Fourcrest Academy | Академия Форкрест

✧ ❈ ☾ ❈ ✧

Кровь. Вы когда-нибудь купались в чужой крови? Алой, горячей, вязкой. Она была повсюду. Её металлический запах вызывал лишь тошноту и дрожь в коленях. Так холодно. Так страшно. Я жива… или это уже ад? Трясущейся рукой я вытерла слёзы, лишь сильнее размазав кровь по лицу. От осознания происходящего хотелось содрать с себя кожу, убежать как можно дальше и спрятаться от этого ёбаного мира. — Рут! Рут, что они сделали?! — кажется, это Малфой держал моё лицо в ладонях. И я молчала. Не потому, что боялась рассказать ему, а потому, что ничего не помнила. Я смотрела на неподвижные тела девушек и помнила лишь, как они тащили меня сюда, как смеялись, оставляя ссадины на моём лице. Кажется, они собирались сбросить меня со скалы... надругаться надо мной. А я не сопротивлялась. Именно тогда мой мозг нажал кнопку «замри». Я дрожала и плакала. Ноги не слушались, а самое страшное — я не могла сосредоточиться на магии. Она будто утекала сквозь пальцы, пока сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Голени горели — они волокли меня по земле, тащили за волосы, насмехаясь над моей беспомощностью. И я им позволила. Я смотрела в серые, затуманенные тревогой глаза и пыталась вернуться в реальность, но сознание снова и снова ускользало. Драко выглядел таким испуганным. Он наложил простейшее диагностическое заклинание, тихо выругался и едва касался моей кожи, словно боялся причинить ещё больше боли. Когда его взгляд вновь встретился с моим, я больше не смогла сдерживаться. Я бросилась к нему и разрыдалась. Драко больше ничего не спрашивал. Он просто держал меня в своих руках. — Ты можешь идти? Нет. Не дожидаясь ответа, он снял с себя рубашку и помог мне одеться, медленно застёгивая пуговицу за пуговицей. Затем трансфигурировал галстук в лёгкие штаны и, убедившись, что я полностью одета, молча подхватил меня на руки. Всю дорогу до замка мы не произнесли ни слова. В голове была сплошная каша, но хуже всего было осознание случившегося. Оно накатывало волнами, одна тяжелее другой, словно цунами, от которого невозможно убежать. На последней лестнице Малфой начал тяжело дышать, и мне пришлось выбраться из его рук. До комнаты мы дошли молча. Драко дождался, пока я открою дверь дрожащими пальцами и войду внутрь. Затем наложил защитные чары на дверь, подошёл к окну и принялся делать то же самое. — Драко... — Что такое? — он тут же оказался рядом. — Мне страшно... Я кусала губы и переминалась с ноги на ногу, уставившись на босые ступни и не находя в себе сил посмотреть на него. — Ты не хочешь поговорить? В ответ я лишь покачала головой и крепче обняла себя руками. — Ладно... — Малфой провёл рукой по волосам и глубоко вдохнул. — Тогда давай так. Мы залечим твои раны, напоим тебя зельями, а завтра попытаемся во всём разобраться. Хорошо? Я снова отрицательно покачала головой. — Что такое, Рут? Тебе плохо? Что мне сделать? — Будь рядом, — едва слышно прошептала я. — Я боюсь остаться одна. Только теперь я подняла на него глаза, и это оказалось худшим решением. Что-то внутри взорвалось и горячей волной разлилось по всему телу. Во взгляде Драко читался тот же страх, смешанный с растерянностью и чем-то ещё, чему я не могла подобрать название. Казалось, он молчал целую вечность, не зная, что ответить. — Конечно, останусь. Просто очень хотел, чтобы однажды ты попросила меня об этом совсем по другой причине. Облегчение. Плечи наконец опустились, и я снова смогла дышать. Подняв с пола палочку, я призвала из рюкзака нужные зелья, бадьян и мазь от синяков. Повертев в руках флакон со снотворным, всё же отложила его в сторону и оставила только успокаивающий тоник, после чего принялась обрабатывать раны. — Отвернись, пожалуйста. Он молча смотрел в сторону двери, пока я снимала грязную одежду и накладывала очищающие чары. Пришлось выбрать самую открытую пижаму — синяки и ссадины нужно было залечить. Он заговорил лишь тогда, когда я уже сидела на кровати с бадьяном в руках. — Можно помочь? Позволить Малфою осторожно наносить мазь или шептать заклинания, касаясь моего бедра? Годрик... Меня только что пытались изнасиловать. Откуда вообще взялись эти мысли? — Да... пожалуйста. Бадьян жёг нещадно, обжигая и без того воспалённые раны. — Я не лучший целитель. Давай сюда мазь. Ну вот. Отлично. Он сел по-турецки, открутил крышку небольшой баночки и зачерпнул немного густой белой мази. Запах у неё был отвратительный, зато помогала она почти мгновенно. — Так болит? Драко наносил мазь, едва касаясь моей кожи, и попутно дул на ранки, которые всё ещё шипели после бадьяна. — Вот тут болит? — Да, мам... Я заплакала ещё сильнее, пока мама успокаивающе напевала и что-то тихо шептала. Она всегда так нежно обрабатывала мои ссадины, что боль проходила почти сразу. — Вот так. Теперь дай подую. — Я больше никогда не буду бега-а-ать... Мама рассмеялась и ласково погладила меня по голове. — Конечно будешь, моя радость. И будешь падать. И не один раз. — Ты всегда будешь рядом? Чтобы помочь, мам? — Я всегда буду вот здесь, — она коснулась пальцем моей груди, прямо над сердцем, — всегда. А потом наклонилась и поцеловала уже почти зажившую коленку. Мне пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуться в настоящее. Драко уже закончил с мазью и вдруг едва заметно коснулся губами особенно болезненного синяка. В груди предательски защемило. — Вот так. Завтра будешь как новенькая. — Прости меня. — За что? — он нахмурился. — Тогда... на вечеринке. Я не должна была. Мне было просто больно. — Это ты прости меня. Здесь моя вина. — Да уж... — я опустила взгляд, боясь увидеть его эмоции. — Представляешь, какой был бы позор? Я тут же вскинула голову и посмотрела на него так сердито, что он не выдержал и рассмеялся. — Маленькая ведьма победила самого Драко Малфоя. Я тогда чуть не помер. Он поднялся и протянул мне руку. — Пошли ко мне. Там кровать больше. Обещаю не приставать. После того как я переоделась в штаны и рубашку, мы перешли в его комнату. Я легла на самый край постели, укрывшись почти с головой, и отвернулась, давая ему возможность спокойно подготовиться ко сну. Спустя пару минут он лёг на таком расстоянии, что тепло его тела даже не чувствовалось. Драко лежал тихо и неподвижно. Я ощущала на себе его взгляд, но боялась заговорить и притворялась спящей. Почти незаметное движение — и я почувствовала осторожное прикосновение к своей ментальной стене. Он хотел узнать, что произошло, и имел на это право. Но... могу ли я позволить? Наверное, да. Стальные двери медленно открылись, и я почувствовала, как Драко осторожно осматривается, будто проверяя, куда ему можно ступить. Моё сознание — огромный сейф с бесчисленными стальными ящиками, в которых легко заблудиться. Половина из них — пустышки, созданные лишь для того, чтобы сбить с толку любого незваного гостя. Сегодняшнее воспоминание ещё не успело обрести собственный ящик. Оно висело посреди комнаты, словно вращающийся шар, и Малфой медленно подошёл ближе. Вот я собираюсь, напеваю Lemon Tree и наношу тени на веки. Дверь с треском распахивается, и комнату наполняет недобрый смех. Они хватают меня за волосы. Я снова чувствую, как страх сковывает тело. Мы уже почти не разбираем слов, но слышим достаточно. Лес. Месть. Скала. За что месть? За то, что понравилась. За то, что недостойна. За то, что слишком слаба. Они говорят, что сначала позабавятся, а потом уберут здесь всё. Вот мы уже на той поляне. Одна из них поднимает палку и что-то говорит. Остальные смеются. Почти как член Амари. Мне понравится. Я ведь так этого хочу. Вики подходит ближе. Она в ярости. Я хочу их остановить. Мне больно. Мне страшно. И вдруг всё темнеет. В следующий миг я уже стою посреди поляны, заваленной телами, а рядом появляется Драко. Он сразу вышел из моего сознания, даже не пытаясь увидеть что-то ещё, и продолжил молча лежать рядом. А я так и уснула с этим странным чувством пустоты внутри. Следующим утром я проснулась достаточно рано. Солнце только начинало подниматься, а Малфой тихо сопел рядом с выражением полного умиротворения на лице. Его ладонь всё ещё бережно обнимала меня, и от этого прикосновения было так тепло, что почти больно становилось от мысли: сейчас я уйду, и всё это исчезнет. Я осторожно выбралась из его объятий и тихо вышла из комнаты, не оглядываясь. Боялась сделать себе ещё больнее. На теле почти не осталось следов — лишь кожа на ногах всё ещё была неприятно чувствительной. Я быстро приняла душ, высушила волосы магией и открыла шкаф. Надевать сегодня юбку совсем не хотелось. Взгляд зацепился за стопку спортивной одежды, и я выбрала короткие эластичные шорты, чтобы ткань лишний раз не натирала кожу. Что ж. Да начнётся новый день, что бы он ни приготовил для нас.

✧ ❈ ☾ ❈ ✧

Гермиона

Утро встретило меня прохладой, пробиравшейся в комнату через приоткрытое окно. Я проснулась раньше будильника и несколько минут просто лежала, наблюдая, как солнечные лучи медленно ползут по потолку. После вчерашнего бала замок казался непривычно тихим, будто даже его стены решили дать студентам возможность прийти в себя. Горячий душ немного разогнал остатки сна, а школьная форма вновь превратилась в своеобразную броню. Собрав волосы в небрежный хвост и захватив сумку, я вышла из комнаты, надеясь, что сегодняшний день окажется спокойнее предыдущего. По крайней мере, до того момента, пока все не уселись вместе в столовой. — Умоляю, ради всего святого, избавьте меня от ваших пиздостраданий. Паркинсон подлетела к нашему столу и бесцеремонно уселась рядом с Эрни. Минутой раньше пришла Рут, а следом за ней плёлся Драко. У этих двоих явно что-то происходило, но пока было совершенно непонятно что. Да и, если честно, не слишком интересно. Они молчали и лишь время от времени обменивались взглядами. Оставив их в покое, я вернулась к нашей звезде — Пэнси уже вовсю уплетала завтрак. — Правда, вы видели свои кислые рожи? Будто Уизли только что всем яйца показал. — Да с хера ли вы ко мне все лезете?! — Рон тут же покраснел и напрягся. — Не все завели тут интрижку в первый же день, Парси. — О нет, Боунс, я Пэнси. П-э-н-с-и. — Ага. Хорошо, Парс. — К вашему сведению, — она обвела всех вилкой, — я занимаюсь делом, пока вы тут просиживаете штаны. — Ага, как же. Трахаться с волками — это очень полезное занятие. Рон, чтоб тебя. — Мог бы и сам попробовать. Им, знаешь ли, непринципиально, что у тебя между ног. Она безразлично пожала плечами и отпила немного кофе. — Так вот. Ваш староста Амари, — накрашенный ноготь указал на Малфоя, — следующий вожак стаи. После окончания учёбы его отец вызовет его на поединок, и Амари перегрызёт ему глотку, чтобы занять его место. По спине пробежали мурашки. Я только закончила читать книгу об этих оборотнях и знала, что для них подобные вещи действительно считаются нормой. — Но он не принц. Более того, никто вообще не знает, кто наследник престола. Они уверены только в одном: он находится здесь из-за какого-то пророчества. Там говорится, что наследник придёт в их мир, силой захватит трон, устроит переворот и изменит здешние порядки. Все стоят на ушах, никто ничего толком не понимает, но говорят, что совсем скоро прольётся много крови. Я заметила, как Рут невольно вжалась в спинку кресла, когда мимо прошла компания девушек со второго курса. — И ты хочешь сказать, что узнала всё это, пока спала с ними? — Не смотри так на меня, Грейнджик. Ты прекрасно знаешь, что делать. Она поднялась и ушла, оставив нас переваривать услышанное. — Что она имела в виду? — Рон наклонился ко мне слишком близко. Я лишь пожала плечами, не желая отвечать.

После Святочного бала.

Паркинсон была ниже меня ростом, но сейчас будто возвышалась надо мной, пока я сидела на кровати. Я слышала её сбившееся дыхание, видела, как всё сильнее расширяются её зрачки. — И как тебе? Понравился Виктор? — прошипела она. — Д-да. — Превосходно. Ты водила его сюда? Так же, как меня? Пока никто не видит? — Нет. Пэнси больно схватила меня за волосы на затылке и притянула к себе так близко, что наши лица почти соприкоснулись. — Ты хоть понимаешь, что делаешь, Грейнджик? Что ты со мной творишь? Я резко поднялась и накрыла её губы своими, отвечая с тем же напором, запуская пальцы в её идеально уложенные чёрные волосы. Она громко простонала мне в губы и мягко, но настойчиво надавила на плечи, заставляя снова сесть на кровать. Паркинсон достала палочку. В следующее мгновение вся моя одежда растворилась, и я осталась перед ней совершенно обнажённой. В её глазах вспыхнули голод и опасный блеск. — Ты целую неделю меня игнорировала, моя девочка. Ты играешь мной. Она стянула с себя платье и подошла вплотную, коснувшись моей щеки своей грудью. Я сразу втянула губами затвердевший сосок, слегка посасывая его, пока ладонь ласкала вторую грудь. — Ты такая красивая, Пэнс... Боже, ты просто идеальная. Я тяжело дышала, но не могла отвести от неё взгляд. Тут же обводила сосок языком, посасывала, слегка прикусывала — именно так, как ей нравилось. Паркинсон тихо охала, цепляясь за мои плечи. Она извивалась под моими прикосновениями и жаждала большего. Я сняла с неё насквозь промокшие трусики и, не удержавшись, поднесла их к лицу, глубоко вдыхая её запах. Она смотрела на меня и заливалась краской, словно девочка, которую впервые раздели. Я обожала аромат её возбуждения. Обожала наблюдать, как её вечная собранность медленно растворяется, как она перестаёт сопротивляться и позволяет мне вести. — Ложись на подушки, Грейнджик. Я хочу сесть тебе на лицо. Я подвинулась выше и только теперь огляделась. Мы были в Выручай-комнате. Здесь почти не было света, из мебели — лишь кровать, а на полу стоял графин с водой. Но нам этого хватало. Самое главное — здесь были только мы, и никто не мог потревожить наш маленький мир. Она медленно поползла ко мне и остановилась так, что коленями упиралась по обе стороны моей головы. Передо мной открылась она. Влажная. Горячая. С набухшим клитором и тёмными складками, блестевшими в приглушённом свете комнаты. От одного этого зрелища по моим бёдрам потекло возбуждение.  Я медленно провела языком по внутренней стороне её бедра, едва касаясь кожи. Она вздрогнула. Потом повторила то же с другой стороны, всё ближе подбираясь к центру, но намеренно не касаясь его. Она уже тихо скулила и вцепилась пальцами в мои волосы, буквально направляя мой рот туда, где хотела почувствовать его сильнее всего. — Прошу... не медли... Она выдохнула это почти беззвучно, когда я наконец прижалась губами к её промежности и медленно провела языком, собирая тягучую смазку. Я вылизывала её широкими движениями — от входа до клитора, потом обратно, проникая языком глубже, собирая её вкус, её запах, её стоны. Она была одновременно солёной и сладкой. Как дорогое вино. Зрелое. Терпкое. Пьянящее. Я нашла её клитор и осторожно втянула его губами. Она снова вскрикнула и попыталась свести бёдра, но я удержала их разведёнными, не позволяя убежать от ощущений. Я ласкала его языком, посасывала, отпускала и снова вбирала в рот, чувствуя, как её тело начинает дрожать всё сильнее, как ходят ходуном её бёдра и как пальцы всё крепче цепляются за мои волосы. Я добавила один палец, затем второй, медленно растягивая её и ни на секунду не прекращая ласкать клитор. Пэнси дрожала всем телом и так сильно сжимала бёдрами мою голову, что воздуха почти не оставалось. Но отпускать её я не собиралась. Она была моим воздухом. А её стоны — самой прекрасной музыкой, которую мне когда-либо доводилось слышать. — Герми... Боже... Д-да... Она буквально втиралась в моё лицо, содрогаясь в сладких конвульсиях. Моя девочка рассыпалась на миллионы осколков. И я собирала её обратно. Когда затуманенный взгляд немного прояснился, она медленно отстранилась и села рядом, не сводя с меня глаз. — Я так больше не могу, Грейнджик. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и подвинулась ближе. — Всё нормально. Отдохни. — Нет. Ты не поняла. Она подняла с пола платье. — Наши встречи больше не могут оставаться тайными. Я больше не могу смотреть, как ты встречаешься с другими. Как они смотрят на тебя. Не могу терпеть их прикосновения и видеть, что ты позволяешь им то, чего никогда не позволишь мне на глазах у всех. — Пэнси... — Нет, молчи. Я знаю, что ты скажешь. Ты боишься признаться. В первую очередь — самой себе. — Пэнси, я не боюсь. Я же люблю тебя. Ты знаешь. — Но ты стыдишься этого. Стыдишься меня. — Это неправда! — Да? Она уже полностью оделась. — Тогда пойдём назад. Поцелуй меня при всех. Пусть твои друзья увидят, с кем ты. Она направилась к выходу. Я вскочила, пытаясь её остановить. Пэнси плакала. Её плечи едва заметно дрожали. — Не стоит. Я всё понимаю. Не говори ничего. Пусть всё закончится вот так. — Я не хочу... — Я буду ждать, Грейнджик. Ты знаешь, что делать. Она оставила едва ощутимый поцелуй на моих губах и растворилась в темноте.