Проклятие Блейза Забини

Лето незаметно сменилось такой же жаркой осенью, но позже пришел промозглый лондонский ноябрь. Для Блейза и Авроры это время превратилось в затяжной, секретный марафон двойной жизни. Они выстроили сложный, ювелирный график, который не должен был вызвать подозрений ни у Драко с Гермионой, ни у Джинни. В августе, они использовали те недели, когда дети Блейза жили у матери. Стоило двойняшкам уехать в поместье к Джинни, как Аврора перебиралась к нему в квартиру. После окончания рабочего дня они уходили порознь. Блейз аппарировал домой, а Аврора делала крюк через Косую аллею или свою кенсингтонскую квартиру, и лишь затем появлялась у него. Осенью, когда двойняшки отправились в Хогвартс, стало проще. Одним сентябрьским утром, они сидели на кухне. Блейз только что разлил по чашкам свежий кофе, а Аврора, завернувшись в его просторный халат, зажмурилась и сделала первый глоток. — Кстати, — тихо сказала она, глядя в свою чашку. — Я ведь виделась с Розой в кафе на Косой аллее, прямо перед их отъездом в Хогвартс. Блейз приподнял бровь, внимательно посмотрев на неё через стол. Любое упоминание его детей в контексте их тайны заставляло его внутренне напрячься. — И как всё прошло? — спросил он. — Странно, — Аврора вздохнула и подперла подбородок ладонью. — Она снова спрашивала о том, как я переживаю разрыв с Кассиусом. Расспрашивала так сочувственно, за руку держала… И знаешь, Блейз, мне было крайне неловко. Я сидела, смотрела на неё и понимала, что вру своей лучшей подруге прямо в глаза. Я сказала, что мне всё еще тяжело и я «пытаюсь это пережить», хотя Каса уже и в помине нет в моей голове. Блейз понимающе и немного грустно улыбнулся, сделав глоток кофе. — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Малфой. Ложь во благо, сложая штука. Роза не должна ничего узнать, пока мы не решим, как преподнести это твоим родителям и Джинни. — Да уж, — Аврора качнула головой, а затем её лицо просветлело. — Зато потом Роза расслабилась и взахлеб рассказывала мне о своем «будущем» парне… Блейз замер с чашкой у самого рта. Его брови взлетели вверх. — Что? — переспросил он, резко опустив чашку на блюдце. — У моей дочки есть парень?! Что зачит «будущий»? Это что за… планы по завоеванию парня? Кто он? С какого факультета? Роза мне ничего не говорила! Аврора, заметив, как у уверенного и непробиваемого Забини задергался глаз, резко выставила вперед ладонь, останавливая его на полуслове: — Стоп! Даже не начинай, Блейз. Роза, моя подруга. Я дала ей слово, что это останется между нами, так что от меня ты не услышишь никаких подробностей, я и так ляпнула лишнего. — она покраснела. — Аврора, Мерлин, я её отец! — Блейз подался вперед, в его глазах загорелся требовательный огонек. — Я имею право знать, какой щенок крутится вокруг моей дочери! — Вот сам и говори со своей дочкой, — со смешком отрезала Аврора, абсолютно не испугавшись его строгого тона. Она сделала глоток кофе и добавила с чисто малфоевским превосходством: — Выстраивай, так сказать, доверительные отношения с детьми. А меня в это не впутывай. Нам и так хватает тайн. Блейз тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула и мысленно пообещав себе устроить Лео серьезный допрос в следующем письме. Глядя на Аврору, он понимал, что эту крепость ему не взять, женская солидарность и верность подруге в ней сейчас были сильнее, чем страсть к своему любимому мужчине. Эта двойная жизнь оказалась совсем не такой, какой Блейз себе её представлял в порывах паники. Не было вечного страха и напряжения, он и сам не понял, как их будни наполнились удивительным, глубоким уютом, которого ему так не хватало в последние годы брака. Они стали партнерами. Вместе готовили ужины. Блейз, унаследовавший от матери любовь к сложной итальянской кухне, учил Аврору правильно варить ризотто и выбирать вино, а она, смеясь, пачкала нос в муке. Они часами сидели на ковре в гостиной, обложившись свитками и книгами, спорили о международном праве, находили лазейки в законах и Блейз ловил себя на мысли, что гены Драко и Гермионы в одном флаконе, делают её лучшим собеседником в его жизни. Они открыли для себя магловский кинематограф, но не те блокбастеры, которые Авроре предлагал смотреть Кассиус. Аврора с увлечением выбирала исторические фильмы или глубокие психологические драмы и они засиживались до двух ночи перед большим экраном, укрывшись одним пледом. Они читали друг другу вслух, много разговаривали обо всем на свете и, конечно, занимались сексом. Теперь, когда первый шок прошел, их близость стала более глубокой, чувственной и осознанной. Аврора отдавалась ему с той же фанатичной страстью, с какой делала всё в жизни, а Блейз больше не пытался бороться с собой и стал действительно получать удовольствие. Он нехотя признался себе что секс с Авророй был лучше чем их торопливая страсть с Джинни. Так незаметно прошло три месяца. Одним из вечеров Блейз стоял у панорамного окна с чашкой чая, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу, отражая огни ночного Лондона. В гостиной было тихо, Аврора сидела на диване, уткнувшись в очередной юридический справочник, и рассеянно накручивала каштановую прядь на палец. На ней был его свитер. Блейз посмотрел на нее и вдруг поймал себя на пугающей, но абсолютно четкой мысли: «Я счастлив с ней». Впервые за много лет он чувствовал себя живым, нужным и спокойным. Эта девочка, которую он так отчаянно пытался прогнать, дала ему то, чего у него никогда не было, абсолютное понимание, интеллектуальное равенство и безумную, всепоглощающую преданность. Чувство вины перед Драко всё еще тлело где-то на задворках сознания горячим угольком, но этот уголек больше не мог разжечь пожар. Блейз слишком глубоко увяз в этой счастливой, запретной осени, и отказываться от этого не собирался. Декабрь принес в Лондон мокрый снег и предпраздничную суету. Блейз и Аврора старались быть предельно осторожными, но три месяца идеальной конспирации притупили их бдительность. В один из вторников, устав от душных министерских судебных заседаний, они решили пообедать в небольшом, скрытом от глаз магловском ресторанчике в районе Мейфэр. Это место редко посещяли маги, и то, лишь те, кто ценил хорошую итальянскую кухню и отсутствие толп людей. Они сидели за дальним столиком у окна. Атмосфера была расслабленной. Аврора, жестикулируя вилкой, увлеченно рассказывала Блейзу о глупости одного из старых судей Визенгамота, а Забини смотрел на нее с той самой мягкой, теплой улыбкой, которую раньше никогда себе не позволял на людях. В какой-то момент Аврора рассмеялась и Блейз, не выдержав, протянул руку через стол и нежно большим пальцем стер каплю соуса с её нижней губы. Это был секундный, инстинктивный жест мужчины, который влюблен и которому хочется касаться своей женщины. И именно в эту секунду Блейз поднял глаза и встретился взглядом с человеком, только что вошедшим в ресторан. У дверей, стоял Теодор Нотт в пальто припорошеном снегом. Тео замер. Его взгляд переместился с руки Блейза на лицо Авроры, затем обратно на Забини. В глазах Нотта промелькнула целая гамма чувств. Он не был глупым. Он слишком хорошо знал своего друга и сразу считал этот интимный жест. Аврора, заметив, как Блейз резко переменился в лице и убрал руку, обернулась. Она лишь слегка приподняла бровь, малфоевская выдержка её не подвела. Девушка лишь кивнула Нотту приветствуя. Тео не подошел к их столику. Он просто медленно, тяжело кивнул в ответ, развернулся и вышел из ресторана. Остаток дня Блейз провел как на иголках. Он ждал скандала. Тео позвонил ему вечером и пригласил выпить. Они встретились в своем любимом баре вдвоем, хотя обычно они сидели тут втроем, с Драко. — Садись, Блейз, — глухо сказал Тео, указывая на стул рядом. Блейз остался стоять, залпом выпив виски и потом сел напротив. Его взгляд был твердым. — Ты всё понял правильно, Тео. Нотт тяжело вздохнул, поставил свой стакан на стол. Он посмотрел другу в глаза. — Блейз, ты сошел с ума? — тихо спросил Тео. — Аврора? Дочь Драко? Девочка, которая еще вчера играла с нашими детьми? — Ей восемнадцать, Тео. Она взрослая. И мы… — Блейз запнулся, подбирая слова, но Нотт перебил его, подняв руку. — Послушай меня внимательно. Я твой друг. И я не собираюсь лезть в твою постель. Я не скажу Драко. Ни единого слова, клянусь магией. Я не скажу Пэнси, не скажу Кассиусу… хотя, Мерлин, теперь я понимаю, почему она так легко его бросила. Ты мой лучший друг, Блейз, и твои тайны умрут со мной. Но… — Тео сделал паузу, и его голос задрожал от подступающего ужаса. — Но ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Драко убьет тебя. Ладно… она красивая… и умная ведьма. Разовая интрижка… но это… Тео схватил Блейза за плечо, заглядывая ему в глаза: — Ты ведь знаешь Малфоя. Он безумный, фанатичный отец. Для него Аврора, это центр вселенной. Когда он узнает… а он узнает, Блейз, такие вещи невозможно прятать вечно… он не просто разорвет с тобой дружбу. Он сотрет тебя в порошок. Зачем ты так подставляешься? Это же хождение по минному полю! Блейз молча выслушал друга, вспомнил лицо Авроры, её тепло и то абсолютное счастье, которое он испытывал рядом с ней, Блейз лишь горько усмехнулся и аккуратно убрал руку Тео со своего плеча. — Знаю, Тео, — тихо ответил Блейз. — Всё знаю. Но уже слишком поздно. Это не интрижка. Он налил себе еще на палец виски и залпом осушил стакан. Алкоголь обжег горло, но мысли оставались кристально чистыми. Впервые за эти три месяца он мог выговориться кому-то, не фильтруя каждое слово. — Ты думаешь, это минутная слабость, Тео? Думаешь, я просто стареющий дурак, который соблазнился молодой девчонкой? — Блейз повернулся к другу, и в его голосе зазвучала глухая, накипевшая за долгие месяцы сила. — Если бы ты знал, через какой ад я прошел. Тео нахмурился, внимательно слушая и не перебивая. — Это длится уже чертовски давно, — Блейз опустил пустой стакан на полированное дерево стола. — Она начала преследовать меня, когда ей было всего шестнадцать. Сначала я думал, что это детская влюбленность, блажь, само пройдет. Но Аврора… ты ведь знаешь её характер, там малфоевская порода помножена на грейнджеровское упрямство. Она устроила настоящую осаду. Появлялась везде, где был я. Ловила каждый мой взгляд. Когда я развелся с Джинни, она поняла, что я остался один и пошла в лобовую атаку. Блейз тяжело вздохнул, вспоминая свои ночные кошмары и попытки спастись от собственного влечения: — Я сопротивлялся как мог, Тео. Мерлин свидетель, я бежал от нее! Я читал ей нотации, я напоминал ей про разницу в возрасте, я орал на нее, я пытался воззвать к ее разуму. Я напоминал ей, что учил её плавать и кормил с ложки! А в августе она просто прижала меня к стене. Она вывернула мою жизнь наизнанку и разбила все мои аргументы. И всё закрутилось. — И знаешь что? За эти месяцы двойной жизни, пряток по углам, я понял одну вещь. Я люблю её, Тео. Без памяти люблю. Я впервые за много лет чертовски, абсолютно счастлив. Она умная, дотошная и преданная. Она понимает меня с полуслова. — Блейз, но Драко… — попытался вставить Нотт, но Забини жестко перебил его. — Да плевать мне! — отрезал Блейз. — Нахуй все… Я хочу жениться на ней, Тео. Я хочу с ней семью, хочу ребенка, которого она постоянно просит. Просит ребенка! Понимаешь? Джинни мне чуть голову не оторвала когда забеременела! И если ради этого мне придется подраться с Малфоем, я буду драться, если от меня отвернутся друзья… мне плевать. Я теперь знаю какая она и я её не отдам. Теодор посмотрел на Блейза долгим, тяжелым взглядом. Эмоциональный взрыв друга явно его ошеломил. — Ладно. Допустим, ты готов пережить вспышку Драко. Но ты же понимаешь, Блейз, что Гермиона… Джинни, Пэнси… Тео горько усмехнулся и всплеснул руками: — Гермиона проклянет тебя. Ты в её глазах совратитель её дочки. Пэнси будет считать, что ты увел невесту у её сына… — И это мы еще не вспомнили твою бывшую жену, — добавил Тео, пристально глядя на друга. — Ты представляешь, что начнется, когда до нее дойдут слухи? Она ведь женщина горячая. Джинни решит, что все твои разговоры о «кризисе в отношениях» и «несовместимости» были полной чушью, что ты просто бросил её и ушел от нее к малолетке. Она решит, что ты променял годы брака на молодую дочь лучшего друга, с которой крутил роман у нее за спиной. Блейз молчал. Он мысленно прокрутил в голове всё, о чем только что сказал Тео: ярость Драко, слезы и проклятия Гермионы, обиды Пэнси, ярость Джинни, обиды своих детей. Блейз закрыл глаза. Перед ним возник образ Авроры, её упрямый, торжествующий взгляд, то, как она сидит на его коленях в огромном свитере, её феноменальный ум, когда они вместе зарываются в пергаменты, и её тихий шепот: «Я хочу от тебя ребенка, Блейз». Он вспомнил эти три месяца абсолютного, чистого счастья, какого у него уже очень очень давно не было в браке с Джинни. Он открыл глаза. Блейз глубоко, устало вздохнул и посмотрел прямо в глаза Тео. — Мне плевать, — тихо, но абсолютно твердо ответил он. — Я не откажусь от Авроры.

***

Глубокой ночью Аврора проснулась от холода. Блейза не было рядом. Она накинула его халат, который валялся на полу, и вышла в гостиную. Его не было и там. Тогда она подошла к балконной двери и замерла. Он стоял на балконе, облокотившись на перила. На нём была только футболка и домашние брюки. В руке тлела сигарета. Аврора не знала, что он снова курит. Он никогда не курил при ней за то время что они жили вместе. — Блейз? — тихо позвала она, приоткрывая дверь. Он обернулся, и на секунду ей показалось, что она видит чужого человека. Усталого и постаревшего. Но он тут же улыбнулся, той самой мягкой, привычной улыбкой и затушил сигарету о край каменной вазы. — Не спится? — спросил он, подходя к ней. — А тебе? Он ничего не ответил. Просто обнял её и увёл в спальню и уложил в постель. Аврора заснула почти сразу, прижавшись к его груди. Она решила, что ему просто приснился кошмар. Но на следующий вечер она заметила, что за вазой спрятана пепельница и пачка сигарет… «Он переживает… может… он жалеет? Интересно… говорил ли он с Тео после той встречи в кафе… — мысли настойчиво всплывали в её голове, но она далеко не все решалась спрашивать у Блейза. Она боялась услышать ответы.»

23 декабря 2017 Это зимнее утро началось для Авроры не с аромата кофе, а с изучения совершенно незнакомой для неё инструкции. Чуть позже, она стояла у мраморной раковины, вцепившись пальцами в её край так крепко, что побелели костяшки пальцев. Перед ней лежали два теста на беременость и оба положительые. По её нехитрым подсчетам, срок около четырех, может пяти недель. Аврора включила ледяную воду и плеснула себе в лицо. Вода обожгла кожу, но мысли собрать не помогла. Она подняла глаза и посмотрела на свое отражение в зеркале, бледная, с мокрыми прядями каштановых волос, прилипшими к вискам, и огромными, потемневшими от волнения серыми глазами. «Ну что, довольна, Малфой? — нервно подумала она про себя, глядя в собственное отражение. — Получила, что хотела?» Одно дело, теория. Одно дело, в порыве страсти шептать ему на ухо о том, что она мечтает о его ребенке, сознательно приближая этот момент. И совсем другое, увидеть эти две полоски своими глазами. Реальность обрушилась на неё всей тяжестью. Ей было всего восемнадцать. В груди удушливой волной поднялся самый сильный, самый позорный страх, в котором она не признавалась порой даже себе. Страх перед Блейзом, перед любимым человеком. Она до сих пор боялась, что он скажет, что передумал. «Мерлин… а вдруг он всё еще сомневается в наших отношениях? Вдруг он решит, что я привязала его? Подумает, что я глупая малолетка, которая сломала ему жизнь, едва он успел глотнуть свободы после развода… Вдруг он будет не рад?» — мысли заметались в голове как рой пчел. Малфоевская выдержка трещала по швам от одной мысли, что Блейз может посмотреть на неё с упреком или сожалением. Сердце колотилось где-то в горле. Аврора закрыла глаза, сделала один глубокий, судорожный вдох, а затем медленно выдохнула. Она резко выпрямилась и расправила плечи, возвращая себе привычное спокойствие. — Скажу ему сегодня же…

***

За окнами квартиры Блейза кружился мягкий, снег, а на кухне приятно пахло свежим чаем и омлетом. Аврора сидела за столом, уютно поджав под себя ноги и накинув на плечи один из домашних свитеров Блейза. Она неторопливо мазала масло на тост, выглядя на удивление сосредоточенной и как будто выжидала момета. Блейз как раз наливал ей чай, когда она, даже не подняв на него глаз, абсолютно спокойным, будничным тоном произнесла: — Блейз, кстати. Я беременна. Магловский тест сделала сегодня утром. Думаю срок около месяца. — она вытащила из кармана и положила на стол платиковую полоску теста и посмотрела ему в глаза. Блейз замер с заварником в руке. На секунду ему показалось, что он ослышался, или что это какая-то сложная, молодежная шутка. Но Аврора продолжала спокойно жевать тост и лишь легкая нервная усмешка, выдавала, что она волнуется. — Что?.. — глухо переспросил он, медленно опуская чайник на стол. Внутри него в один миг столкнулись две мощнейшие волны. Первая — шок. Беременна. Дочь моего друга Драко ждет от меня ребенка. Тайное стало явным, ну или станет очень скоро… Но следом за шоком, пробивая все барьеры страха и вины, его накрыла радость. У него будет ребенок от женщины, которую он любит. Она доверяет ему и связывает себя с ним ребенком. На мгновение он вспомнил реакцию Джинни на беременность. Она кричала и швыряла в него проклятия. Джинни тянула со свадьбой, а когда забеременела, ей пришлось на год уйти из команды. Блейз… видел что она несчастна и винит его в простое своей спортивной карьеры. Она уехала на сборы через 3 недели после родов, оставила его с двойней и упаковкой смеси. Блейз отогнал воспоминания и не произнося ни слова, резко развернулся, вышел из кухни и быстрыми шагами направился в свой рабочий кабинет. Аврора проводила его удивленным взглядом, на секунду нахмурившись, такой реакции она точно не ожидала. Через минуту Блейз вернулся. В его руке была небольшая, обтянутая темным бархатом коробочка, которую он достал из самого дальнего, закрытого ящика письменного стола. Он хранил её там уже три недели, выжидая правильного момента, но судьба решила всё за него. Он подошел к столу, опустился на одно колено прямо перед ней и открыл коробочку. На шелковой подкладке, ловя отсветы зимнего света из окна, сверкало старинное кольцо рода Забини, изящное, из белого золота, увенчанное сапфиром в обрамлении мелких бриллиантов. — Блейз… — впервые за всё утро голос Авроры дрогнул, а в глазах промелькнуло истинно девичье, искреннее удивление. Она приоткрыла рот, глядя на кольцо. — Ты права, Аврора. Нам больше нельзя прятаться, — Блейз взял её прохладную ладонь в свои теплые руки и посмотрел ей прямо в глаза. — Я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты стала моей женой. Выходи за меня. Аврора смотрела на него сверху вниз, и её губы медленно тронула та самая торжествующая ухмылка, в которой сейчас, однако, было куда больше нежности. Она протянула ему пальцы, позволяя надеть кольцо. — Я же говорила тебе, Блейз, что ты никуда от меня не денешься, — тихо прошептала она, наклоняясь к нему для поцелуя. — Да. Я согласна. А с папой мы что-нибудь придумаем. 25 декабря 2017 Рождественский вечер традиционно проходил в поместье Ноттов. Залы поместья были украшены живой хвоей, парящими свечами и заколдованным снегом, который таял, не долетая до плеч гостей. Когда-то, много лет назад Малфои, Нотты и Забини договаривались отмечать Рождество вместе и по очереди организовывать праздник, но Джинни первая отказалась от роли хозяйки, она постоянно уезжала на сборы, даже на праздники, а Блейз… не справлялся с ролью отца и радушного хозяина отдновременно. Гермиона много работала и не слишком любила уделять время организации праздников и декору поместья. Потому Пэнси уже много лет была главной «хозяйкой» Рождества. Блейз и Аврора появились порознь, но на самом празднике держались вместе. Впрочем, со стороны это выглядело абсолютно обыденно, два успешных юриста, старший партнер и его способная сотрудница, обсуждают рабочие моменты на праздничном фуршете. Никаких лишних прикосновений, никаких долгих взглядов. Обстановку изрядно разряжало то, что Джинни с детьми не пришли. Накануне они улетели в Ирландию на крупный предновогодний чемпионат по квиддичу. Блейз вздохнул с облегчением, он уже успел поздравить детей и бывшую жену, отправив им подарки совиной почтой, так что одним поводом для напряжения сегодня было меньше. Кассиус тоже не доставлял хлопот. Сын Тео пришел под руку с симпатичной светловолосой ведьмой, увлеченно шептал ей что-то на ухо и на Аврору даже не смотрел. Главный очаг беспокойства исходил с другой стороны. Гермиона Грейнджер-Малфой весь вечер была сама не своя, злая, дерганая, она то и дело поправляла мантию, резко отвечала невпопад и критиковала своего мужа. Драко совершенно не понимал, чем расстроил жену. Он выглядел слегка озадаченным её поведением, поэтому, когда они подошли к Блейзу и Авроре, Малфой лишь коротко поцеловал дочь в щеку и сдержанно, но вполне приветливо кивнул Забини: — Блейз, отличный костюм. Дочь, надеюсь, ты не слишком утомляешь моего друга своими иезуитскими вопросами? Блейз вежливо улыбнулся в ответ, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой привычной, дружеской язвительности Драко. В этот момент к ним подошла Пэнси, как всегда, радушная, блистательная хозяйка вечера, пахнущая дорогими духами, с идеальной модной стрижкой в шелковом платье. К ним подошел домовик и поднес поднос с напитками. — Ну же, оцените… Тео, заколдовал эти напитки чтобы они не нагревались, — рассмеялась Пэнси, указывая на поднос. Аврора улыбнулась и протянула правую руку, чтобы взять бокал с безалкогольным пуншем. В этот момент в теплом свете рождественских свечей ослепительно, ярко вспыхнул сапфир в обрамлении бриллиантов. Пэнси замерла на полуслове. Её острый, цепкий взгляд моментально зафиксировался на пальце девушки. Малфоевская выдержка Авроры не подвела, она спокойно пригубила напиток. — Мерлин, Аврора… — Пэнси прищурилась, и её голос из светски-радушного тут же стал опасно-любопытным. Она перевела взгляд с кольца на лицо девушки, а затем, чисто инстинктивно, мазнула глазами по стоявшему рядом Блейзу. — Какое потрясающее украшение. Работа старых итальянских мастеров, если я не ошибаюсь? Не припомню его в сокровищнице Малфоев. И на каком пальце… Дорогая, неужели у тебя появился тайный поклонник, о котором мы ничего не знаем? Кто же этот смелый юноша? Лицо девушки оставалось безупречно спокойным. — Тетя Пэнси, ты совершенно права, это не малфоевское золото, — отчетливо, так, чтобы слышали все стоящие рядом, произнесла Аврора. — Я помолвлена. И это кольцо, подарок моего жениха. Слова Авроры прозвучали в полумраке зала как выстрел. Все одновременно замолчали. Пэнси застыла, её идеальная светская улыбка словно приклеилась к лицу, а глаза округлились от шока. Она перевела взгляд на Драко, ожидая, что тот сейчас снисходительно рассмеется над «шуткой» дочери, но Малфой сам изменился в лице. Драко, который секунду назад расслабленно держал бокал, резко подобрался. Его брови взлетели вверх, а серые глаза потемнели от недоумения и подступающего гнева. — Что за глупости, Аврора? — голос Драко прозвучал непривычно тихо и опасно. Он отставил вино в сторону и сделал шаг к дочери, полностью игнорируя Пэнси. — Какая помолвка? Кто этот человек и почему я, твой отец, узнаю об этом на приеме у Ноттов, глядя на фамильные камни, которые я вижу впервые в жизни? Гермиона, стоявшая чуть позади мужа, резко выдохнула. Её и без того натянутые нервы, казалось, окончательно сдали. Она не сводила пристального взгляда… нет, не с дочери. Гермиона смотрела прямо на Блейза, стоящего рядом с Авророй. Блейз сделал один единственный шаг вперед, преодолевая небольшое расстояние и встал с Авророй плечом к плечу. — Она моя невеста, — громко сказал Блейз. — Это кольцо дал ей я. Пару дней назад я сделал Авроре предложение, и она его приняла. В первые секунды в зале повисла странная, нелепая тишина. А затем Драко нервно хмыкнул. Пэнси издала короткий смешок, прикрыв рот ладонью: — Мерлин, Блейз, ну и шутки у тебя! Ты бы видел лицо Драко. Его чуть инсульт не схватил. Очень смешно, правда… Ну вы и шутники… Тео на заднем плане зажмурился и тихо потер переносицу, понимая, что сейчас рванет. Но Аврора не смеялась. Она спокойно повернулась к Блейзу и у всех на глазах уверенно взяла его за руку. Смех оборвался. Первым тишину нарушил Кассиус. Он посмотрел на Аврору, затем на Блейза и на его лице отразилось какое-то запоздалое понимание. Он крепче прижал к себе свою новую девушку, не искренне улыбнулся и громко произнес: — Ну… В таком случае, я вас поздравляю. Рад за вас. Спутница Кассиуса тут же закивала, тихо вторя ему. Пэнси, всё еще бледная от шока, перевела взгляд на спокойного сына, сглотнула и повинуясь светскому инстинкту заговорила: — Да… Поздравляю. Это… неожиданно, Блейз. Но её слова утонули в яростном возмущении: — В смысле?! — взревел Драко, и его голос сорвался на хрип. Он ткнул дрожащим пальцем в сторону Забини. — В каком, блядь, смысле, Блейз?! Забини, ты что… ты трахаешь мою дочку?! — Папа, прекрати! — голос Авроры зазвенел, перекрывая его крик. Она сделала шаг вперед, заслоняя Блейза собой. — Мы встречаемся с конца лета! После его развода и после моего разрыва с Кассиусом. Мы любим друг друга! Но Драко уже ничего не слышал. Его чистокровная малфоевская выдержка, сгорела дотла в одну секунду. Разум просто отказался понимать смысл её слов. Малфой бросился на Блейза, безумно, вслепую, даже не вспомнив про волшебную палочку. Это был первобытный, яростный порыв отца, у которого осквернили самое святое. Он с силой впечатал кулак Блейзу в челюсть. Удар вышел глухим и страшным. — Папа, нет! Прошу! — истошно закричала Аврора, пытаясь ухватить отца за мантию. Блейз отлетел на пару шагов, сбив тяжелый рождественский подсвечник. Из рассеченной губы тут же хлынула кровь, окрашивая белоснежный воротник рубашки. Но он не поднял рук. Забини даже не попытался ответить Драко или защитить себя, он просто стоял, тяжело дыша, и молча принимал эту ярость, понимая, что Малфой имеет на неё полное право. — Она же ребенок! — продолжал Драко, и его голос сорвался. Из его глаз брызнули слезы бешенства и злости. Он снова рванулся к Блейзу, но Тео и Кассиус мертвой хваткой вцепились ему в плечи. — Ты же её на руках держал! Кашей кормил! Плавать учил! Я же доверял тебе, Блейз! Ты был моим лучшим другом! Как давно… как давно у тебя на нее встал?! — Папа, перестань! — Аврора с силой вклинилась между мужчинами. — Ничего не было до этого лета! Слышишь? И… это была полностью моя инициатива. Я его хотела! Я бегала за ним! И не надо, прошу тебя… Перестань кричать. Я беременна. Слово «беременна» казалось окончательно оглушило Драко. Он застыл, словно под заклятием Петрификус Тоталус. Вся его ярость, весь крик будто разом вытекли из него, оставив лишь мертвенную, восковую бледность на лице. Он медленно перевел взгляд на живот дочери, затем снова на Блейза и его губы беззвучно зашевелились, но он не смог вытолкнуть ни единого звука. Аврора, не обращая больше внимания на отца, резко обернулась к Блейзу. На её глазах впервые за вечер выступили слезы. Она обняла Блейза: — Мерлин, Блейз, ты как? Прости меня, пожалуйста, прости… В этот момент из ступора наконец вышла Гермиона. Она подошла к Драко и Тео и Кассиус отступили. Гермиона крепко обняла мужа: — Драко. Тихо. Драко, дыши. Всё уже случилось. Прекрати, ты делаешь только хуже. Прекрати… Мать посмотрела на Аврору, державшую Блейза за руку. Лицо Гермионы смягчилось. Она шагнула вперед и обняла дочь, утыкаясь носом в её каштановые волосы. — Я поздравляю тебя, родная, если ты счастлива то поздравляю, — тихо, но так, чтобы слышал Блейз, сказала Гермиона, отстраняясь и бережно беря Аврору за лицо. — Папа сейчас зол. Ему нужно время. Но он примет это. Куда он денется, он любит тебя. Затем Гермиона повернулась к Блейзу. — Поздравляю, Блейз. Хоть я и злюсь на тебя так, что готова наложить парочку непростительных. У нас будет длинный разговор, но не сейчас… Постепенно звенящее напряжение в зале начало спадать. Тео, со свойственным ему гостеприимством, взмахнул палочкой, возвращая на место сбитый подсвечник и приказал эльфам принести побольше алкоголя. Блейз, прикладывая к разбитой губе наколдованный Авророй платок со льдом. Все сели за большой праздничный стол. Аврора устроилась рядом с Блейзом, крепко держа его за руку под скатертью. Драко, всё еще бледный и притихший, сидел напротив. Он сверлил Забини тяжелым, обещающим расправу взглядом, но под присмотром жены держал руки на столе и больше не бросался в драку. Все ели и нахваливали угощеия, в воздухе висела неловкость, которую, казалось, можно было резать ножом. И тут Гермиона, медленно опустила вилку. Она обвела взглядом всю компанию. — Что ж, — негромко, но очень отчетливо произнесла Гермиона и на её губах появилась странная, усталая улыбка. — Раз уж у нас сегодня выдался такой… вечер откровений и семейных тайн, я думаю, мне тоже нужно кое-что сказать. Она повернула голову и посмотрела прямо на мужа. — Драко. Я беременна. Уже три месяца. В этот момент со стороны Тео послышался глухой сдавленый полустон-полусмех и Пэнси пнула его под ребра. Аврора округлила глаза, переводя ошеломленный взгляд с лица матери на её живот. Драко замер с бокалом вина у самого рта. В его голове, и без того перегруженной шокирующими новостями, произошел очередной тектонический сдвиг. Он медленно опустил бокал на стол. «Беременна». Это слово за сегодняшний вечер звучало уже второй раз, но теперь оно меняло его жизнь иным образом. В одну секунду до Драко наконец дошло. Всё встало на свои места, и то, почему Гермиона последнее время ходила сама не своя, и её внезапные вспышки гнева, и то, почему она так дергалась из-за пустяков, и её странная слабость по утрам, которую он списывал на перегрузки на работе. Он-то дурак думал, что чем-то обидел её или она заболела, а дело было совсем в другом. Малфой посмотрел на жену. В его серых глазах дикая ярость и обида на Блейза вдруг начали стремительно перемешиваться с глуповатым, совершенно растерянным отцовским восторгом. — Ты… ты серьезно, Грейнджер? — хрипло переспросил Драко, начисто забыв, что вокруг сидят люди. — У нас… еще один? Мы же уже старые… ну в смысле не молодые… — Ты совсем уже...? Заткнись, Малфой, — Гермиона яростно смотрела на мужа. — Ты может и старый, а я ещё нет. Собери свои мозги в кулак, скоро ты станешь не только дедушкой, но и папой во второй раз. Смирись. Тео за столом не выдержал и расхохотался, качая головой: — Мерлин, Драко… Ну и Рождество. Пэнси? Ты надеюсь не приготовила мне сюрприз такого рода? — Обойдешься, Нотт. — Засмеялась Пэнси. Атмосфера за столом окончательно изменилась. Новость Гермионы подействовала как мощное умиротворяющее заклинание, переведя всеобщий шок в легкий семейный абсурд. 7 января 2018 года Блейз аппарировал в свое поместье. Он застал Джинни в гостиной. На ней был домашний уютный свитер явно связаный его бывшей тещей, рыжие волосы собраны в небрежный хвост. Увидев бывшего мужа, она удивленно приподняла брови. — Блейз? Что-то случилось? Ты же прислал подарки, мы только вчера вернулись… — Нам нужно поговорить, Джинни. Без лишних ушей, — тихо сказал Блейз, снимая пальто. — Дети дома? — Да, наверху, — она отступила в сторону, пропускаю его в холл. — Пошли в твой кабинет. Они прошли в тихую комнату, здесь явно никто не бывал с момента его перезда. Джинни села в кресло, скрестив руки на груди и уставилась на него выжидающим взглядом. Блейз остался стоять у камина, повернувшись к ней лицом. Он решил бить наотмашь, без долгих предисловий. — Джинни, я пришел поговорить о своей жизни. Я женюсь. Моя невеста, Аврора Малфой. И она беременна от меня. В гостиной воцарилась леденящая, мертвая тишина. Джинни медленно поднялась с кресла. Её лицо стремительно бледнело, а в глазах загорался тот самый опасный, яростный огонь, который Блейз так хорошо знал по их прошлым семейным скандалам. — Аврора?! — взвилась Джинни, и её голос сорвался на крик. — Дочь Драко и Гермионы? Блейз, ей восемнадцать! Она же ровесница наших детей, они все эти годы дружили, росли вместе! Ты сошел с ума?! Ты бросил меня ради девчонки, которая годится тебе в дочери! Джинни сделала к нему шаг, её губы задрожали, а на глаза навернулись слезы: — Вот, значит, почему наш брак «исчерпал себя»? Вот почему ты подал на развод? Ты просто нашел себе молодую плоть! Ты растоптал меня, Блейз. Ты ушел, а я… я до сих пор не могу научиться жить без тебя! Я засыпаю одна в этой чертовой постели и не знаю, как собирать свою жизнь по кускам, пока ты развлекаешься с малолеткой! Блейз молча выслушал её гневный поток слов. В его душе не было злости, только усатлость. Он подошел к ней чуть ближе и посмотрел ей прямо в глаза. — Послушай меня внимательно, Джинни. Я был верен тебе всегда. Все наши годы брака, каждую секунду. Мы любили друг друга со школы и у меня были к тебе самые искренние, глубокие чувства. Но наш брак развалился не из-за Авроры. Он развалился потому, что ты просто променяла жизнь со мной на квиддич. Джинни открыла было рот, чтобы возразить, но Блейз жестко поднял руку, заставляя её замолчать: — Не перебивай. Выбери ты меня еще в прошлое Рождество, уменьши ты эту безумную нагрузку на работе, заверши карьеру вовремя и проводи со мной хотя бы каплю времени, я бы никогда в жизни не подал на развод. Я умолял тебя, Джинни. Я просил быть рядом. Но твои матчи, перелеты, тренировки и интервью всегда были на первом месте, а я оставался удобным тылом, который вечно ждет дома, который платит за это безумие, который растит детей один. Блейз тяжело вздохнул, в его голосе зазвучала горькая правда: — Теперь прости, что я научился жить без тебя и мне очень жаль если ты пока нет… Но я тащил на себе всё наше семейное благополучие, твой график и быт все восемнадцать лет. А теперь я хочу покоя. Я хочу, чтобы дома меня ждали. Между мной и Авророй ничего не было до этого лета, до того момента, как мы официально расстались. Это чистая правда, веришь ты мне или нет. Джинни обмякла, её плечи опустились. Слова Блейза попали в самую цель, и крыть ей было нечем. Она закрыла лицо руками, тихо заплакала. — Я не собираюсь бросать детей или лишать тебя поддержки, — уже мягче добавил Блейз. — Я буду по-прежнему полностью обеспечивать Розу и Лео, оплачивать всё, что им нужно и помогать тебе всем, чем только смогу. Я буду тебе другом и тем человеком, который поддержит и защитит тебя в любую минуту, если ты сама мне это позволишь. Мы не чужие люди, Джинни. Но у меня теперь есть любимая женщина. И я связываю свою жизнь с ней. В этот момент дверь гостиной тихо скрипнула. Блейз и Джинни одновременно обернулись. На пороге стояли их дети. Им обоим уже было по семнадцать лет, взрослые… Они стояли плечом к плечу и по их серьезным, потрясенным лицам было понятно, что они слышали весь разговор. Роза, которая всегда дружила с Авророй и делилась с ней девичьими секретами, смотрела на отца округлившимися глазами. Лео хмурился, переваривая услышанное. Блейз расправил плечи и повернулся к детям, готовый выдержать и этот, самый важный для него разговор. Джинни порывисто отвернулась, быстро вытирая слезы, не желая, чтобы дети видели её слабость. Первым из ступора вышел Лео. Он нахмурился, переводя взгляд с бледного лица матери на собранного, напряженного отца. — Значит, Аврора… — медленно произнес Лео, и его голос, уже вполне мужской, прозвучал на удивление спокойно. — И ребенок. Отец, ты хоть понимаешь, какой это будет взрыв? В Хогвартсе только об этом и будут говорить. Нас же завалят вопросами и сплетнями. — Я понимаю, Лео, — тихо, но твердо ответил Блейз, делая шаг навстречу сыну. — И мне жаль, что вам придется столкнуться с этим. Но я не могу поступить иначе. Я люблю её. И я не откажусь от этого ребенка. Лео долго смотрел на отца, словно взвешивая его слова. Он прекрасно видел, как тяжело дались родителям последние годы брака, как отец месяцами оставался один в огромном доме, пока мама пропадала на сборах. Парень вздохнул, подошел к бару, налил стакан воды и протянул его матери, аккуратно коснувшись её плеча. — Мам, держи, — тихо сказал Лео, а затем снова повернулся к Блейзу. — Знаешь, пап… Я злюсь. Злюсь на маму, хотя ей сейчас больно, на тебя… хотя ты и прав. Я уже не маленький мальчик. Я видел, как вы последние три года… жили. Вы не были счастливы. Если ты счастлив сейчас и если ты готов к войне с дядей Драко, это твой выбор. Я не стану тебя проклинать. Ты мой отец и ты всегда был к нам справедлив. Блейз почувствовал, как огромный камень свалился с его плеч. Он благодарно кивнул сыну. Но настоящая буря назревала с другой стороны. Роза всё это время стояла неподвижно. Её пальцы судорожно сжимали подол свитера. Роза и Аврора были близки, они доверяли друг другу секреты и сейчас в голове девушки происходил настоящий ментальный взрыв. — Роза… — мягко позвал Блейз. — С конца лета? — вдруг звонко, с надрывом спросила девушка, и на её глазах заблестели слезы. — Вы вместе с конца лета?! Папа, она же… она же плакала у меня на плече, когда рассталась с Кассиусом! Она говорила, что запуталась, что её никто не понимает! А сама в это время… сама в это время… планировала как прыгнуть в твою постель?! — Роза, Аврора ни в чем не виновата перед тобой, — попытался объяснить Блейз, но дочь перебила его, сделав резкий шаг вперед. — Да как ты не понимаешь! Она моя подруга! Как мне теперь с ней общаться? Как мне смотреть ей в глаза, зная, что она… что она спит с моим папой?! Что у вас будет ребенок?! Это же… это дико, папа! Мы же с ней секс обсуждали… свой первый опыт, да вообще все обсуждали. Роза закрыла лицо руками. Ей было семнадцать и для неё этот сложный, запутанный взрослый мир, где её подруга внезапно заняла место её матери, казался крушением всех устоев. — Дочка, посмотри на меня, — Блейз подошел к ней вплотную и аккуратно, но настойчиво притянул её к себе, обнимая за плечи. Девушка сначала попыталась вырваться, но затем обмякла, уткнувшись ему в грудь и тихо разрыдавшись. — Я знаю, что это шок. Я знаю, как это выглядит со стороны. Но… мы не хотели никого ранить. Джинни, сидевшая в кресле и сжимавшая стакан, поданный сыном, посмотрела на мужа, обнимающего их плачущую дочь и на взрослого, рассудительного Лео. Ярость окончательно покинула её, оставив лишь пустоту и горькое осознание, того что её семья изменилась навсегда, и прежнего уже не вернуть. — Если хочешь, иди к ней, Роза, — негромко сказала Джинни, поднимая глаза на дочь. — Твой отец прав точно в одном, Аврора не крала его из семьи. Мы потеряли друг друга сами. Задолго до её появления. Роза отстранилась от Блейза, вытирая слезы рукавом. Она посмотрела на отца своими заплаканными светло-карими глазами, так похожими на глаза Джинни. — Я не обещаю, что завтра же приду к вам, пап, — шмыгнув носом, глухо произнесла Роза. — Мне нужно время. Много времени, чтобы к этому привыкнуть. И чтобы перестать хотеть её стукнуть за то, что она скрывала это от меня. Но… ребенка я буду любить, наверное... Это ведь мой брат или сестра. Блейз слабо, облегченно улыбнулся и поцеловал дочь в макушку. — Спасибо, родная. Мне большего и не нужно. Только дай нам шанс.