Спасение любовью

Завтрак проходил в полной тишине, только стук чашек и столовых приборов разгонял тоску над этим сладким столом. Геллерт не любил сладкое, но, подумав, что сидеть без дела за столом будет невежливо, он решил попробовать поесть эти приторные «вкусности». Переживав одно печенье из тысячи на этом столе, он ненадолго перевёл свой взгляд на сидящего напротив него мага. Ему хватило нескольких секунд, чтобы увидеть темноту под глазами, трясущиеся руки, растрёпанные, но всё ещё красивые волосы в косе и мантию со звёздами, которая немного слезла с плеча, оголяя домашнюю рубашку. (В той главе проправил, в этой уже всё слезло.) Он точно сегодня не спал, а может, и вчера тоже, но из-за меня он мог не спать, ну не больше одного дня, значит, его ещё что-то гложет, но что, может, гложит самого Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, того самого, который заточил самого могущественного мага истории в клетку. Геллерт не на шутку начал беспокоиться о здоровье рыжеволосого волшебника, когда из его руки из-за дрожи выпала вилка с лимоном, который он намеревался добавить в чай. Альбус сам немного удивился своей физической формой и ненароком посмотрел на белобрысого, надеясь, что он не видел его промаха с вилкой, но, встретившись с Геллертом взглядом, увидел в его лице беспокойство. – Наверное, я ещё не проснулся. Начал оправдываться мужчина. Попутно подняв вилку со стола и положив лимон себе в чашку. – Не думаю, что ты ещё не проснулся, ты скорее вообще не спал. Что-то случилось, ты не мог так переживать из-за того, что я сбежал. – При чем тут переживания, я просто работал, вот как раз из-за твоего побега работать пришлось больше. – Приживания при том, что ты редко спишь, когда что-то происходит в твоей жизни, и слишком плохое, и слишком хорошее, а по твоему виду видно, что ты не спал точно не одну ночь. Ответь мне на вопрос, почему ты переживаешь. Альбус немного смутился, говорить о мальчике сидящему напротив него человеку не очень-то хотелось, но ложь он точно заметит, не один год знакомы. Альбус, подумав, собрался с мыслями и решил рассказать, но не слишком вдаваться в подробности. – Я решил забрать одного мальчика из детского дома из-за того что он очень одарён волшебной силой, и сейчас он учится на первом курсе, и так с начала учебного года ни с кем и не подружился, ни ко мне не пришёл. Я... И вправду за него переживаю. – Альбус, ты правда не спишь из-за какого-то мальчика из детдома. Что ж там за одарённый мальчик тебе попался? – Он не просто одарённый маг, он тёмный маг, я чувствую эту энергию, он зол на весь мир, и с каждым его шагом вперёд он всё больше опускается в яму гнева и темноты. Эти слова были сказаны с таким отчаянием, что Геллерт сразу же решил, что он привязался к мальчику. Дамблдор хотел скрыть пол правды, но разболтал даже больше этой правды. Осознав это, он решил поднять взгляд на собеседника, предвкушая его злорадный взгляд, ну или хоть какую-нибудь шуточку на подобие. Рядом с Дамблдором ошиваются одни тёмные волшебники. Геллерт молчал, он не сказал ни слова, он просто смотрел на Альбуса...

***

Тишину перебила кукушка, вылетевшая из часов и запевшая человеческим голосом. К. – Ура-ура, восемь часов, настало время урокам начинатся, а знаниям прибавляться. Облетев всю комнату по кругу и повторив этот стишок несколько раз, она вылетела в магически открывшееся окно. Первым решившимся заговорить оказался Альбус. – Думаю, что ты можешь пока остаться тут в моей комнате, если, конечно, у беглеца не завалялось в карманах галионов десять на комнату. –... – Как я понимаю, не завалялось, тогда располагайся как дома, только не лежи на моей кровати, ты грязный. Интонация Альбуса была спокойна. Но под этой интонацией скрывалось что-то более тёплое, что Геллер всегда любил замечать. Альбус, подождав кивка Геллерта, медленно встал из-за стола и, задвинув стул, пошёл в кабинет. Фоукс отправился за ним. И так в комнате со своими мыслями остался только Гриндевальд. Геллерт не ожидал, что Альбус оставит его у себя и не будет выгонять. Но интересней было узнать о том мальчике из детдома. Почему Альбус, почувствовав зло в душе карапуза, взял его под своё крыло. Геллерт знал, что Альбус добрая душа, но зачем ему подвергать школу и детей в ней опасности, этот ребёнок может выкинуть что угодно, как и он сам, почему его не выгнали... Геллерт погряз в своих мыслях так сильно, что не заметил того, что съел кекс и выпил весь чай, который, наверное, заботясь о нём, Альбус сделал не сладким, а скорее горьким, как и любил Геллерт (поклонник кофе). Солнце, уже вставшее, светило своими лучами в окна, на полу отражались узоры оконных рам, из окна, которое так и не закрылось после вылета питици, слышались птичий шебет. Так как осень была ранняя, птицы ещё не успели улететь на юг. Геллерт, наевшись, решил наконец-то осмотреться. Комната была большая и почти вся заставлена книгами, у стены стоял камин, напротив него книжный шкаф, которого, по-видимому, не хватало, так как не вместившиеся книги лежали на ковре с причудливыми узорами, похожими на звёзды, большие окна освещали почти всё помещение, но в углу, не освещённом солнцем, стояло, по-видимому зеркало, завешенное тканью. – Что же это за зеркало, что его даже завесили? Ну, Альбус, никогда не изменяемая сорока тащит к себе в дом всё, что блестит, а потом в комнатах места нет, и меня обвиняет в том, что я обрушаю башни книг. Рассуждая вслух, Геллерт аккуратно взялся за край ткани и потянул, оголяя зеркало. Зеркало почему-то отражало не его ужасный внешний вид, а очень даже опрятный в красивом костюме и с зачесанными волосами. Геллерт, конечно, не сильно удивился такому повороту событий, так как знал, что Альбус не простая сорока, он собирает самые странные и интересные именно магические артефакты, книги, да даже животных и ингредиенты для зелий, которые сам редко варит. И такое зеркало как раз было в его стиле, но что оно показывает, надо было догадаться, жалко, что в этом почти что музее артефактов всех эпох не было табличек с названием и применением, но загадка для Геллерта была отдушиной в тишине комнаты. Волшебник несколько раз покрутился, проверяя, что его более опрятная копия в зеркале двигается зеркально ему, потом на фоне в зеркале появился сам Альбус. В этот момент Геллерт немного опешил, в руках Альбуса была бузинная палочка и воскрешающий камень, а на плечах мантия невидимка, то есть все дары смерти, но больше его удивило то, что на шее Дамблдора висела их клятва на крови, целая, не тронутая, как будто её даже и не уничтожали при дуэли. Несколько минут Геллерт стоял неподвижно, но потом понял, в чем тут подвох, зеркало показывает заветное желание того человека, который смотрит в него, это было не трудно понять по дарам смерти и Альбусу, но клятва как-то не вписывалась в это описание, но Геллерт уже потерял интерес к зеркалу. – Ну и зачем оно нужно, никакой пользы, что ж Альбусу виднее, что будет в его глупой коллекции. Ещё один раз взглянув в зеркало и заметив, что Альбус целует его, он немного удивился. Он так давно не видел, как этот рыжий красавец целует его в губы и даже не стесняется. Геллерт даже забыл, что зеркало волшебное, и посмотрел на то место, в котором по идее должна была быть голова Альбуса, но её не было. Резким движением Геллерт взял ткань с пола и быстро завесил ей зеркало. – Теперь понятно, почему оно закрыто, так и с ума сойти можно, если долго смотреть. В голосе было много эмоций: разочарование, ревность, зависть и, конечно, злость от того, что этого точно не случится наяву.