Белее снега, чернее ночи

      Первая неделя ноября превратилась для Сергея в изнурительный марафон на выживание. Чтобы иметь возможность попадать в пустошь к Ване, ему требовалось безупречное алиби. Во дворце Лорд-Хранитель разыгрывал партию исполнительного слуги: он намеренно заваливал свой стол отчетами, все чаще оставался работать за полночь и демонстративно тушил свечи лишь под утро. Стража привыкла видеть его бледный силуэт в окне кабинета.       В те ночи, когда кресло Хранителя пустовало, а сам Сергей сбегал в лес через заброшенные штреки, зажженные свечи продолжали гореть до рассвета, а за столом оставался фантом — иллюзия, подпитанная каплей его собственной магии. Она едва заметно двигалась, обманывая часовых во дворе и создавая безупречную видимость затянувшейся работы.       В избушке они с Ваней часами разбирали записи старого короля, проверяли информацию и наличие необходимых материалов.       В замке же Сергей продолжал носить маску. Принимая из рук королевского лекаря настойки, Хранитель покорно пил их,и если не было возможности увильнуть, не показывая, что его глаза давно открылись. Он решил не мешать чужой игре, чтобы раньше времени не выдать себя. Но за это приходилось платить: яд медленно въедался в магические каналы, ослабляя тело и пытаясь подчинить разум. Спасало только снадобье гнома Луки, которое с боем буквально выжигало отраву из крови, порой заставляя Хранителя проводить в агонии по несколько часов.       Но самым тяжелым для Сергея были визиты к Диане. Проверяя её состояние, он тайно делился своей магией камня с запертым внутри неё младенцем — укреплял его крошечное сердце, ставил ментальные щиты против Зеркала, зная, что этот ребенок должен выжить во что бы то ни стало.       Но Диана... Анна. Ей он помочь не мог. И Лука, и записи короля твердили об одном: зеркало порабощало разум простого человека в сто крат быстрее и крепче. После стольких лет у нее не осталось ни единого шанса сбросить этот поводок.       — Она не маг, Лорд, у нее нет щитов, даже их зачатков, — тихо твердил старый Лука, качая седой головой. — Единственное, что ты можешь сделать для нее сейчас, — это поддерживать ее тело и здоровье, чтобы у нее хватило сил выносить здорового наследника.       — Возможно, после падения зеркала она и придет в себя, но это маловероятно, — мрачно добавлял Иван.       И каждый раз, сжимая ее хрупкую холодную ладонь, он мысленно просил прощения за своё бессилие. Последние несколько дней принц ждал возможности начать создание артефакта, пока подвластные ему гномы готовили необходимый объем сырья в его домене. Ваня решил переплавлять руду сам, используя огонь самого домена и лишь направляя его. Это могло сделать металл чистым и стабильным — именно таким, какой был необходим для артефакта. Однако внутренне Сергей переживал, справится ли юноша непосредственно с ковкой, ведь он был наследником престола, а не ремесленником.              Да и магия все еще плохо его слушалась. Шутка ли: объем силы, который должен был копиться и развиваться десятилетие, проснулся в нем всего за несколько недель.       Посетив в очередной раз избушку, Сергей узнал от Луки, что Иван уже ушел к наковальне. Он попросил старого гнома отвести его туда: нехорошее предчувствие царапало изнутри, требуя немедленно увидеть Ваню.       Старый гном долго смотрел на Лорда с сомнением, но все же повел в грот, где горел первородный огонь. Спускаясь в глубокое подземелье, Сергей с каждым шагом чувствовал, как сырость и холод скальной породы уступают место сухому, давящему теплу кузницы. Но настоящий жар встретил их в самом Сердце Домена.       Здесь, у подножия древней расщелины, где беззвучно дрожало бесцветное пламя Горна, трудились гномы. Эти духи земли были похожи на саму эту почву: приземистые, угрюмые, с кожей цвета серого гранита. Они молча раздували подземный огонь, подготавливая металл для каркаса.       Иван стоял у наковальни в одной рубашке с засученными рукавами. На его бледном лице блестели капли пота, а в распахнутых голубых глазах отражалось багровое марево расщелины. Его магия, изломанная и закаленная, рвалась наружу дикими, сухими толчками жара. Ваня пытался выковать внутреннее ядро артефакта — полую сферу из сырого железа, которая должна была запереть в себе созидательное пламя.       Похоже, была сделана не одна попытка. Недалеко от входа стояла каменная ванна, наполненная полупрозрачной зеленой жидкостью — в нее гномы переносили неудачные образцы. Сергей присмотрелся к бракованным изделиям: металл явно капризничал. Остывая слишком быстро под неопытными ударами молота, он шел неровными наплывами и трескался вопреки всем стараниям.       Сергей вернулся взглядом к Ивану. Было видно, что тот смертельно устал: пот градом лил по лицу, рубашка почти вся прилипла к телу, а воздух вокруг шел плотным маревом от высокой температуры. Гномы ловко подтащили новую заготовку и боязливо отошли дальше к стенам.       — Лука, скажи, давно он здесь? — негромко спросил Сергей.       — С самого рассвета, — со вздохом ответил тот.       Сергей сделал несколько шагов по направлению к принцу, желая отвлечь его или заставить отдохнуть.       — Еще раз, — шёпотом выдохнул Ваня, снова поднимая тяжелый молот.       И в этот момент произошел разрушительный выброс неуправляемого жара. Металл на наковальне брызнул веером жидких, ослепительных искр, а воздух в гроте раскалился так мгновенно, что свод над их головами застонал, готовый обрушиться каменной крошкой. Ваня коротко, надрывно вскрикнул — пламя Горна лизнуло его ладони.       Сергей рванулся вперед, повинуясь чистому инстинкту.       «Ко мне!» — мысленно приказал он глубинам, вскидывая руку.       Магия камня отозвалась мгновенно. Из пола грота с глухим рокотом выросла толстая, грубая плита серого гранита. Сергей шагнул к Ване, обхватил его за плечи и накрыл собой, отталкивая к стене пещеры, пока за его собственной спиной каменный щит принимал на себя сумасшедший импульс чужого пламени.       Раздался сухой, страшный треск. Гранитная плита, не выдержав кузнечного жара, пошла глубокими трещинами и с грохотом рассыпалась. Острые осколки разлетелись, и один из них полоснул Хранителя по предплечью.       Сергей тяжело дышал, удерживая юношу. Вокруг них оседало тяжелое облако пыли от гранитного крошева, а под ногами лежала изуродованная железная сфера — металл ядра раскололся. Снова.       Ваня медленно повернул голову, глядя на тяжело вздымающуюся грудь Сергея и на его окровавленное предплечье. В пронзительных голубых глазах плескалась такая острая, испуганная благодарность, что у Хранителя перехватило дыхание. Принца била мелкая дрожь — последствия сорвавшегося заклинания. Камея, висевшая на его шее, сейчас тускло пульсировала багровым. Черное стекло так перегрелось от выброса, что кожа под ним на ключице покраснела и пошла мелкими волдырями. Древний артефакт не справлялся с нагрузкой, превращаясь в раскаленное клеймо.       — Ты... ты едва не попал под обвал из-за меня, — тихо, сорванным голосом произнес Ваня.       Его пальцы, все еще испачканные в угольной пыли, осторожно коснулись окровавленного рукава Сергея.       — Моя работа — держать щит, — Хранитель глухо выдохнул, но не отстранился.       Ваня не пытался высвободиться. На секунду он совсем слабо, по-детски уткнулся лбом в плечо Лорда, впитывая его успокаивающую, прохладную магию камня.       Сергей, повинуясь какому-то глубинному, неосознанному порыву, сильнее привлек Ваню к себе, усаживая его на пологий обломок гранита и закрывая собой от потянувшего сквозняка. Он не разжимал рук. Мозолистые ладони легли на лопатки юноши, чувствуя, как под тонкой, прожженной тканью ходит ходуном узкая спина. Иван казался пугающе хрупким для той разрушительной мощи, что только что бушевала. От него шел сухой, почти лихорадочный жар и этот чужой огонь согревал измученные магические каналы Хранителя. Сергей держал его крепко, делясь своей прохладной силой, заставляя чужую дикую магию подчиниться, утихнуть под весом камня. Это не был жест подданного — это была чистая, глухая потребность заземлить, удержать этого упрямого мальчишку, не дать ему сгореть в собственном пламени.       — Металл не выдерживает, Серж, — едва слышно прошептал Ваня в ткань его камзола. — И я... я не выдерживаю. Не могу справиться с этой силой. Нужен способ укротить пламя во мне, иначе я выжгу этот Лес вместе с гномами при следующей плавке.       — Мы найдем его, — Сергей зарылся пальцами в его взъерошенные, пахнущие дымом волосы, заставляя поднять голову. — Давай вернемся в избушку. Посмотрим ещё раз архивы.       Лука, едва увидев новые ожоги, сердито заворчал. Он осторожно снял все еще багровую камею и принялся бережно мазать ключицу Ивана прохладной мазью, а после занялся руками. Сергей, обрабатывая свою царапину на предплечье, с внутренним содроганием наблюдал, как под бинтами обнажились старые и новые красные полосы ожогов, следы лопнувших волдырей. Покраснения поднимались до самых локтей.       «Как у него вообще хватало сил держать молот?» — сокрушался про себя Лорд.       Сергей не отходил ни на шаг. Он устроился на низком сундуке прямо у ног Вани, помогая ему держать тяжелые, разбухшие от сырости тетради — остатки старого архива, которые гномы прятали годами. Юноша листал пожелтевшие страницы, а Сергей придерживал края, то и дело касаясь своими пальцами его ладони, проверяя, не поднялся ли лихорадочный жар.       Эти прикосновения были короткими и деловыми, но каждый раз, стоило их коже соприкоснуться, в сознании Сергея раздавался едва заметный ментальный вздох. Это было похоже на то, как после долгого ожидания атаки внезапно опускаются натянутые струной щиты, а измученная ядом магия затихает, робко узнавая в чужом тепле своего.       — Вот, гляди... Отец писал о ковке артефакта, — Ваня ткнул пальцем в блеклые, размытые чернила. Его голос звучал хрипло от усталости, глаза слипались. — «...сырое железо Пустоши требует абсолютного контроля сил иначе созидательный огонь вырвется сквозь поры контура...» Здесь смазано, но ниже он упоминает «ртутный плен» западных мастеров, который может «...упорядочить хаос огня...». Но самой формулы тут нет, Серж.       Ваня устало откинулся спиной на бревенчатую стену, его ресницы дрогнули. От слабости он едва не соскользнул с лавки, но Сергей перехватил его. Хранитель поднялся, садясь рядом, и мягко притянул принца к себе, позволяя ему опереться на свое крепкое плечо. Ваня выдохнул, его забинтованная рука доверчиво легла Сергею на колено, согревая своим теплом.       — Западные мастера и ртутный плен... — задумчиво повторил Сергей, глядя на строчки. В его голове аналитика мгновенно начали складываться детали. — Ртутные соли...       — Алхимики? — неуверенно спросил Ваня. Он приподнялся, нахмурившись, словно выуживая что-то из памяти. — Подожди-ка... За год до твоего появления в замке с западных земель передали архивы угасшего домена. С условием полной сохранности и тайны. Они как раз занимались алхимией.       — Спагирики? — Сергей ощутимо оживился. Это был первый реальный след. — И где эти документы?       — Сундуки тогда разместили в малом зале архива, на них должны быть магические печати сохранности — припомнил принц.       — Это совсем рядом с моей лабораторией, — на губах Хранителя появилась жесткая полуулыбка. — Значит, формула в замке.       Принц повернул к нему лицо. Из-за близости Сергей видел, как в его небесно-голубых глазах отражается тусклый огонь свечи. В этом взгляде больше не было королевской дистанции — только обнаженная, пугающая зависимость от человека, который сейчас его держал.       — Это смертельно опасно, Серж, — тихо сказал Ваня, и его ладонь чуть сильнее сжала колено Хранителя, обжигая через ткань. — Если Зеркало поймет, что ты что-то ищешь, что ты сбросил морок... оно уничтожит тебя.       Сергей поймал его ладонь, аккуратно переплетая свои пальцы с его забинтованными, стараясь не задеть ожоги. В этот миг привычный ментальный вздох перерос в глубокий, плотный резонанс. Измученный ядом источник Сергея впервые ощутил, как сквозь пальцы Вани течет чистое, умиротворяющее тепло, а буйный Горн принца мгновенно утих, встретив надежную прохладу камня.       Голос Сергея был тихим, но в нем заиграла глубинная сила и спокойствие камня.       — Не поймет. Я слишком хорошо играю роль слепого пса, чтобы сейчас ошибиться. Я найду этот рецепт, Ваня. Достану из-под земли. К концу месяца у тебя будет стабилизатор. Хватит сил продержаться на отварах Луки две недели?       Ваня пристально посмотрел на их переплетенные пальцы, а затем поднял глаза на Сергея. На его губах появилась слабая, но на удивление жесткая, упрямая улыбка — улыбка истинного хозяина этой суровой Пустоши.       — У меня нет выбора, Хранитель. Раз уж ты подставляешь под мой огонь свои каменные щиты, я обожгусь, но дождусь тебя.       Сергей коротко кивнул, закрепляя этот негласный договор.       Позже он осторожно перенес задремавшего от усталости принца на постель, укрыл и, не теряя времени, двинулся обратно в холодное, ледяное нутро королевского замка.