Завелись!

В вечернем Бахрейне было достаточно тепло, чтобы сидеть у полуоткрытого окна со стаканом лимонно-мятного напитка. Рёв двигателей всё ещё стоял в ушах. Завтра последний день предсезонных тестов. Он, конечно, сконцентрируется на работе, но сложно всё это, ужасно сложно. Десять двадцать девять вечера. Коридоры отеля устланы мягкими, пружинящими ковровыми дорожками, но всё равно шаги слышно. Или не шаги, а энергетику? Глупости какие… Шейн поднялся, поставил стакан на столик, прокрался к двери и отомкнул её, судя по всему, в тот момент, когда Илья занёс руку, чтобы постучать. – Проходи, – прошипел Шейн, быстро втаскивая Илью внутрь. – Ты меня под дверью ждал? – тот расплылся в своей обычной бесящей ухмылке. – Ещё чего. – Холландер, – Илья дёрнул бровью и довольно живенько привлёк его к себе, будто и не намотал дохренадцать кругов под палящим солнцем. “Ну что блин Холландер”, – хотел брыкнуться Шейн, но быстро передумал. Они не виделись дикую уйму времени. После ФИА-Гала и не виделись. В инсту Ильи он не заглядывал принципиально, потому что иначе его бы мгновенно затянуло в сверкающий туман, полный ухмылочек, расстёгнутых верхних пуговиц и атрибутики МакЛарена – оранжевый потрясающе шёл этому человеку, превращая его в какого-то… жреца Гелиоса. И сейчас этот наездник солнечного луча сжигал его дыханием, целуя. Шейн сам опустился на колени, сдёргивая оранжевые шорты, а за ними и чёрные трусы. Илья пробормотал что-то по-русски, одной рукой оперевшись на стену, а другой – сжимая его плечо. Ничего нового, и он опять поддался искушению. Сплит-систему пришлось выставить на пару градусов пониже. Шейн, не глядя, потыкал в кнопки пульта и отбросил его, прижимаясь обратно к Илье. Они растянулись на широкой кровати, ещё пахнущие гостиничным гелем для душа. Надо было что-то сказать, но пресловутый туман в голове мешал. Шейн усилием воли привёл мысли в порядок – сложноватая задача, учитывая роскошный бицепс Ильи под щекой. – Ну что, порвём мы вас в этом сезоне, – бросил он, хотя планировал сказать вообще не это. – Мы ещё посмотрим, кто кого порвёт. – с энтузиазмом отозвался Илья. – Мы на этих тестах секунду с круга вам привозили, ты сам видел. – Это когда вы не ломались. – Поработаем над надёжностью, время есть. Но ты не переживай, я с тобой поделюсь шампанским. – Куда ты после тестов? – неожиданно для самого себя спросил Шейн, приподнявшись на локте. – В Британию, на базу. А ты? – И я в Британию на базу, – Шейн покосился на него. Ну вот, ну скажи это, не будь тряпкой. Илья поднял руку, провёл кончиками пальцев по его щеке. Улыбнулся совсем не так, как улыбался прессе. Шейн поспешно закрыл глаза. Эту улыбку надо запретить как оружие массового поражения. Нельзя вестись. У Ильи была официальная девушка, которая периодически мелькала в паддоке. Это всё – неуважение к ней. Они никогда не смогут быть вместе. Надо рубить хвост этой собаке. – Я могу дать тебе ключ от своей лондонской квартиры, – почему-то сказал он, – точнее, она не в Лондоне, а ближе к Лутону, там охраняемый посёлок, никто не пройдёт… – Ты же знаешь, что мы не можем, – простыни зашелестели. Илья сгрёб его в объятия, что позволило продолжать малодушно держать глаза закрытыми. – Ральф Шумахер вышел из шкафа. – Он уже давно повесил шлем на гвоздь. И он не чемпион с многомиллионными контрактами. Мы не можем. Чёртов маскулинный спорт. – Да, – бесцветно подтвердил Шейн, – гостиницы – это и правда безопаснее. – Мне пора, – Илья поцеловал его, снова погладил по щеке. – Да, конечно, – Шейн заставил себя посмотреть ему в глаза. Илья был какой-то чересчур серьёзный, – Розанов, у тебя всё в порядке? – Да. Разумеется. Назавтра Шейн, проходя мимо боксов МакЛарена, не удержался, заглянул в пахнущую резиной суету. Илья был уже в балаклаве. Увидел его, подмигнул и надел шлем. Забрало опустилось.