Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Новое праздничное утро в Священной Литерии началось вовсе не с привычной кастовой молитвы министерских Жрецов, а с глухого грохота тяжелых телег на брусчатке и звонких, ультимативных выкриков королевских распорядителей. Весь огромный замок Короля Одриана сейчас изнутри напоминал растревоженный, суетливый муравейник Порядка. Многочисленные слуги в белоснежных парадных туниках лихорадочно носились по бесконечным мраморным коридорам дворца, развешивая позолоченные гирлянды и расстилая дорогие ковры, которые густо пахли лавандой и стерильной свежестью. Рабы-зверолюды, низко сгибаясь под неподъемной тяжестью огромных амфор со старым вином, панически старались даже на секунду не поднимать своих глаз на господ - среди них в этот момент царило странное, наэлектризованное и пугающее волнение. Слухи о пойманном в Южных лесах «бриллиантовом наге» разлетелись по Верхнему ярусу абсолютно мгновенно, словно лесной пожар. Для одних жителей Белых Стен это был очередной весомый повод для гордости за всемогущество своих Героев Чистоты, для других же - бесправных рабов и клейменных изгоев Нижнего города - это являлось лишь новым, жестоким напоминанием об их собственной мучительной участи. В темных углах кухни и коридорах шептались, что лазурно-серебряная чешуя пленного командира способна исцелять любые болезни плоти, а его первородный яд - тайно даровать человеку вечную молодость. Прогнившая Литерия уже вовсю начала заживо «пожирать» скованного Селиана своими эгоистичными имперскими ожиданиями. Алекс проснулся сегодня очень рано, задолго до первых министерских труб. Краткое чувство абсолютного покоя, тактически подаренное ему вчерашним теплым вечером в объятиях соратников, всё еще приятно согревало его израненное тело, но его разум уже полностью, наэлектризованно включился в режим жесткой и холодной Теневой стратегии. Он быстро переоделся в свой привычный черный костюм, надежно скрыв под широкими полами серого плаща вместительную кожаную сумку. Лия молча, без лишних слов наполнила для него флягу свежей чистой водой и аккуратно положила в тканевый сверток несколько сытных кусков мяса и мягкий свежий хлеб и немного сочніх ис пеліх фруктов. Она больше не задавала парню никаких лишних вопросов. - Пожалуйста, будьте предельно осторожны, Алекс... - едва слышно шепнула лесная эльфийка, бережно и аккуратно поправляя ему жесткий воротник. - Сегодня во дворце даже эти каменные стены имеют свои скрытые уши. Ищейки и верховные Жрецы Одриана сейчас рыщут буквально повсюду. Алекс молча кивнул ей и бесшумно вышел в глубокий коридор. Он намеренно, выверенным тактическим маршрутом пошел через шумную и душную дворцовую кухню, легко смешиваясь с суетливой толпой поваров, слуг и носильщиков амфор. Его пронзительные небесно-голубые глаза под капюшоном плаща были подчеркнуто полуприкрыты, идеально создавая для окружающих его привычный, блеклый образ сонного и абсолютно безучастного имперского «задрота». Совершенно никто во всей этой кухонной суматохе не обратил на его фигуру ни малейшего внимания, когда Изгой ловким Теневым движением бесшумно свернул в неприметную узкую дверь прямо за старым гобеленом, ведущую к винтовым лестницам Западной Башни. Спуск вниз, в самые глубокие недра цитадели, занял у него целую вечность. Чем глубже он размеренно уходил по скользким ступеням, тем тише и невнятнее становились отдаленные звуки праздничной суеты Верхнего яруса, стремительно сменяясь монотонной капелью грунтовой воды и тяжелым, мертвенным застойным запахом векового казенного камня. Регулярная караульная стража у самого входа в подземную темницу - двое совсем молодых парней в начищенных парадных кирасах Литерии - при виде фигуры Героя мгновенно испуганно вытянулись перед ним в струнку, со скрежетом лат ударив сапогами. - Господин Отреченный! - один из них, бледнея от волнения, неловко, по-уставному отдал ему честь портупеей меча. - Желаете лично осмотреть наш новый лесной трофей? Верховные Жрецы из Храма туда вниз еще официально не спускались, сам Король Одриан перед сном строго приказал никого постороннего в темницу не пускать без особого министерского распоряжения, но... разумеется, конкретно для вас, как для героя Литерии. - Сам Король Одриан лично приказал мне круглосуточно вести записи текущего физиологического состояния этого существа, - Алекс на ходу придал своему голосу раздраженный тон высокомерного имперского чиновника. - Мне прямо сейчас тактически нужно лично проверить, не подохла ли эта лесная тварь в вашей убогой подземной сырости до начала тестов Жрецов. Живее дайте мне сквозной ключ от камеры и подождите здесь, на верхнем ярусе лестницы. Я не хочу, чтобы ваши тяжелые министерские доспехи шумно лязгали у меня над самым ухом ровно в те минуты, когда я буду проводить точные замеры ауры. Молодой стражник Литерии, вообще не раздумывая ни единой секунды, испуганно протянул ему тяжелый железный ключ на кольце. Для их зашоренного солдатского разума Отреченный Изъян сейчас являлся неотъемлемой частью элитной «золотой Пятерки» Героев - существом принципиально другого, высшего кастового порядка, чьи прямые приказы не обсуждаются. Алекс хладнокровно принял железо, уверенным движением провернул замок, со звоном открыл тяжелую дубовую дверь и размеренным шагом шагнул прямо в глухую каменную темноту. Тяжелая створка за его спиной со стуком закрылась, отрезая парня от внешнего мира. Далеко впереди, в слабом, колеблющемся свете единственного настенного факела, зловеще и холодно блеснуло первородное лазурно-серебряное сияние чешуи нага, запертого в кубе из «черного железа». Селиан неподвижно ждал своего гостя. Тяжелая дубовая дверь за его спиной с глухим стуком наглухо захлопнулась, полностью отсекая гулкое эхо внешнего коридора и приглушенные, робкие голоса Лазурной стражи Литерии. В камере в ту же секунду воцарилась сырая, тяжелая тишина, монотонно нарушаемая лишь мерным, редким перестуком грунтовых капель, падающих где-то в темном дальнем углу подвала. Алекс намеренно не спешил зажигать лампу - слабого, дрожащего отблеска настенного факела, едва пробивающегося из-за решетки двери, ему вполне хватало, чтобы отчетливо увидеть фигуру Селиана. Наг неподвижно сидел в самом центре своей массивной клетки, плотно, защитным кольцом обвив массивным хвостом собственное тело. Его великолепная лазурно-серебряная змеиная кожа, так дико и плотоядно восхищавшая Софи на полях окраин, здесь, в глубоком подземелье Верхнего яруса, теперь казалась тусклой, безжизненной и мертвенно-холодной, словно кусок старого необработанного свинца. При тихом звуке его шагов Селиан медленно, со скрежетом рунных кандалов поднял свою голову навстречу Отреченному. В его глубоких изумрудных глазах сквозь прутья больше напрочь не было видно рабского страха - там царила лишь предельная боевая настороженность и глубокая, выжигающая все каналы Гнозиса усталость. Алекс хладнокровно, беззвучно подошел вплотную к решетке и плавно опустился перед ним на колени прямо в сырую дорожную грязь. Он сознательно не стал в эту секунду ничего говорить вслух - в этом страшном, удушливом месте абсолютно любые человеческие слова прямо сейчас казались Изгою лишними. Парень просто уверенным движением достал из скрытой под плащом кожаной сумки флягу с прохладной водой и чистый сверток с сытной едой от Лии, бережно просовывая их сквозь узкие промежутки прутьев «черного железа» на сухой пятачок пола. Селиан надолго замер на месте, отрешенно глядя на свежий хлеб и мясо на полу повозки. Он медленно перевел свой тяжелый изумрудный взгляд на Алекса и глубоко под серым капюшоном на одно короткое мгновение встретился с его пронзительными небесно-голубыми глазами. В этих лазурных зрачках было абсолютное, первородное спокойствие. Пленный наг медленно протянул вперед свою руку, намертво скованную тяжелыми магическими цепями Порядка. Каленый металл со зловещим скрежетом звякнул в темноте подвала, руны подавления на кандалах на мгновение ярко вспыхнули карающим алым светом, агрессивно высасывая из Селиана последние остатки его жизненных сил, но он всё же титаническим усилием воли дотянулся до походной фляги. Он пил воду очень долго, жадно, высоко запрокинув свою голову назад, а Алекс на коленях просто молча ждал, надежно охраняя его глухое ночное одиночество от чужих глаз стражи. - Ты всё-таки пришел сюда снова, странный человек... - едва слышно прошептал Селиан на своем древнем певучем языке, аккуратно отставляя в сторону пустую железную флягу. Его голос был хриплым, надтреснутым от сухости камня. - Зачем? Вся твоя Священная Литерия сегодня наверху шумно празднует триумф. Почему ты прямо сейчас находишься здесь, в этой сырой могиле подземелий, а вовсе не там, во дворце, где рекой льется дорогое вино и непрерывно звучат фальшивые похвалы в твою личную честь? - Там, наверху, сейчас слишком много удушливой кастовой фальши, Селиан, - очень тихо, р ответил Алекс. - А здесь... среди сырости, здесь хотя бы каменные стены никогда не лгут человеку. Просто ешь. Тебе прямо сейчас жизненно необходимы силы, чтобы просто физически продолжать быть в этой ловушке. Селиан аккуратно взял кусок мягкого хлеба, медленно разламывая его своими длинными когтистыми пальцами. - У тебя ведь на самом деле нет никакого готового безумного плана спасения, верно, человек? - вкрадчиво, спросил наг, в упор глядя на парня. -Ты просто принес мне еды. Алекс под капюшоном плаща лишь слегка, беззвучно кивнул головой. У него в этото момент действительно не было никакого стопроцентного плана действий. Он близко не знал, как незаметно вывести это огромное бриллиантовое существо из намертво охраняемого города, Он просто знал, что конкретно сегодня наг за этими прутьями ни в коем случае не должен оставаться голодным. В этом извращенном имперском мире, где абсолютно всё вокруг имело свою четкую эгоистичную цену и долю эссенции, этот бескорыстный, чистый жест милосердия Отреченного парня со шрамом на щеке казался Селиану самым безумным и невероятным поступком из всех вообще возможных. Пленный наг очень долго, не миная, пристально смотрел на него сквозь прутья, и в его глубоком изумрудном взгляде впервые за всё это время проскользнуло нечто, по-настоящему похожее на горькое, печальное узнавание родной души. - Ты удивительно странный Алекс... - едва слышно прошептал Селиан на древнем языке Перворожденных. - Ты кормишь и поишь своего заклятого врага ровно в те минуты, пока абсолютно все твои земные друзья наверху усердно точат на его плоть свои ножи Чистоты. Алекс плавно, поднялся с колен во весь рост, аккуратно подняв пустую сумку. - Они мне не друзья, Селиан, - очень тихо, ответил Изгой, заглядывая ему прямо в зрачки своими небесно-голубыми глазами. - Мы с ними просто по воле Системы однажды одновременно оказались заперты в одной и той же глухой клетке Литерии. Только твоя походная клетка сейчас честно сделана из холодного каторжного железа, а моя невидимая - лицемерно отлита из роскошного имперского золота дворца. Алекс еще несколько тихих минут молча постоял у решетки в полной сырой темноте подземелья Башни. - Я обязательно приду к тебе завтра, - тихо произнес Алекс на прощание. Он плавно повернулся спиной к решетке, вставил ключ и с силой толкнул тяжелую дубовую дверь камеры. Она открылась наружу с натужным, протяжным стоном железных петель, мгновенно пропуская в сырую темноту подвала узкую полоску яркого желтого, фальшивого света караульных факелов из внешнего коридора. Испуганные молодые стражники Литерии всё так же верно стояли на своем посту у лестницы. Увидев выходящую из темноты фигуру Отреченного, они мгновенно браво подобрались в своих кирасах, стараясь выглядеть перед Высшим Героем максимально дисциплинированно и уставно. - Ну как он там себя чувствует, господин Отреченный? - один из латников, совсем еще молодой парень с крупными веснушками на бледном лице, так и не удержался от глупого походного вопроса. - Не сдох еще в этой темноте? А то Жрецы вовсю поговаривают, что этот наг смертельно ядовитый и может легко проклясть абсолютно любого человека, кто неосторожно посмотрит ему прямо в зрачки. Алекс из-под глубокого капюшона дорожного плаща бросил на него короткий, пустой взгляд от которого стражник Литерии инстинктивно поежился в своей кирасе и испугал сделал шаг назад. - Он - это просто наш очередной имперский ресурс, - хладнокровно, бросил Алекс, возвращая тяжелые ключи на кольце обратно в ладонь солдата. - Просто следите за тем, чтобы в его камеру вообще никто посторонний не входил. Верховные Жрецы придут сюда намного позже, и если они вдруг обнаружат, что кто-то из стражи своими досмотрами случайно мешал моим личным архивным «замерам» ауры, Король Одриан будет крайне недоволен вашей службой. Выйдя из глухих дверей Западной Башни прямиком в огромный главный вестибюль дворца, Алекс словно в одну секунду шпионски попал в совершенно другой, чужой мир Системы. Здесь уже вовсю, бурным потоком кипела праздничная работа: многочисленные слуги в парадных одеждах суетливо развешивали по мраморным стенам живые оранжевые цветы, которые пахли настолько приторно сладко, что у Изгоя от непривычки едва заметно закружилась голова. Огромные плетеные корзины с экзотическими сочными фруктами Нижних территорий наглухо перекрывали собой свободные проходы коридоров, а важные королевские распорядители пира в парадных золотых ливреях лихорадочно носились мимо колонн с длинными пергаментными списками приглашенных гостей. Алекс молча прислонился плечом к прохладной каменной колонне вестибюля, отрешенно наблюдая из тени за всем этим суетливым праздничным муравейником. Из-под глубокого капюшона плаща он отчетливо видел Софи, которая вальяжно стояла на балконе второго яруса дворца и капризно отдавала резкие приказы суетящимся портнихам - те испуганно, прямо на ходу лихорадочно подкалывали булавками подол её нового парадного платья. Она звонко, высокомерно смеялась, вовсю обсуждая с верными подругами-фрейлинами, как именно их новый «блестящий лесной трофей» будет эффектнее всего смотреться на цепях прямо в самом центре парадного тронного зала перед гостями. Для всего этого ослепшего кастового мира Белых Стен пленение Лорда нагов было всего лишь очередным удачным поводом для пошива нового дорогого наряда и хвастовства. Для самого же Селиана, запертого в кубе из «черного железа» глубоко под землей, эти минуты были первыми мучительными часами в сырой каменной могиле. Алекс незаметно натянул серый дорожный капюшон еще пониже на лицо, плавно стараясь полностью слиться с густыми серыми тенями монументальных колонн вестибюля. Его пронзительные небесно-голубые глаза бдительно фиксировали абсолютно каждую микроскопическую деталь этого блестящего имперского кошмара. Алекс бесшумно миновал огромную главную лестницу дворца, усердно стараясь лишний раз не пересекаться со взвинченным Марком, чей зычный, хмельной голос уже вовсю раскатисто раздавался в районе винных погребов. Весь монументальный замок гудел удушливым набатом. Это было по-настоящему странное, гнетущее время: Священная Литерия словно испуганно затаила свое дыхание перед роковым прыжком в безграничную бездну имперского веселья. Он незаметно вернулся в свои тихие покои . Лия сразу же заметила, что парень вернулся с абсолютно пустой кожаной сумкой, и лишь едва заметно, шпионски кивнула ему головой, без слов подтверждая, что отлично поняла - их первый опасный контакт с Селианом прошел успешно. Маленький Финн послушно сидел на ковре посреди комнаты, сосредоточенно и упрямо пытаясь починить порванный кожаный ремешок на своей старой походной сандалии. Мальчик со стороны выглядел уже почти полностью здоровым, но в абсолютно каждом его мимолетном движении по-прежнему отчетливо сквозила глубокая настороженность дикого лесного зверька, который слишком хорошо знает, что весь этот мир вокруг насквозь полон скрытых капканов. - Всё это безумие уже совсем скоро начнется, - тихо, произнес Алекс, бессильно опускаясь на край своей кровати. - Королевские слуги в парадном зале уже вовсю начали зажигать колоссальные хрустальные люстры. - Вы действительно пойдете сегодня туда, наверх? - тихо спросила Лия, не поднимая своих усталых глаз от лечебного шитья. - Король Одриан ведь чертовски не любит, когда Великая Пятерка Героев оказывается не в полном кастовом составе на подобных торжественных триумфах. - Придется переступить через себя и пойти, - Алекс болезненно, со вздохом потер пальцами переносицу, превозмогая ломоту в теле. - Если я демонстративно не явлюсь на пир Порядка, это будет выглядеть как негласный протест Системе. А мне прямо сейчас меньше всего на свете нужно привлекать к себе лишнее внимание Короля. Я просто побуду блеклой, безмолвной тенью в самом глухом углу зала, пока Крейг и взбешенный Марк будут со всей дури шумно топить остатки своей ночной лесной паранойи в безлимитном королевском вине. Он отрешенно посмотрел в открытое окно. По фальшивому мирному небу Литерии лениво, красиво ползли пышные золотистые облака - безупречный искусственный результат круглосуточной магии штатных погодных магов замка. Абсолютно всё на этом празднике господ должно было выглядеть идеально, глянцево и совершенно. Но Алекс уже всем своим существом осязаемо чувствовал кожей, насколько парализующе и смертоносно прямо сейчас наэлектризован весь воздух внутри этих Белых Стен. Весь этот бесконечный день прошел в томительном ожидании ночного веселья. Алекс несколько раз честно пытался читать старые летописи, но ровные строчки лишь бесполезно плыли перед его усталыми глазами. Он то и дело ловил самого себя на том, что чутко прислушивается буквально к каждому мимолетному шороху или шагу за дубовой дверью покоев. В этом тоталитарном замке, где абсолютно каждый второй встречный - бесправный клейменый раб Нижнего города, а каждый первый господин - безжалостный, алчный хищник, внезапная тишина никогда в жизни не являлась добрым или мирным знаком. Вскоре суета в коридорах дворца наконец-то немного поутихла. Вся прислуга послушно разошлась по своим караульным постам, а Великие Герои вовсю готовили свои новые праздничные наряды для пира. Наступил тот самый зловещий, тихий «мертвый час», когда человеку со стороны искренне кажется, что само время в империи навсегда остановилось. Алекс молча лежал на своей большой мягкой кровати. Он непрерывно думал о скованном Селиане, в сырости Западной Башни, и о лесной эльфийке Лие, которая тихо сидела в двух шагах от его подушки. Он физически чувствовал, как невидимые нити его собственной шпионской лжи перед Короной прямо сейчас стягиваются вокруг них в один тугой, смертельно опасный узел. - Лия... - очень тихо, позвал он в тишину комнаты. - Пожалуйста, твердо пообещай мне прямо сейчас, что сегодня ночью, что бы ни случилось там, наверху, в пиршественном зале, ты ни в коем случае не откроешь никому дверь. Даже если ты отчетливо услышишь за дверью мой собственный громкий голос. Лия при этих словах замерла на месте с иголкой в руках. Она плавно подняла свою бледную голову вверх, и в её глубоких эльфийских глазах зеркально отразилась точно та же самая парализующая тревога, что уже несколько часов подряд заживо грызла Алекса изнутри. - Вы... вы прямо сейчас что-то недоброе чувствуете через Навык, мой господин? - испуганно шепнула она. - Я слишком отчетливо чувствую саму эту оскверненную Литерию Одриана, - ответил ответил Алекс. - Она сегодня на балу слишком сильно, ненасытно голодна до новых кровавых зрелищ. А когда Литерия настолько дико голодна, она ради удержания Гнозиса всегда ищет себе свежую, беззащитную жертву. -Я обещаю, что буду осторожна сегодня.-тихо ответила Лия. Масштабная подготовка к королевскому пиру наконец-то подходила к своему логическому концу. Из бесконечных мраморных коридоров дворца уже вовсю удушливой волной доносился сытый запах жареного мяса и тяжелый, приторный аромат свежесрезанных литерийских лилий. Алекс неподвижно стоял перед зеркалом, аккуратно натягивая на тело простую черную тунику из плотной ткани и свой неизменный плащ. На его одежде принципиально не было видно ни золотых шитых узоров Порядка, ни дорогих магических кристаллов Гнозиса, которые так безумно круглосуточно любил нацеплять на себя Марк ради пафоса. Лия тихо подошла к нему со спины, бережно держа в своих прохладных руках серебряную пряжку - единственное скромное украшение, которое Алекс позволял себе носить в Белых Стенах Верхнего яруса. - Крейг у входа в зал обязательно будет издевательски смеяться над вашим видом, - очень тихо произнесла эльфийка, аккуратно застегивая тяжелый плащ на его левом плече. - Он наверняка во всеуслышание скажет перед Жрецами, что вы сегодня выглядите точь-в-точь как мрачный могильщик, случайно зашедший на роскошную свадьбу господ. - Ну и пускай себе говорит всё, что угодно, - Алекс поправил пальцами воротник туники, пряча взгляд под капюшон. - Пока этипридурки тратят целые состояния из казны только на то, чтобы на балах лицемерно сиять перед двором ярче друг друга, мои деньги кормят целых два сиротских приюта нелюдей в нищих Нижних кварталах города. Я лично видел их счета Лия. Абсолютно всё то золото, что капризная Софи безрассудно потратила на одни лишь свои новые походные туфли ради этого фальшивого вечера, могло бы без проблем полностью закупить редкие медикаменты для всего нижнего квартала. Маленький Финн тихо подошел ближе и робко, с чистым детским обожанием коснулся ладошкой края его плаща. - Вы - самый красивый и великий Герой во всем этом замке, мой господин, - едва слышно прошептал лисенок, глядя на него снизу вверх. - Потому что конкретно вы здесь - единственный по-настоящему настоящий. Алекс от этих слов улыбнулся и ласково, легонько щелкнул притихшего мальчика пальцем по носу. - Настоящие люди здесь, в Верхнем ярусе, слишком долго не живут, Финн, - ответил Алекс. Наконец закончив с приготовлением. Парень бесшумно вышел за порог своих покоев. На парадной винтовой лестнице дворца он лицом к лицу столкнулся с большой, суетливой группой королевских слуг, натужно тащивших наверх огромные плетеные корзины с золотыми лепестками храмовых роз. Колоссальный тронный зал Литерии буквально ослеплял своим искусственным глянцем. Тысячи восковых свечей в массивных люстрах из горного хрусталя мелко дрожали под самым потолком, заливая всё парадное пространство жидким, слепящим золотом Порядка. Весь воздух огромного помещения был до отказа пропитан пьяным ароматом старого вина и приторно сладких дорогих масел Верхнего яруса. Когда Алекс беззвучно вошел внутрь сквозь створки дверей, он на одно короткое мгновение невольно замер на пороге - оглушительный гул толпы, высокомерный смех придворных и частый звон золотых кубков обрушились на него тяжелой, душной ментальной волной. Король Одриан величественно восседал на своем массивном троне, лениво, свысока наблюдая за веселящимися подчиненными. Его холодный взгляд на секунду скользнул по плащу вошедшего Алекса, но в глубоких глазах монарха в этот миг не отразилось совершенно ни капли гнева, недовольства или удивления. Король лишь едва заметно, снисходительно кивнул головой, милостиво позволяя «Отреченному» молча занять свое привычное место. Марк и Крейг в этот миг уже находились в самом эпицентре всеобщего праздничного внимания двора. Крейг, чей тяжелый боевой доспех слуги отполировали до зеркального, слепящего блеска, на всю залу громко и напыщенно хвастался очередной выдуманной байкой из их лесного карательного похода, а Софи, ослепительно сияя в своем новом роскошном платье, с фальшивой улыбкой принимала бесконечные приторные комплименты восторженных фрейлин. Оглушительный праздничный шум в огромном тронном зале внезапно, в один миг полностью стих, когда Король Одриан медленно, величественно поднялся со своего золотого трона. Придворные музыканты на верхних балконах испуганно замолчали на полуслове, и теперь только мерный, частый треск сотен восковых свечей нарушал воцарившуюся под хрустальными люстрами гробовую тишину. Король своим взором медленно обвел всех присутствующих гостей, и его взгляд на одно короткое мгновение плотоядно задержался на фигурах Марка и Крейга, которые при виде монарха угоднически вытянулись в струнку, буквально сияя от кастовой гордости. - Мои доблестные Великие Герои вернулись из этого тяжелого лесного рейда далеко не с пустыми руками, - голос Одриана, искусно усиленный идеальной акустикой залы, сейчас звучал под сводами как ровный, парализующий гул далекого грома. - Они привезли нам в столицу не просто очередного пленного лесного дикаря из низин. Они привезли для Верхнего яруса великий имперский символ. Король сделал короткую, удушливую театральную паузу. - Обычные отрубленные головы безродных лесных мятежников на массивных Белых воротах Литерии за последние века, признаться, стали для наших горожан слишком привычным, блеклым зрелищем, - мерно продолжал Одриан, и на его бледных губах появилась тонкая, едва заметная зловещая усмешка векового тирана. - Со временем под солнцем они слишком быстро высыхают, чернеют и полностью перестают внушать должный священный трепет рабам Нижнего города. Но этот пойманный лазурно-серебряный наг... он гарантированно станет для всех нелюдей совершенно иным, наглядным уроком Порядка. Я уже отдал распоряжение подготовить для него огромный прозрачный постамент в самом центре Зала Правосудия. Он будет пожизненно выставлен там, живой или законсервированный Жрецами в колоссальном Кристалле чистоты. По всему парадному залу в ту же секунду волнообразно пронесся дикий, одобрительный шепот придворных. Софи восторженно, капризно захлопала в свои нежные ладоши, а Крейг довольно, оскалился под взглядами фрейлин. - Мы общими силами сделаем из этого лесного вожака идеальный, безупречный имперский экспонат, - Король Одриан вдруг повернул голову и посмотрел прямо в сторону Алекса. - Пусть абсолютно каждый клейменый раб, каждый тайно недовольный Системой ублюдок в Литерии своими глазами отчетливо видит: даже дикое создание, которое первородная природа изначально создала прекрасным, бриллиантовым и могучим, в сильных руках нашего государства неизбежно превращается лишь в безмолвное, покорное украшение интерьера. Живое чучело Короны, которое будет круглосуточно напоминать абсолютно всем вокруг о страшной цене малейшего неповиновения Белым Стенам. Марк высоко поднял свой золотой кубок, пафосно салютуя восседающему на пьедестале королю. - За вечную и ослепительную славу нашей Литерии! - во всё горло выкрикнул он, и колоссальный зал в ту же секунду взорвался ответным, оглушительным ревом придворных. Алекс судорожно сжал в кулаке край своего плаща. Сама извращенная идея создания «живого чучела» была настолько тошнотворной и отвратительной. Если нага действительно замуруют в огромном кристалле эссенции, несчастный командир Сопротивления будет мучительно, медленно умирать на глазах у касты господ целыми десятилетиями, навечно оставаясь лишь красивым, переливчатым памятником имперской тирании. Великий праздничный пир возобновился под хрустальными люстрами с новой, утроенной силой. Дорогое министерское вино непрерывным багровым потоком лилось в золотые кубки, покорные слуги без устали подносили огромные серебряные блюда с редкой дичью, а Великие Герои Чистоты буквально утопали в приторных похвалах двора. Крейг, уже весьма заметно и тяжело охмелевший от алкоголя, развалившись в кресле, вовсю начал вальяжно рассказывать восторженным фрейлинам, как именно он своими собственными руками «ломал хребет этой лесной рептилии», с каждым новым словом мерзко и глупо приукрашивая реальные тактические детали боя. Кастовое ликование в огромном зале было настолько громким и неистовым, что казалось, хрустальные подвески на массивных люстрах вот-вот лопнут от вибрации звука. Но Король Одриан снова величественно поднял свою худую руку, и новая волна тишины, холодная, парализующая и послушная воле монарха, мгновенно накрыла Тронный зал. Правитель медленно, со зловещей плавностью перевел свой взгляд с сияющего от гордости Крейга на густую серую тень Алекса. - Однако, - голос Короля Одриана вдруг стал значительно мягче, внезапно приобретая вкрадчивые, скользкие и почти ласковые нотки векового тирана, - мы сегодня ни в коем случае не должны забывать того, чьё редкое шпионское хладнокровие и проницательный ум позволили этому уникальному лесному трофею предстать перед нами во всем ослепительном блеске жизни, а вовсе не в бледности безжизненной смерти. Одриан сделал плавный, приглашающий властный жест ладонью в сторону застывшего Отреченного. - Выходи на свет, Великий герой... Твое инакомыслие часто кажется нашему двору странным и чуждым, но сегодня оно принесло империи поистине великие плоды. Все твои соратники по Пятерке - это сильные, карающие мечи Литерии, они безупречно умеют разить врага и сокрушать мятежи Системы в зародыше. Но именно ты один сумел вовремя увидеть в хаосе и ярости лесного боя не просто очередного нечистого врага, а колоссальную кастовую ценность. Благодаря твоей догадке, наш «забавный лесной зверек» не был безрассудно разорван в пылу берсеркской ярости. Твой холодный ум, Алекс, сегодня по праву стоит доброго десятка тяжелых боевых щитов. В огромном пиршественном зале в ту же секунду повисла тяжелая, парализующая и душная тишина. Тысячи взглядов высокомерных Жрецов и Лазурных стражников скрестились строго на скромно одетом юноше. Марк, который еще секунду назад самодовольно купался в ослепительных лучах ложной славы, физически почувствовал, как у него в горле мгновенно, горько пересохло. Весь его синий Гнозис Пространства, его личная высшая магия Системы и смертельный ночной риск в Туманных топях - абсолютно всё это в устах Короля внезапно стало ничтожным, вторичным по сравнению с одной лишь архивной «догадкой» этого презираемого задрота. Его холеная челюсть сжалась с такой дикой злобой и завистью. Крейг же от этих слов монарха просто мгновенно побагровел, яростно раздувая ноздри. Земной буллер прямо сейчас чувствовал себя глубоко оскорбленным в самое свое кастовое сердце. Ведь именно конкретно он был тем, кто натужно тащил тяжелую клетку по грязи, а теперь Король Одриан прилюдно благодарит этого ничтожного червя и слабака за то, что тот просто один раз вовремя открыл свой рот?! Глухой гнев, до краев подогретый вином, начал бешено закипать в его берсеркских жилах, стремительно превращаясь в густой, ядовитый свинец под коваными латами. Лишь одна Софи по-прежнему оставалась абсолютно безучастной к происходящему. Она лениво, свысока поправила сверкающую бриллиантовую нить на своем утонченном запястье, скучающе рассматривая идеальное отражение своего лица в золотом кубке. Жалкие мальчишеские разборки парней за мимолетное одобрительное внимание «отца-короля» её сейчас совершенно не трогали - у неё на этом пиру был свой собственный триумф, её баснословно дорогое платье и её кастовая красота Верхнего яруса. Всё остальное для её эго было лишь глупым, ничтожным шумом. - Сегодня вся Священная Литерия должна отчетливо видеть, что на страже империи я искренне ценю не только слепую остроту карательной стали, но и остроту разума. Король уверенным жестом своего золотого посоха прямо указал на пустующее бархатное кресло по правую руку от своего трона - то самое сакральное место, которое обычно по праву занимала отсутствующая Эльза. - Садись прямо здесь, Алекс, - леденящим голосом скомандовал монарх, и его перчатка Чистоты опустилась на подлокотник. - Садись строго рядом со мной и Софи. Конкретно сегодня на этом великом триумфе ты - наш главный почетный гость двора, а вовсе не какой-то блеклый, безмолвный свидетель. В колоссальном тронном зале в ту же микросекунду воцарилась настолько гробовая, парализующая тишина, что в вышине было отчетливо слышно, как тихо догорают фитили в золотых настенных канделябрах. Сделать шаг вперед и подняться по мраморным ступеням на самое высокое королевское возвышение к трону прямо сейчас шпионски означало прилюдно стать частью священного лика самой Литерии, затягивая петлю интриг на своей собственной шее. Алекс медленно, преодолел одну за другой крутые мраморные ступени королевского пьедестала. Каждая из них в эту минуту казалась разуму настоящим эшафотом Системы. Когда он наконец-то сел в массивное резное кресло отсутствующей Эльзы, его пронзительные небесно-голубые глаза невольно встретились в упор со зловещими взглядами Марка и Крейга. Этот безмолвный контакт зрачков прямо сейчас был физически осязаемо больно. Крейг неподвижно стоял далеко внизу у подножия лестницы, судорожно сжимая в своей руке тяжелый кубок настолько сильно, что по чистому золоту металла со зловещим скрежетом пошли глубокие рваные трещины. Его лицо, еще минуту назад сильно побагровевшее от выпитого дворцового вина, теперь в один миг стало мертвенно-бледным от удушливой, парализующей ярости. Как вообще он - Великий всемогущий Герой Стали, единоличный победитель Южных лесов и каратель, отныне должен был прилюдно смотреть на этого никчемного архивного «недомерка» снизу вверх? Марк же рядом близко не шевелился, замерев каменным изваянием, но вокруг его скованных в латы пальцев само пространство залы начало едва заметно, зловеще вибрировать - верный, опасный тактический признак того, что его пространственный Гнозис Порядка уже до предела готов взорваться диким хаосом. Софи, капризно сидевшая по другую сторону от короля, лишь на одно короткое мгновение изящно изогнула свою холеную бровь, цинично оценивая всю глубину этой придворной мизансцены. Она принципиально ничуть не возражала против такого маневра - внезапное появление блеклого Алекса на возвышении прямо рядом с ней лишь добавляло всему этому скучному вечеру особой пикантности и еще сильнее унижало взбешенных парней, что её эгоистичную натуру сейчас вполне искренне забавляло. - Ну же, пейте вино, мои верные подданные! - величественно провозгласил Король Одриан, и парадная придворная музыка на балконах снова оглушительно ударила гостям по ушам, но теперь в её торжественных мотивах уже отчетливо слышались зловещие, панические и тревожные Теневые нотки. - Сегодня в этих Белых Стенах мы все вместе шумно празднуем рождение новой великой легенды нашей империи! Алекс сидел совершенно неподвижно,глядя на ликующий зал с той запредельной высоты пьедестала, о которой он в своей жизни никогда даже не думал. Король Одриан ласково, по-отцовски положил свою сухую ладонь на его плечо, и это лицемерное кастовое прикосновение тирана физически обожгло Алекса изнутри куда сильнее любого имперского каленого клейма. «Ты сейчас расчетливо играешь со мной, как сытый кот играет с пойманной мышью, старый лис...» - подумал Алекс, физически чувствуя, как удушливый, липкий яд ревности Марка и Крейга волнами заполняет всё пространство залы, напрочь вытесняя приторный аромат благовоний. - «Ты нарочно посадил меня на это священное место Эльзы перед всем двором только для того, чтобы они в своей капризной гордыне разорвали мое тело на куски, как только я один выйду за эти массивные дубовые двери. И ты наслаждаешься тем, что стравливаешь нас между сообй». Великий имперский пир продолжался, но конкретно для Алекса всё происходящее под хрустальными люстрами было самой долгой, изощренной психологической пыткой в его жизни. Крейг, чье багровое лицо сейчас застыло в неподвижной, уродливой маске берсеркской ярости, с силой поставил свой недопитый золотой кубок на мраморный стол - удар был настолько сокрушительным, что багровое вино широкими брызгами плеснуло на его зеркально начищенную кирасу Порядка. Он плотоядно наклонился к Марку, который неподвижно сидел рядом в кресле, уставившись невидящим, остекленевшим взглядом в сторону королевского трона. - Ты вообще видишь всё это дерьмо, Марк? - прошипел Крейг, и его хриплый от выпитого вина голос был до краев полон концентрированной, ядовитой человеческой ненависти. - Эта убогая половая тряпка... этот никчемный мерзкий задрот, которым мы в нашей прошлой земной школе канонично все мусорные баки на заднем дворе вытирали, теперь смирно сидит по правую руку от самого Короля Одриана. Он прямо сейчас прилюдно смотрит на нас двоих сверху вниз, Марк. Словно он - наш великий законный господин, а мы - лишь его преданные, безвольные цепные псы на поводке. Марк по-прежнему принципиально не сводил остекленевшего взгляда с неподвижной фигуры Алекса у трона. - Наш мудрый Король Одриан сейчас просто играет с ним перед двором, Крейг, - процедил «Герой Пространства», судорожно сжимая пальцы под столом. - Всё происходящее на этом пьедестале - это всего лишь обычный спектакль для придворных. - Да плевать я с высокой колокольни хотел на все эти их министерские спектакли! - Крейг резко, встал из-за залитого вином стола, сильно пошатываясь от выпитого алкоголя. - Я больше не собираюсь послушно сидеть здесь, как раб, и покорно хлопать в ладоши этой жалкой, убогой пародии на Великого Героя Литерии. Я прямо сегодня ночью найду самый надежный способ наглядно напомнить этому калеке, кем именно он на самом деле является. И я уже точно знаю, с чего именно мне стоит начать эту партию. Крейг бросил быстрый, плотоядный взгляд вверх, на высокий парадный балкон, где Алекс беззвучно сидел в прохладной тени золотого трона Одриана. - У этого задрота в его тихой комнате круглосуточно скрывается кое-что весьма ценное... точнее говоря, кое-кто, на кого я лично уже очень давно положил свой хозяйский глаз, - с ухмылкой прошипел Крейг, поправляя портупею меча. - Роскошное тело этой эльфийской рабыни Лии - это слишком шикарный, недоступный трофей для такого трусливого книжного слизняка, как он. Сегодня ночью я в его каморке одновременно и жестоко отомщу за унижение перед двором, и развлекусь с ушастой красоткой как следует. Пусть этот паршивый слизняк вовсю празднует свой мнимый королевский триумф здесь, на виду у Жрецов, пока я в тишине буду силой забирать себе абсолютно всё то, что этот кретин наивно считает своей личной собственностью. - Крейг, послушай, сейчас явно не стоит этого делать... - начал было Марк, но в его тихом хмельном голосе в эту секунду не было совершенно ни капли твердой уверенности. Его собственная спесивая Героическая гордость Порядка прямо сейчас была слишком сильно, удушливо уязвлена речью Короля Одриана, чтобы по-настоящему, авторитетно останавливать своего пьяного друга от грядущего ночного преступления. Крейг лишь злорадно оскалился и, демонстративно не оборачиваясь назад, уверенным шагом направился прямиком к выходу из парадного зала. Он умело и быстро проскальзывал между кружащимися танцующими парами придворных и изрядно пьяными гостями, пока окончательно не исчез из виду за тяжелыми бархатными портьерами бокового коридора. Алекс, запертый придворным этикетом в резном кресле рядом с королевским троном, на одно короткое мгновение почувствовал странный, парализующий холод, лавиной пробежавший по всему его позвоночнику. Он встревоженно обвел праздничный зал своим лазурным взглядом, отчаянно ища глазами фигуру Крейга, но наткнулся лишь на зловеще пустующее место за пиршественным столом Героев. Внутри Изгоя в ту же секунду всё судорожно сжалось от дурного предчувствия беды. Его небесно-голубые глаза расширились от внезапного, леденящего кровь осознания: та невидимая кастовая клетка, в которую его так пафосно посадил Одриан, была не только золотой, но и абсолютно звуконепроницаемой для его Теневой миссии. Он прямо сейчас физически не имел права внезапно уйти. Он был ультимативно обязан Системой сидеть неподвижно и покорно улыбаться двору, пока чувство тревоги, наполняло его с неимоверной быстротой. Коридор, ведущий к покоям Алекса, был глубоко погружен в сонный полумрак. Крейг остановился прямо перед массивной дубовой дверью, искусно украшенной старинной резьбой и защитным магическим символом героя Литерии. Крейг с силой дернул массивную бронзовую ручку на себя. Закрыто. Берсерк издал короткий, лающий и зловещий хмельной смешок в глухом полумраке коридора. - Заперто значит... - прорычал он, и его огромные кулаки мгновенно начали густо окутываться тяжелым, раскаленным золотым пламенем его разрушительного Дара. - Ты действительно наивно думаешь, что эта жалкая деревянная щепка способна спасти от меня то, что я лично принял решение сегодня забрать себе? Глубоко внутри комнаты эльфийка Лия судорожно вздрогнула всем своим телом. Она мирно сидела рядом с Финном, когда до её слуха сквозь дубовое полотно долетел этот леденящий, пьяный мужской голос. Животный страх, ледяной, липкий и парализующий, мгновенно сковал её тонкие эльфийские мышцы. В её голове сразу же прозвучал приказ Алекса: «Пообещай мне, что ты ни в коем случае не откроешь этот засов, даже если отчетливо услышишь за дверью мой собственный голос». Но прямо сейчас за порогом их крепости находился далеко не Алекс. Там стоял палач. - Финн, быстро спрячься под кровать! Живее! - парализованным от ужаса шепотом приказала она испуганному мальчику, закрывая его своим телом. Крейг в коридоре не стал тратить драгоценное время , он просто широко расставил свои ноги на мраморных плитах пола, концентрируя абсолютно всю свою пьяную ярость в одном сокрушительном физическом ударе. Его золотой Гнозис Стали бешено взревел под кожей, и массивный кулак Героя, в один миг превратившийся в сияющий, слепящий молот Порядка, со всей дури сокрушительно врезался в самый центр дверного полотна. Звук этого столкновения в тишине жилого крыла был оглушительным, страшным. Массивный вековой дуб, даже будучи надежно укреплен защитными заклинаниями, под весом берсерка не просто треснул - он с диким грохотом буквально взорвался щепками, в разные стороны. Тяжелый массивная фигура пьяного Крейга в зеркальных латах тяжело перешагнула через разрушенный порог их единственного безопасного убежища. По пути снимая, эти же самые латы для удобства. Крейг монументально стоял в разрушенном проеме, тяжело, прерывисто дыша от хмеля, и яркий золотой свет от его огромных рук зловеще выхватывал из сырой темноты архивной комнаты фигуру испуганной Лии. Эльфийка до предела вжалась спиной в каменный угол у кровати, мертвой хваткой судорожно сжимая в тонких дрожащих руках тяжелый бронзовый подсвечник. - Ну, здравствуй, красавица, - Крейг плотоядно оскалился, и в его помутневших зрачках в эту секунду не было совершенно ничего, кроме гнусной животной похоти и яростного желания напрочь растоптать то самое единственное, что было дорого Алексу в этих стенах. - Твой великий хозяин сейчас пафосно сидит на королевском троне Верхнего яруса, вовсю лицемерно празднуя свою никчемную жизнь перед Жрецами. А мы с тобой... Мы прямо здесь и сейчас устроим свой собственный, маленький незабываемый праздник. - Знаешь, а ведь я положил на тебя свой хозяйский глаз еще в тот самый самый первый день, когда ты покорно вышла из покоев этого мусора, - Крейг тяжело остановился посреди паркета, лениво оглядывая обстановку комнаты. - Мне тогда было дико досадно от этой картины. Такая редкая, породистая эльфийская кобылка - и вдруг безвольно заперта в конюшне у какого-то бракованного ничтожества, которое даже в нашей прошлой земной школе канонично все мусорные баки на заднем дворе собой вытирало. Всё это - чудовищно несправедливо по законам Системы, ты сама так тактически не находишь, девка? Лия мертвой хваткой еще крепче сжала бронзовый подсвечник в пальцах, её хрупкая спина до упора прижалась к холодному, сырому камню стены. Эльфийка сквозь парализующий страх чутко слышала, как под кроватью испуганно затаил свое дыхание маленький лисенок Финн. - Немедленно уходи отсюда, Крейг... - её голос заметно дрожал от ужаса, но она изо всех сил упрямо старалась звучать твердо перед лицом палача. - Если мой господин прямо сейчас вернется... - Твой паршивый «господин» прямо сейчас у всех на виду рабски лижет пятки Королю на его золотом троне! - Крейг громко, дико захохотал, и этот тяжелый, пьяный и властный смех удушливой волной заполнил всю комнату. - Он покорно сидит там, наверху и панически боится лишний раз вздохнуть без особого разрешения Одриана. Он сюда близко не придет, девка. А если даже чисто случайно и придет... что конкретно этот калека мне сделает, а? Ударит меня по лицу старым архивным свитком? Берсерк сделал еще один тяжелый, уверенный шаг вперед по паркету, до критического предела сокращая между ними тактическую дистанцию. Его помутневший взгляд, похотливо скользил по её изящной фигуре. - Со мной ты прямо сегодня ночью наконец-то по-настоящему узнаешь, насколько безумно страстными, горячими и незабываемыми бывают ночи в нашей ослепительной Литерии. Этот твой задрот Алекс... он ведь и в постели наверняка такой же убогий, как и во всей своей блеклой жизни: серый, пресный, холодный и никчемный калека. Я абсолютно уверен, он тебя за всё время ни мужским размером, ни особым постельным умением ни разу не баловал. А вот конкретно я - это несокрушимая, раскаленная Сталь империи. Я горяч, дьявольски опытен и сексуален во всём. Ты сама даже не заметишь, как со стонами начнешь умолять меня о добавке, когда попробуешь на вкус, плоть истинного самца. Он сделал резкий выпад вперед и наотмашь выбил подсвечник из тонких пальцев Лии. Тяжелый металл со звоном покатился по полу комнаты, оставляя девушку окончательно беззащитной перед хищником. - А ну-ка живо иди сюда к хозяину, - плотоядным шепотом произнес Крейг. - Давай прямо на этой кровати наглядно покажем твоему задроту , как правильно заботится, о женском теле. Крейг упивался своей безграничной Героической властью буллера, жадно вдыхая чистый запах парализующего страха, непрерывно исходящий от тела Лии, и искренне наслаждаясь хрустом дорогого шелка под своими пальцами. Для его помутневшего от алкоголя разума весь остальной мир за пределами кровати в одну секунду полностью перестал существовать. В его ушах стоял лишь собственный пьяный, влажный хохот и прерывистые, тяжелые вздохи беззащитной жертвы. А его похотливые, наглые пальцы уже грубо проникали в самые сокровенные, незащищенные места её тела, заставляя эльфийку лишь парализовано зажмуриться в диком страхе и беззвучно молить палача о пощаде. - Прошу вас... пожалуйста, не надо, - плача шептала Лия, тщетно пытаясь снять с себя героя стали. Подоспевший Алекс со всей яростью наотмашь ударил кочергой Крейга ровно в область левой лопатки и ребер, вкладывая в этот удар, всю свою силу, и магию, которую изучил по древним свиткам. Тяжелый раскаленный металл каминного орудия с глухим, костедробительным звуком встретился с укрепленным телом Высшего Героя. Этот неожиданный удар со спины был настолько мощным и сильным, что огромного Крейга буквально лавиной снесло прочь с перепуганной Лии. Берсерк кубарем пролетел пару метров и влетел в стену. - А-а-а-гх!.. - из пробитого горла поверженного Мучителя в ту же секунду вырвался далеко не боевой клич господина, а сдавленный, болью животный вой. Он лежал лицом вниз судорожно хватая ртом холодный воздух. Тяжелая стальная кочерга Алекса буквально рассыпалась в его руках, из-за удара. Крейг тщетно попытался судорожно опереться рукой о паркет, чтобы подняться, но тут же с хрипом бессильно повалился обратно на спину, удушливо отплевываясь на ковер багровой кровавой пеной. Алекс молча стоял в центре комнаты. - Ну же, просто посмотри на меня внимательнее, Крейг, - голос Алекса прозвучал пугающе тихо.- Посмотри прямо сейчас на того самого «задрота», который только что без лишних слов, как последнюю падаль, вышвырнул тебя из постели как плешивого, паршивого пса. Крейг наконец-то с трудом поднял свою тяжелую голову. На его бледном лице застыло выражение непонимания. Как это, его, великого и неприкасаемого Крейга, безжалостно распластали по паркету обычным грязным куском каминного железа. - Ты...ты теперь самый настоящий покойник, задрот... -прохрипел он сквозь сжатые зубы. - Я самолично по кусочкам сотру твое тело в пепел... - Ну так попробуй сделать это, Крейг, - Алекс сделал еще один уверенный шаг вперед. - Но только помни: сегодня ночью в этой комнате нет Короля Одриана, который бы трусливо тебя защитил от меня. Здесь сейчас находишься только ты один и все твои былые гнилые грехи. Алекс медленно, размеренным шагом приближался к нему в полумраке покоев. - Ну же, постарайся хорошенько вспомнить нашу прошлую зжизнь на земле, Крейг, - тихо, спросил Алекс,останавливаясь всего в одном шаге от поверженного берсерка. - Помнишь ли ты во всех красках, как ты и Марк на переменах запирали меня в шкафчике, обливали ледяной водой из ведер и громко смеялись на весь коридор, говоря, что я из-за своей бракованности никогда в жизни не стану одним из вас? Крейг поднял свою голову, его перекошенное от боли лицо было мертвенно-серым, а в помутневших зрачках застыла дикая, парализующая смесь животной ярости и полного человеческого непонимания происходящего. - Ты... ты всё равно всегда был... и останешься здесь полнейшим никем... - удушливо, прохрипел он, харкая на ковер. - Нет, ты в корне ошибаешься, Крейг, я все эти долгие месяцы терпеливо ждал своего часа, - Алекс плавно, наклонился вплотную к его лицу, и его небесно-голубые глаза на секунду вспыхнули лазурным пламенем. - Ты ведь гордишься своей несокрушимой «Сталью», верно? Но просто посмотри на самого себя прямо сейчас. Великий непобедимый Герой Литерии, фаворит королевского двора, вечный любимец холеных придворных женщин... беспомощно лежит в грязи, насквозь избитый и покалеченный ржавой каминной железкой. Тебе самому в эту минуту не кажется всё происходящее запредельно ироничным, а? Ты сегодня с треском проиграл вовсе не высшей магии Древних Рас. Ты позорно проиграл обычному книжному «задроту» с кочергой в руках. Крейг в бешенстве судорожно попытался выкрикнуть в ответ очередное оскорбление, но из его рта вышла лишь кровавая пена. - Знаешь, в чём заключается твоя самая настоящая, удушливая жизненная трагедия, Крейг? - Ты в своей пьяной спеси всерьез думал, что Лия - это всего лишь твой очередной легкий трофей. Но ты в итоге даже не сумел забрать его себе. Ты на самом деле настолько жалок, слеп и ничтожен, что тебе приходится силой пытаться взять беззащитную рабыню просто потому, что абсолютно ни одна свободная женщина в Белых Стенах никогда в жизни не посмотрит на тебя без дикого отвращения, если у тебя в руках не будет карательного меча Порядка. Ты - всего лишь пустая, гнилая оболочка Системы, Крейг. Без своего Гнозиса Стали ты прямо сейчас не стоишь даже той самой каминной кочерги, которой я тебя сокрушил. Алекс неторопливо выпрямился во весь рост. - Ты ведь теперь дико боишься, что завтра утром обо всём случившемся здесь позоре внезапно узнает Марк. Или капризная Софи. Просто мысленно представь себе их громкий, издевательский смех, когда они своими глазами увидят раны и поймут, кто именно их тебе поставил. Вся твоя фальшивая «великая слава» раз и навсегда бесславно закончилась сегодня ночью в этой комнате. Отныне, абсолютно каждый раз, когда ты будешь самовлюбленно смотреть в зеркало в своих роскошных покоях, ты будешь видеть там вовсе не Великого Героя Литерии, а лишь убогого, побитого пса, который беспомощно скулил в грязи под ногами у презираемого тобой Отреченного. Крейг в полном параличе духа медленно закрыл свои помутневшие глаза, и по его грязной щеке, смешиваясь с серой пылью и кровью, беззвучно скатилась одинокая слеза полной, бессильной злобы. Его раздутое Героическое эго, его единственная кастовая опора во всей этой измененной Системе, прямо на его глазах было окончательно и безжалостно размолото в прах. - Дорогу Его Королевскому Величеству! - эхом прозвучал сухой, ультимативный голос министерского герольда. В комнату неторопливым, величественным шагом вошел сам Король Одриан. Монарх Литерии со стороны выглядел на удивление спокойным, бледным и невозмутимым, но его взгляд, хищно впитал в себя абсолютно каждую деталь ночной потасовки: дрожащую, испуганную Лию в разорванной одежде, на шелковых простынях кровати, обломки мебели и Крейга, который беспомощно скулил в углу у стены, тщетно пытающегося прикрыть свои раны. Следом за королем внутрь покоев быстрыми шагами взволнованно вошли Марк и Софи. Марк на пороге замер, и всё его холеное лицо уродливо исказилось от дикого недоумения и ярости, когда он увидел своего лучшего непобедимого друга в столь позорном, унизительном состоянии. Софи же брезгливо, привычным жестом прикрыла нос надушенным шелковым платком, но в её глазах, вспыхнуло нескрываемое, извращенное и почти восторженное женское любопытство. - Какое... поистине любопытное и нетривиальное завершение нашего великого имперского праздника, - Король Одриан медленно, прошел в самый центр комнаты, мерно постукивая своим золотым посохом по полу. - Я-то думал, Алекс, что ты сегодня просто сбежал с моего королевского пира от банальной скуки. Но, кажется мне, ты нашел себе развлечение куда более интересное и захватывающее, нежели праздничный пир. - Ваше... Королевское Величество... - Крейг тяжело, попытался приподняться на одном локте, крупно харкая багровой кровью прямо на белоснежный сапог короля. - Он... этот паршивый ублюдок... подло напал на меня... со спины... Одриан в своем леденящем величии даже не посмотрел на хрипящего берсерка. Всё его внимание сейчас было приковано к Алексу. - Этот человек пьяным силой ворвался в мою закрытую комнату и посягнул на честь моей собственности, - голос Алекса звучал твердо и холодно. - Я всего лишь законно защищал то уникальное имущество, которое официально принадлежит мне по вашему же суверенному указу, Король. Или священное право Героя на абсолютную безопасность своего личного дома внутри Литерии отныне больше ничего не стоит в Белых Стенах? Марк в бешенстве сделал один стремительный шаг вперед, и его скованные броней кулаки мгновенно, агрессивно окутались ярким синим пламенем пространственного Гнозиса: - Да ты как вообще посмел поднять свою грязную руку на Героя Стали, паршивый мусорный задрот?! За это преступление в империи полагается только самое суровое, смертельное наказание! - Молчать! - Одриан со всей дури сокрушительно ударил золотым посохом о каменный пол, и мощная невидимая магическая волна Порядка заставила синее пламя Марка в ту же микросекунду бесследно погаснуть. Король медленным, подошел к Алексу вплотную, сократив дистанцию до пары сантиметров. - Ты всего лишь законно защищался, - наконец-то произнес Король Одриан, и в его голосе прозвучало нечто, глубоко похожее на искреннее одобрение сильного правителя. - Но ты сделал слишком... Эм... эффективно. Великие Герои никогда не должны грызть друг другу глотки из-за рабынь Нижнего города, Алекс. Подобный позорный внутренний раскол слишком сильно ослабляет перед Жрецами мой суверенный Гнозис Порядка. Одриан резко, обернулся к застывшей в проеме Лазурной страже: - Немедленно унесите Крейга в закрытый лазарет. И наглухо заприте его там под охраной до тех пор, пока этот дурак раз и навсегда не научится контролировать свою похоть. А ты, Алекс... - король прищурился, в упор глядя на парня. -Сегодня ты безоговорочно победил в этой комнате. Но твердо помни: в Литерии победителей всегда судят в сто крат строже и безжалостнее, чем обычных проигравших калек. Молодые стражники Литерии поспешно подхватили под руки обмякшее, тело Крейга. Тот удушливо, прерывисто хрипел, всё еще тщетно пытаясь сохранить хоть какие-то жалкие остатки своего былого Героического достоинства. Софи, медленно, грациозной походкой проходя мимо них к выходу из покоев, на секунду остановилась у кровати, презрительно посмотрев на обнаженную эльфийку. - Какое же ты всё-таки убожество, Крейг, - бросила она со стороны ядовитым шепотом, который в наступившей гробовой тишине комнаты отчетливо услышали абсолютно все присутствующие. - Ты всегда был обычным неотёсанным животным, но я даже не думала, что ты еще и настолько похотливое и трусливое животное. Король Одриан удовлетворенно кивнул головой, и вся его министерская золотая процессия наконец-то начала неторопливо покидать комнату. Монарх ушел по коридору самым последним, оставив после себя в душном полумраке лишь характерный запаххолодного имперского золота. Разбитая дубовая дверь - точнее сказать, то убогое рваное крошево, что от неё осталось после золотого удара - сиротливо замерла в открытом проеме. Во комнате в ту же секунду воцарилась мертвая, звенящая тишина. Алекс взял с кресла мягкий шерстяной плед и сделал один решительный шаг по направлению к кровати, страстно желая укрыть Лию от прохлады, защитить и просто элементарно прикрыть ее наготу. - Лия... - очень тихо позвал он её, бережно протягивая к ней руки. - Не смей трогать меня! - её дикий, парализованный крик, внезапно сорвавшийся на оглушительный ультразвук, наотмашь ударил Изгоя прямо в самую грудь, заставляя замереть на месте. Лия в судорогах отпрянула назад, забиваясь еще глубже в самый дальний угол кровати, а её глаза в полумраке были до краев полны безумного, дикого страха жертвы. Для её израненного эльфийского разума прямо сейчас не существовало абсолютно никакой тактической развилки между разрушительным золотым Гнозисом Крейга и худыми руками Алекса. Весь этот жестокий человеческий мир мужчин Литерии в одно мгновение полностью слился для неё в одну сплошную, удушливую и смертоносную угрозу. Алекс парализовано замер на месте. Его худые руки, бережно держащие шершавый плед, бессильно опустились вниз. Он медленно сделал один шаг назад от кровати, затем еще один, пока окончательно не уперся своей спиной в стену. Его пронзительные небесно-голубые глаза мгновенно потускнели. Он ведь на самом деле не сделал этим вечером абсолютно ничего плохого. Он на чистом адреналине яростно бежал через весь огромный парадный дворец, он осознанно рискнул своей жизнью перед лицом Короля, он хладнокровно защитил свой единственный дом от насильника... Но этот суверенный дом всё равно был безвозвратно разрушен. Бывшие земные одноклассники-буллеры даже здесь забрали у него самое последнее и ценное - хрупкое доверие близких и покой. Теперь даже здесь, в его личных покоях, он снова остался абсолютно один против всей вселенной. Из-под кровати робко, мелко дрожа, наконец-то высунулся зверолюд Финн, глядя на своего господина с немым детским ужасом, и Алекс понял: этот страшный вечер заживо убил в них троих нечто такое сакральное, что отныне нельзя будет исцелить совершенно никакой магией. А великий королевский пир в Тронном зале, тем временем беззаботно продолжался - тоталитарная Литерии Одриана принципиально никогда не умела долго скорбеть по чьей-то растоптанной чести или сломанной жизни нелюдей. Алекс отрешенно сидел прямо на холодном каменном полу коридора, бессильно прислонившись спиной к деревянному косяку выбитой дубовой двери. Он просто безмолвно сидел в полумраке, положив худые ладони на свои колени, и неподвижно смотрел в глухую пустоту перед собой. Его небесно-голубые глаза почти полностью перестали светиться первородной силой - в их лазерной глубине сейчас осталась лишь тусклая, выгоревшая лазурь истощения. А внутри разгромленной комнаты в это время медленно происходило то самое, что отныне должно было происходить без его личного участия. Маленький Финн, непрерывно дрожа всем своим худым телом, помогал эльфийке, как мог: бережно принес ей из шкафа целую одежду, аккуратно подал стакан с прохладной водой. Лия принимала всю его детскую помощь абсолютно молча, её движения были механическими, блеклыми, как у старой сломанной куклы. Она безропотно позволила ребенку укрыть свои плечи шерстяным пледом, и уже совсем вскоре они оба забылись в глубоком сне, крепко прижавшись друг к другу на кровати. Глухая ночь еще даже близко не успела смениться прохладным рассветом Верхнего яруса, когда в пустом полумраке коридора жилого крыла снова отчетливо раздались тихие шаги. На этот раз они были на удивление мягкими, размеренными и неторопливыми. - Искренний покой вашему дому, Герой... - внезапно прозвучал в тишине сухой и монотонный голос министерского чиновника. Алекс медленно, настороженно поднял свою голову вверх. Прямо перед ним в проходе монументально стоял один из Верховных Жрецов Храма Порядка в церемониальном облачении, в безмолвном сопровождении двоих крепких мастеров-камнерезов. В своих сильных руках рабочие бережно держали колоссальную, массивную плиту, целиком вырезанную из сакрального белого дерева земли и густо испещренную по краям сияющими золотыми рунами Системы. - Наш мудрый Король Одриан приказал министерству немедленно заменить вашу старую разбитую дверь на новые, укрепленные рунные «Врата Тишины». Это личный бесценный подарок от Его Величества всем Героям после сегодняшнего... досадного. Отныне, даже самый чистый и яростный Гнозис не сможет физически поцарапать этот священный порог без вашего личного, добровольного приглашения войти внутрь покоев. Алекс медленно, поднялся на ноги. Кивком благодаря прислугу. - Вы сегодня закончите установку? - спросил Алекс. - Да, Великий герой, - А так же,Король Одриан будет ждать вас утром, в малом зале, Алекс. Спите сегодня спокойно. Сегодня ночью больше абсолютно никто во дворце не посмеет грубо нарушить ваш мир. Когда установку двери была завершена, мастера размеренным шагом ушли по коридору, Алекс так и остался стоять один перед новой, сияющей идеальной белизной дверью. Она выглядела запредельно чужеродно в этом темном коридоре жилого крыла. Парень бережно коснулся ладонью прохладного белого дерева, и золотые знаки мягко, мерно запульсировали прямо под его пальцами, подтверждая - Замок намертво заперт от всего внешнего мира. Он не стал входить внутрь комнаты. Алекс не хотел лишний раз пугать Лию посреди ночи резким звуком открывающейся двери. Он просто снова опустился на холодный каменный пол коридора прямо рядом со своим новым сияющим порогом, поджав колени. Теперь, когда между его убежищем и пьяной яростью Крейга монолитно стояла несокрушимая защитная магия самого короля, он наконец-то со спокойной совестью позволил своим уставшим небесно-голубым глазам закрыться в темноте. «Спите спокойно...» - подумал он, мысленно обращаясь к тем двоим дорогим существам, что сейчас спали под надежной защитой, прижавшись друг к другу. - «Теперь я - не единственная ваша защита в этих стенах. Спи покойно, Лия. Спи, маленький Финн. Я буду неподвижно сидеть здесь, на страже вашего сна.