.       — Поэтому ты решил скрыться? — перебил его Сергей, и в его голосе отозвалось истинное понимание.       — Да, — жестко кивнул Ваня. — Мне нужно было выиграть время. Спрятаться, засесть в архивах Леса, разобраться в чертежах отца и попытаться создать артефакт, который покончит с зеркалом раз и навсегда. Мой резерв позволил бы создать нечто подобное, пусть на это и потребовалось бы очень много времени. Но... получается, что, спасая себя, я подставил твоего ребенка, Серж. Время уходит, а зеркалу уже критически необходимо затянуть эту рану. Доступа ко мне у него больше нет, я растворился в тумане. Зато прямо сейчас под рукой у паразита зреет новая, чистая кровь — ребенок, который обладает магическими способностями. И скорее всего, как только он родится, его принесут в жертву зеркалу, чтобы заклеить трещину его силой.       Сергей резко поднялся, едва не опрокинув лавку. Лицо его побледнело, пальцы судорожно сжались в кулаки.       — Диана... Анна, кем бы она ни была, она мать! — глухо, с яростным отрицанием выдохнул Хранитель. — Она вынашивает его! Она не отдаст своего ребенка на растерзание этой твари!       — Она отдаст его не задумываясь, — ледяным, безжалостным тоном отрезал Ваня, глядя на него снизу вверх. — Зеркало уже давно и полностью подавило её остаточную волю. Ментально она уже готова. Когда придет срок, ни тебе, как отцу, ни ей самой не позволят даже взглянуть на младенца. Она послушно протянет его стеклу. Я скажу больше: вероятно, нет никакой третьей силы, что жаждет заполучить твоё место, это зеркало стремится обезопасить себя к моменту рождения твоего сына. Сейчас ты единственный маг в замке, и если ментальное давление с тебя спадет, ты сможешь дать отпор. Но если твоя магия покинет тебя, то ты не будешь представлять угрозы, а пользоваться чужими руками зеркалу не впервой.       Сергей тяжело дышал, чувствуя, как слова Ивана падают на плечи гранитными плитами. В избушке повисла удушливая, звенящая тишина. Лорд сел на лавку и медленно опустил голову, глядя на свои ладони. Руки, которые безупречно держали боевой клинок и управляли каменными глыбами, сейчас едва заметно дрожали. Его загнали в угол — враг был хитёр и невидим, его собственный ребенок обречен, а сам он медленно угасал от яда. Навалилось глухое, свинцовое бессилие.       Но упасть в эту бездну ему не дали. Сергей почувствовал, как Ваня мягко поднялся со своего места и обошел стол. Движения того были тихими, но приближение принца он ощутил кожей. А в следующий миг на напряженное плечо Лорда легла его узкая ладонь, мягко, но уверенно. И в ту же секунду сквозь плотную ткань камзола прямо к ключице Сергея пробилась сумасшедшая, почти обжигающая волна.       Сергей инстинктивно подобрался, едва не отшатнувшись. От ладони Вани шло не просто человеческое тепло. Из его пальцев прямо в тело Хранителя струилась живая, концентрированная, пугающе горячая магия. Он замер — это не было остатками угасающей искры. Лорд поднял голову и посмотрел на принца, принимая и впитывая в себя это физическое проявление чужой силы.       — Твоя магия... — Сергей не знал, как спросить об этом.       — Магия родного домена взяла своё, — тихо ответил Ваня. — Отравление стало катализатором. Мой организм переплавил яд, заставив первородную кровь Старших Доменов вскипеть и вспыхнуть с новой, яростной силой. Моя магия переродилась вместе со мной.       Юноша стоял почти вплотную. В его осанке, в спокойном наклоне головы и прямом взгляде небесно-голубых глаз сейчас отчетливо читалась порода истинных правителей — та самая сила крови, которая не просто выжила, а взяла свое.       Но больше всего Сергея поразило то, как Ваня смотрел на него. Без тени подростковой обиды или торжества над сломленным Хранителем. В этом взгляде и в давящем, горячем потоке его магии была бесконечная, чистая готовность разделить общую беду.       — Ты пришел сюда за ответами, — тихо сказал Ваня, и его ладонь на плече Сергея чуть сжалась, обдав Хранителя новой вспышкой этого глухого, плотного тепла. — И ты прав: один ты не справишься. Как и я без тебя... У меня есть чертежи отца, наследие двух доменов в жилах и понимание, как уничтожить первоисточник. А у тебя — доступ во дворец и маска, в которую паразит сегодня поверил. Мы нужны друг другу, Серж.       Ваня убрал руку с его плеча, оставив фантомное тепло, и открыто протянул ладонь. Ладонью вверх, приглашая к равному, честному союзу.       — Давай объединим силы. Будь моими глазами во дворце, пока я здесь, в Лесу, собираю артефакт отца. А когда придет срок родов... я помогу тебе спасти ребенка. У меня есть одна идея, как перехитрить зеркало и подменить младенца обманкой. Давай закончим то, что не успел сделать мой отец. Вместе.       Сергей посмотрел на протянутую узкую руку принца, от которой даже на расстоянии веяло сухим кузнечным жаром. Лорд внутри него окончательно признал: этот мальчишка не просто вырос. Он стал силой, с которой придется считаться. И прямо сейчас этот проснувшийся огонь предлагал ему жизнеспособный стратегический план в этой войне.       Сергей сделал глубокий вдох, чувствуя, как свинцовая тяжесть в груди сгорает в чужом тепле, уступая место злой решимости. Он протянул свою руку и крепко сжал ладонь Вани. При соприкосновении их источников магия шахт и пробужденный огонь Горна замкнулись с глухим, вибрирующим щелчком, на мгновение заполнив избушку сухим запахом озона. Этот негласный договор был скреплен силой и доверием.       — Хорошо, — глухо, но уже с прежней уверенностью ответил Сергей, устраиваясь поудобнее на лавке. — Показывай свои чертежи. Рассказывай, чем именно я могу помочь.