Oleanders In Bloom

Вскоре Изуку перестал вообще пытаться достучаться до Кацуки — тот явно не собирался прислушиваться к голосу разума. Сейчас для него было важно только одно — постараться поддержать Очако всем, чем только мог. Хотя ему было больно видеть, как его друг детства скатился так низко, ещё больнее было наблюдать, как Очако с трудом сводит концы с концами и заботится о дочери, одновременно переживая внезапный разрыв брака. Изуку знал, что она заслуживает лучшего, и, может быть, просто может быть, именно он сможет ей это дать. Изуку постучал в дверь квартиры, держа в одной руке цветы, а в другой — пакет с продуктами. Он терпеливо ждал, пока изнутри раздались шаги. Дверь открылась, и на пороге стояла Очако с растрепанными волосами и явно не выспавшаяся. Она приложила палец к губам, тихо призывая Изуку к тишине, и отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Она только что уснула, так что постарайся не шуметь, — попросила она, устало зевнув. Уже зная, как обстоят дела, Изуку улыбнулся и тихонько поставил продукты и цветы на кухонную столешницу. — Я принес тебе цветы. Надеюсь, они скрасят твой день, — говорит он, протягивая букет Очако. Она слабо улыбается — настолько, насколько может в своём нынешнем состоянии. Изуку приступает к распаковке продуктов и раскладыванию их по местам. К этому моменту он уже точно знал, куда что положить. Хотя и не каждый день, Изуку старался хоть немного облегчить жизнь Очако, пусть даже просто принося продукты или заказанный ужин. — Я также заметил, что тебе кое-что нужно, поэтому заскочил в магазин по дороге сюда. Надеюсь, ты не против? Очако снова улыбнулась, сев и опустившись в кресло. — Нет, это было очень мило с твоей стороны, спасибо. У меня едва хватало времени поесть, не то что сходить в магазин. Кура в последние дни вела себя просто невыносимо, — ответила она, потирая сухие, уставшие глаза. Очако опустила взгляд на пол, и слезы начали наполнять её глаза, прежде чем она продолжила: — Честно говоря, я даже не могу выразить, насколько я тебе благодарна, Деку. Ты так много помог мне во всём этом. Ты был рядом на каждом моём УЗИ и держал меня за руку во время родов. Ты готовишь, убираешь, помогаешь мне с Курой — ты был той опорой, в которой я всё это время нуждалась, вместо Кацуки… Я просто хотела бы, чтобы он… — она замолчала, и её голос прервался рыданиями. Изуку остановился, чувствуя, как сильно бьётся его сердце, а затем подошёл к Очако и обнял её. Он нежно прижал её к себе, пока она продолжала рыдать, уткнувшись лицом в его грудь. К сожалению, и это тоже случалось довольно часто. Хотя Очако изо всех сил старалась быть сильной, время от времени её эмоции становились слишком сильными, чтобы их выдержать. К счастью, Изуку всегда был рядом, чтобы помочь ей нести этот груз. — Все в порядке. Я тоже хотел бы, чтобы всё было по-другому, правда, но такова ситуация, в которой мы оказались, и я не брошу ни тебя, ни Куру — вы обе заслуживаете большего, — сказал он, утешая Очако, поглаживая её по голове. Постепенно рыдания Очако стихли, и она вздохнув, произнесла: — Деку… — начала она, поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с привычным лицом друга. Он уже смотрел на неё, улыбаясь. Хотя это была грустная улыбка, она всё же придала Очако некоторое утешение. Изуку всегда был рядом, улыбаясь, как бы сильно она ни плакала и как бы ни прижималась к нему. Он ни разу не жаловался и не заставлял её чувствовать вину за то, что она просила его о помощи. В этот момент, прежде чем она успела что-то сказать, из другой комнаты донёсся слабый крик. Очако опустила голову и вздохнула ещё глубже. — Ну, долг зовет, — сказала она, прежде чем почувствовала крепкие руки Изуку на своих плечах. — Я сам разберусь, тебе лучше пойти принять душ и немного полежать, — предложил он, снова улыбнувшись Очако и уходя в другую комнату. Вдали Очако слышала, как Изуку разговаривает с Курой. — Кто-то проснулся? Всё в порядке, не плачь. Иди ко мне, Кура, ты немного побудешь со мной, ладно? — сказал он нежным тоном, и когда плач Куры стих, она услышала, как малышка начала мило лепетать. Очако сидела, обдумывая сложившуюся ситуацию. Было очевидно, что Кацуки не вернётся, а это означало, что ей придётся растить этого ребёнка в одиночку… или нет? Хотя она была безмерно благодарна Изуку за помощь, он не был отцом Куры, и помогать воспитывать чужую дочь не входило в его обязанности. За последний год Очако уже столько просила у Изуку, что не могла просить ещё большего. Очако замерла при этой мысли, осознав, насколько неверным было её предыдущее утверждение. На самом деле Очако никогда ничего не просила у Изуку. Ни разу Очако не просила Изуку пойти с ней на приём к врачу, подержать ребёнка, покормить её или сделать что-либо ещё. Он всегда предлагал свою помощь сам, инстинктивно чувствуя, когда Очако нужен кто-то рядом. От этого осознания её сердце начало таять. Он был не только отличным другом, но и доказывал, что является прекрасным партнёром и образцом для подражания в роли родителя. Кура безумно любила Изуку, а он тоже был без ума от неё. Прошло уже больше года с момента её развода с Кацуки — действительно ли можно было двигаться дальше? Можно ли было заменить Кацуки? В конце концов, Куре нужен был отец, а Очако — помощь. — Нет, я не могу. В смысле, Деку — мой друг, он был другом Кацуки. К тому же, то, что он мне помогает, ещё не значит, что я отношусь к нему таким образом, правда? Правда? — думала она про себя, направляясь в ванную. Очако на мгновение остановилась у двери комнаты Куры, чтобы проверить, Изуку. Не заходя внутрь, она заглянула в приоткрытую дверь, и один только этот вид заставил её сердце затрепетать. Там стоял Изуку, нежно держа Куру на руках. Малышка улыбалась, обхватив один из его пальцев своей ручкой. Изуку улыбнулся в ответ, поглаживая её по голове и тихо напевая на ушко младенцу. Он выглядел таким милым, таким любящим — он выглядел как отец. Глаза Очако снова наполнились слезами, прежде чем она отошла и вошла в ванную. Её мысли продолжали кружиться в голове, пока она мыла волосы и тело. Как ни старалась Очако, ей не удавалось избавиться от образа Изуку, держащего Куру на руках. Закончив душ, Очако обернулась полотенцем и вышла из ванной. В квартире царила полная тишина; она заглянула в комнату Куры и увидела, что дочь снова мирно спит в кроватке. Она прошла в гостиную и увидела Изуку, стоящего на кухне с деревянной ложкой в руке и большой кастрюлей на плите. — Куриный суп, — подумала она про себя, когда знакомый аромат достиг её носа. Она шагнула вперёд, подойдя к Изуку сзади, не произнося ни слова. Услышав скрип половиц, Изуку насторожился, заметив её присутствие. — Это ты? — спросил Изуку, не оборачиваясь и продолжая помешивать суп в кастрюле. — Я заметил, что ты выглядишь немного уставшей, поэтому готовлю тебе суп. Его хватит на несколько дней, так что тебе не придется готовить. Обязательно ешь его, чтобы не заболеть, — сказал Изуку, прежде чем наконец обернуться. Перед ним стояла Очако: с её каштановых волос капала вода, а на ней было лишь маленькое белое банное полотенце. На её плечах ещё сохранялся румянец после горячего душа. Изуку широко раскрыл глаза, вздрогнул и тут же отвернулся. — О-о-очако, ч-что на тебе надето?! Т-тебе нужно одеться, чтобы не заболеть! — воскликнул он, и его лицо стало кроваво-красным. Не говоря ни слова, Очако сделала ещё один шаг, сократив расстояние между ними. Она положила руку ему на щеку, мягко повернув его лицо к себе. Изуку с трудом сглотнул. Он пытался избежать её взгляда, пытался собрать силы, чтобы что-то сказать, но нервы взяли верх. Она встала на носочки, осторожно притянув его ещё ближе, а затем прижала свои губы прямо к его. Сначала Изуку просто стоял, застыв как доска, не зная, как реагировать, но когда Очако вплела пальцы в его волосы, он быстро начал расслабляться. Он вздохнул, опустив напряжённые плечи и растворившись в поцелуе. Дрожащими руками юный герой начал поглаживать лицо Очако, углубляя поцелуй. Очако сделала шаг назад, уводя Изуку из кухни. Он последовал за ней, позволяя ей затащить себя в гостиную. Их языки затанцевали, как только они дошли до дивана. Наконец прервав поцелуй, Очако прижала Изуку к кожаным подушкам. Он смотрел на неё прищуренными, полными вожделения глазами, пока она неторопливо сбрасывала с себя маленькое белое полотенце, обнажая перед ним своё тело. Изуку не мог отвести взгляд — она была невероятно красива. Даже после беременности у Очако было тело богини и лицо ангела. Он с трудом сглотнул, когда пальцы Очако дотянулись до его рубашки и сняли её через голову. Ни один из них не проронил ни слова, пока она расстегивала его брюки, снимая их и оставляя Изуку только в боксерках. Она залезла на него, оседлав его колени, и вновь соединила их губы. Руки Изуку скользили по её телу, делая поцелуй ещё более страстным. Он задрожал, когда пальцы Очако затанцевали по его груди и пресу. Он ласкал её грудь, заставляя Очако тихо стонать прямо в его рот. Прошла целая вечность с тех пор, как Очако в последний раз испытывала прикосновения близости, и это было явно видно. Её тело было невероятно чувствительным, практически дрожащим даже от самого лёгкого прикосновения. Уже на этом раннем этапе она чувствовала, как её лоно начинает пульсировать, умоляя об облегчении. Её руки скользнули вниз к боксеркам Изуку, спустившись чуть ниже пояса, но, к её удивлению, её остановила другая рука — рука Изуку. Он нежно удержал её руки, а затем поднёс их ко рту и нежно поцеловал её кожу. Очако уставилась ему в глаза с недоуменным выражением: почему он её останавливает? Разве не этого он хотел? — Очако, — прошептал он, глубоко вздохнув, чтобы успокоить нервы, прежде чем продолжить, — почему ты это делаешь? — спросил Изуку, и на его лице отразилось беспокойство. Очако замерла, почти не зная, как ответить. Ведь любой мужчина не задумываясь воспользовался бы женщиной, сидящей обнажённой на нём. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. Изуку снова вздохнул и прижал руки Очако к своей обнажённой груди. Очако сразу почувствовала, как его сердце бешено бьётся у неё на коже. Оно колотилось изнутри — явный признак того, насколько он был измотан. — Я имею в виду, почему ты это делаешь? Что ты надеешься получить? Очако замерла, услышав этот вопрос. — Разве это не очевидно? — риторически спросила она, наклонившись для очередного поцелуя, от которого Изуку отвернулся. — Нет, не очевидно. Очако отстранилась, почувствовав легкое отторжение, прежде чем ответить: — Я просто… хочу поблагодарить тебя, наверное. Очако опустила взгляд, почувствовав укол стыда. Изуку так много сделал для Очако, а у неё не было ни денег, ни возможностей, чтобы отплатить ему. Очако хотела дать ему что-нибудь, что угодно, чтобы Изуку понял, насколько она ему благодарна, и хотя это могло показаться странным или табу, это было всё, что Очако могла предложить. Изуку был сразу же ошеломлён её неожиданным признанием. Хотя он не был до конца уверен в мотивах Очако, Изуку никогда не думал, что они будут чем-то подобным. — Поблагодарить меня? Своим телом?! – Разве это не то, чего ты хочешь? Чего ты всегда хотела? Изуку понадобилась минута, чтобы осознать, что именно происходит. Ему нужно было поступить деликатно, не ранив Очако и не заставив её почувствовать себя отвергнутой. Хотя Изуку не хотел упускать эту возможность, он также понимал, что поступить так было бы неправильно. Очако была таким замечательным человеком и другом. Он никогда не смог бы так воспользоваться ею. Изуку нежно взял её щеку в ладонь, повернув её к своему лицу. Он посмотрел ей в глаза, подарив ту же любящую улыбку, которую всегда дарил ей. — Да, это так, — сказал он, привлекая внимание Очако, прежде чем продолжить: — Я очень забочусь о тебе. Да, я всегда испытывал к тебе чувства, с того самого дня, как мы познакомились, но я подавлял их, когда ты вышла замуж за моего лучшего друга. Признаюсь, этот последний год, проведённый с тобой, заставил эти чувства вновь всплыть на поверхность… и я был бы лжецом, если бы сказал, что не люблю тебя. Ты и Кура — самое важное в моей жизни, но тебе не нужно меня благодарить, особенно не таким образом. Единственная слеза скатилась по лицу Очако, когда она закрыла глаза, погружаясь в теплое прикосновение Изуку. Она была расстроена, растеряна и устала от одиночества. Изуку всегда был рядом с Очако, расчищая ей путь и помогая нести тяжёлое бремя. Хотя это и не совсем обычное чувство, со временем Очако, возможно, тоже начнёт заботиться об Изуку. В конце концов, Изуку был таким невероятным человеком, что было несправедливо, будто единственное, что стояло на их пути, — это разбитое сердце Очако. Если это было то, чего он хотел, и она была готова попробовать, то почему бы не сделать это? Очако хотела отплатить ему, она хотела дать Изуку всё, что он заслуживал, включая саму себя. — Я… тоже забочусь о тебе, Деку, — призналась Очако. Хотя это и не было прямое признание в любви, этих слов хватило, чтобы Изуку улыбнулся. Это была та женщина, о которой он мечтал, та, которую он так много лет любил издалека. Находиться здесь, в этот момент, — было сбывшейся мечтой. Тот факт, что Очако была готова хотя бы попробовать, дать ему малейший шанс на любовь, заставил сердце Изуку забиться сильнее, но, к сожалению, это чувство длилось недолго. Какой смысл в любви, если она не искренняя? Навязывание отношений сейчас привело бы только к катастрофе. У Очако был груз прошлого, и немалый. Лучшее, что ей сейчас нужно, — это излечиться от прошлого, а не мчаться в будущее. Улыбка Изуку начала исчезать, когда он ответил: — Я знаю, но я не думаю, что это любовь, по крайней мере, пока, — хотя ему было больно произносить эти слова, он знал, что их нужно сказать. Очако глубоко вздохнула, когда Изуку прикоснулся лбом к её лбу. Он взял одеяло и укутал её. — Но я хочу, чтобы мы были вместе… Я хочу любить тебя так же, как ты любишь меня, — сказала она, а с её лица продолжали течь слёзы. Изуку прижал её к себе, нежно обнимая. Тепло его груди и рук утешало Очако. Впервые за долгое время Очако почувствовала себя в безопасности, как будто она могла расслабиться и успокоиться. Это необычное ощущение заставило её тело почувствовать тяжесть, и она ещё глубже погрузилась в объятия Изуку. Изуку сделал глубокий вдох, улыбка на его лице полностью исчезла, оставив после себя опустошённое выражение. Пока Очако была поглощена своими чувствами, ему больше не нужно было носить маску. — Я знаю, но я знаю, что ты всё ещё испытываешь чувства к Каччану, и я хочу, чтобы ты справилась с этими чувствами здоровым образом. Давай просто не будем торопиться? К тому же я никуда не уйду, обещаю, — сказал он, почувствовав, как Очако слегка кивнула, прижавшись к его груди. Через несколько минут Изуку заметил, что дыхание Очако выровнялось. Он опустил взгляд, чтобы убедиться, что она действительно уснула. Он улыбнулся, а затем перенёс её на кровать. Очако заерзала, когда он уложил её под простыню. Он наклонился над ней, оставив один поцелуй на её лбу, прежде чем выйти из комнаты, закрыть дверь и вернуться на кухню.