Завелись!

Илья медленно прошёл в гостиную, оглядываясь, присвистнул: — А неплохо. Лаконично, со вкусом. — Ну вот, а ты еще не хотел приезжать в мою квартиру, — поддел его Шейн, — рад, что передумал? — Не знаю, наверное. Всё бы ничего, если бы не эта холодина. Ненавижу европейские жилища, вечно зуб на зуб не попадает. — Это говорит мне человек, который приехал из России? Илья, не церемонясь, сделал ему подножку, повалил на диван, радостно рухнул рядом, навис сверху: — Ты же канадец. Должен знать, что такое центральное отопление. В Москве я мог во время морозов ходить по квартире в трусах. Мог даже без. Шейн облизнул губы, потому что картинка немедленно вспыхнула в голове. Поёрзал: — Поднять температуру на термостате? — Потом. — Илья потёрся носом о его нос, медленно поцеловал. — Можем пока согреться иначе. — Это — банальность в духе дешёвых женских романов. — Ну куда мне до высокообразованного Шейна Холландера, который во время перелётов читает научную литературу. — Я могу прислать тебе пару ссылок. Это помогает в настройке машины и… что ты делаешь?! — На что похоже? — Илья стянул с него штаны вместе с бельём, прикусил бедро. — Ай! — Хочешь занять рот чем-то поинтереснее? — В… в кровать, — Шейн облизнул губы, — тут на обивке пятна останутся. Илья расхохотался, но покладисто отступил. Шейн мимолетно пожалел об исчезновении горячей тяжести. Встряхнулся, потащил Илью в спальню. Так и до начала сезона можно дожить.

***

В Австралии солнце ожидаемо пробиралось внутрь, ослепляя до последней клеточки, но Шейн всё равно стоял на пороге боксов и щурился. Какая-то странная медитация. Накануне Илья проскользнул в его номер, довёл до состояния хлопающего крыльями ската, оставил засос — благо, под лопаткой, ни у кого не было шанса увидеть. А теперь радостно давал интервью в другом конце пит-лейн, хозяйски обхватив талию эффектной брюнетки. — Всё-таки, неимоверно талантливый гондон, — заметил Хейден, остановившись рядом. — М? — Шейн медленно, словно сквозь сон, обернулся к нему. — Розанов. С одной стороны, он жесть гениален, единственный чемпион из России, это вам не баран чихнул. А с другой… Все знают, что он перетрахал половину паддока. Даже с той леди-инженером из Хаас переспал. А Светлана всё равно с ним тусуется, хоть он и мудак. Впрочем, где ты видел чемпионов не-мудаков? — В зеркале, — уязвлённо проронил Шейн, ничуть не готовый отстаивать доброе имя Ильи, который как раз притянул девушку поближе к себе. — Ой, ну вы, канадцы, отдельная история, — отмахнулся Хейден, — что ты, что оба Вильнёва. — Жиль Вильнёв чемпионом не был, — педантично поправил напарника Шейн. — Только потому что погиб. Если бы не Пирони, не видать бы Росбергу титула. — Всё было несколько сложнее. Граунд-эффект в 1982 году… — Какой ты занудный, — Хейден со смехом хлопнул его по плечу, — ладно, пойдём? Брифинг с инженерами сейчас начнётся. Трасса Альберт-парк была самой скоростной из городских. Мощные моторы Мерседес позволяли здорово отрываться на прямых. Шейн всерьез рассчитывал на поул-позицию. Только вот МакЛарен тоже пользовались двигателями Мерседес, и шасси построили не факт, что хуже. И Розанов действительно был неимоверно талантливый гондон, — со вздохом признал Шейн, когда в квалификации тот привёз ему десятую секунды. Пресса была счастлива, конечно. Два непримиримых соперника на первом ряду стартового поля. Все предвкушали интересное воскресенье. Трасса оправдала их чаяния, что уж там. Ливень хлынул прямо с утра, превращая трассу в каток, а гонку — в лотерею. Согласованную накануне тактику пит-стопов можно было спустить в унитаз. Наверняка по мокрой трассе машины будут разбиваться просто пачками, машина безопасности появится на трассе в абсолютно рандомный момент, значит, с пит-стопами придётся импровизировать. В первый поворот Шейн вошёл ноздря в ноздрю с Ильёй, поднимая веера брызг. Немного поборолись, но в итоге Илья не стал доводить до столкновения, уступил. Шейн помчался отрываться, пока была возможность. Несколько кругов проехали без эксцессов, а потом Хейз впилился в стену, и весь отрыв — коту под хвост. Переобуваться под пейс-каром было рановато, так что механики пока не мокли — только маршалы, которым пришлось быстро-быстро убирать осколки с траектории. Илья висел над душой, словно намекая, что на рестарте церемониться не будет. Наконец, машина безопасности ушла в боксы. Шейн поскорее рванул, стараясь создать за собой мешающую атакам водную завесу. Вдвоём с Ильёй они отрывались от остального пелетона. И тут прекратился дождь. Круг за кругом — траектория подсыхала всё сильнее. Ожило радио: — Шейн, в боксы, в боксы, ставим сухие или промежуточные шины? Шейн бросил быстрый взгляд вверх. На небе продолжали висеть свинцовые тучи. Ветер отгонял их в сторону города, но очень медленно. Решать надо было прямо сейчас. — План Ц, план Ц, — быстро определился он. В конце концов, если дождь так и не пойдёт, промежуточные шины он сотрёт до основания. Лучше рискнуть. Выехав на сухих шинах, он чуть подотстал, пропустив не только Илью, но и Хантера. Зато через несколько кругов бодро обошёл их, выбравших промежуточные шины, и влетел первым под клетчатый флаг, когда на трассу вновь неуверенно закапало. Как ни странно, на подиуме Илья совершенно искренне улыбался, полил его шампанским, обнял и поцеловал в щеку. Ну не мудак ли?