Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Первые лучи солнца застали Алекса на том же месте у стены. Он медленно поднялся. Затекшие за ночь мышцы отозвались тупой болью. Лазурный взгляд на мгновение задержался на белой поверхности новой двери. Золотые знаки мерцали ровным светом - внутри комнаты всё было тихо. Он протянул руку к бронзовой ручке, но замер. Пальцы мелко дрожали от пережитого ночью адреналина. Алекс представил, как тихо входит внутрь, как скрипит половица, и как испуганная Лия вскидывается на кровати, видя в нём не спасителя, а монстра, который принес в её жизнь насилие и кровь. «Не сейчас», - подумал он, опуская руку. - «Пусть поспят в тишине. Без меня им будет спокойнее». Он не стал переодеваться перед встречей с королем. Мятая рубашка плащ со следами крови Крейга стал его истинным нарядом - более честным, чем шелковые туники жрецов. Алекс развернулся и направился к Тронному залу. Шаги гулко разносились в пустых, еще не убранных после пира галереях, где пахло пролитым вином и увядшими цветами. Одриан ждал его в малом кабинете. Здесь не было золотого блеска и толпы - только тяжелые шкафы из темного дуба, запах старого пергамента и холодный утренний свет, падающий на карту королевства. Король сидел у окна, попивая прозрачный настой из тонкой чаши. - Ты пришел раньше, чем я ожидал, мальчик, - Одриан не обернулся, но Алекс почувствовал его тяжелый взгляд. - Ты даже не зашел в покои, чтобы сменить вещи. Что это означает, Алекс? Демонстрация пренебрежения или обычная небрежность? - Это реальность, Ваше Величество, - Алекс остановился в центре комнаты. Его небесно-голубые глаза встретились с отражением короля в оконном стекле. - Вчерашняя ночная реальность Литерии. Король медленно повернулся в кресле. В его пристальном взгляде не было ярости или гнева - только холодный, почти научный интерес. - Ты сильно удивил меня вчера ночью, Алекс. Я всегда считал тебя лишь тенью своих могущественных соратников, полезным дополнением к их силе. Но ты... ты вчера сломал Крейга. Что за магию ты использовал к герою Стали?! Одриан встал и подошел к Алексу вплотную. - За подобное преступление я обязан наказать тебя перед строем гвардии, Отреченный. За публичный подрыв моей мощи. Но... - Одриан сделал паузу, и его тонкие губы тронула едва заметная улыбка. - Мне всегда нравились скрытые инструменты, которые могут резать неожиданно остро. Скажи честно, чего ты хочешь на самом деле? Твоя верность больше не кажется мне безусловной. Король замер, ожидая ответа. В кабинете стало так тихо, что слышался шелест листвы в королевском саду. Алекс поднял голову. Его небесно-голубые глаза встретились с испытующим взором короля. - Чего я хочу? - Алекс едва заметно улыбнулся. В этой улыбке не было ни вызова, ни страха. - Знаете, Ваше Величество, до того как попасть сюда, я прожил сотни жизней. В книгах, в играх, в чужих фантазиях. Я с детства мечтал оказаться там, где магия - это не строчки на бумаге, а воздух, которым дышишь. И вот я здесь. Он сделал шаг к окну, глядя на сияющие в рассветных лучах золотые шпили города. - Литерия... этот мир для меня особенный. Исполнение всего, о чем я грезил. Я не хочу власти, как Марк, и мне не нужны гаремы, как Крейгу. Я просто хочу здесь жить. Изучать этот мир, созидать, видеть, как он дышит. И я не хочу в один прекрасный день потерять всё это из-за чьих-то пьяных выходок или бессмысленной жестокости соратников. Одриан прищурился, обдумывая услышанное. - Ты говоришь как эстет, Алекс. Или как расчетливый коллекционер. Ты хочешь сохранить наш новый экспонат в целости? - Я хочу, чтобы экспонат оставался живым, - отрезал Алекс, глядя на короля. - Вчерашнее столкновение не было борьбой за влияние. Это была защита моего права на покой. Если Литерия - это рай, который вы построили, то почему в этом раю Герой должен спать с кочергой под рукой? Я хочу проявлять к вам верность, Ваше Величество. Но не ту, что строится на страхе, а ту, что основана на праве созидать. Король долго молчал, мерно постукивая костлявыми пальцами по краю фарфоровой чаши. В мире, одержимом силой, слепой яростью и объемом эссенции, тихое желание «просто изучать и мирно творить» выглядело безумием - или самой хитрой маскировкой шпиона. - Просто изучать и мирно творить, говоришь? - повторил Одриан, прищурив помутневшие зрачки. - Что ж. Это дорогая цена в наше угасающее время. Но раз ты так ценишь этот мир, ты поможешь мне его сохранить. Изучай нага.Твори то, что поможет Литерии выжить. Но помни: если твоё творчество пойдет вразрез с моей волей, я сам уничтожу твой «мир мечты» вместе с тобой и твоей рабыней. Алекс отвесил монарху глубокий, этикетный поклон. Его разум праздновал победу - он легально, из рук самого тирана получил то, чего так желал: сквозной доступ к тайнам Литерии и право на изучение нага. - Я услышал вас, мой Король, - тихо произнес он, поправляя серый плащ. Алекс вышел из кабинета, всё еще чувствуя на плече могильную тяжесть костлявой ладони Одриана. Массивная дубовая дверь за его спиной бесшумно закрылась, отсекая холодный полумрак королевских покоев. Но он не успел сделать и двух шагов по ковру. - Ну надо же... какая удивительная встреча, - в тишине пустого коридора раздался медовый, певучий голос Софи. - Наш безмолвный серый кардинал наконец-то соизволил обрести собственный голос перед властью. Софи стояла у высокого окна галереи, лениво прислонившись к мраморному подоконнику. В тонких руках она держала папку с новыми указами для глашатаев - её работа по поддержанию иллюзии величия Литерии перед толпой. В блеклом утреннем свете её платье казалось сотканным из чистого, мерцающего жемчуга. Она оттолкнулась от стены и со скучающей грацией хищницы пошла по ковру навстречу Алексу. Она не стала останавливаться на безопасном расстоянии. Софи подошла вплотную, так что Алекс почувствовал аромат её духов - сложную, дурманящую смесь редких цветов и чего-то острого, металлического. - Знаешь, Алекс... - Софи медленно подняла руку и кончиками пальцев коснулась его бледной щеки, прямо над старым рваным шрамом. Её прикосновение было прохладным, но кожу в этом месте словно обожгло каленым железом. - Я очень внимательно смотрела на тебя вчера вечером в зале. И сегодня на рассвете, когда ты выходил от Короля. Знаешь, что я на самом деле увидела в твоей темной фигуре? Алекс замер. Он хотел отпрянуть назад, в тень колонн, но тело словно предало его, налившись странной, свинцовой тяжестью. - Я увидела настоящее мужество, - едва слышным, медовым шепотом произнесла она. Её пальцы скользнули ниже по его шее к плечу, слегка сжимая плотную ткань запыленного плаща. - Твою настоящую, тихую силу, которую не нужно выставлять напоказ, как это делают Крейг или Марк. Раньше во всей этой школе я видела только твой капюшон и книги. Я была слепа. Но то, как ты ударил... и то, как ты сейчас стоишь перед Королем... Алекс почувствовал, как к лицу приливает жар. Предательский румянец проступил на его бледной коже, а небесно-голубые глаза ярко заблестели, отражая жемчужное сияние её платья. Сердце забилось чаще - не от любви, а от оглушительного, непривычного признания его ценности той, кто всю прошлую жизнь считала его никчемным мусором. - Отныне ты - наш Хранитель, - Софи чуть склонила голову набок, и прядь её золотистых волос коснулась его груди. - У тебя в руках ключи от всех дверей. И я думаю... нам стоит общаться чаще, Алекс. Ведь мы оба заботимся о величии Литерии, не так ли? Она одарила его своей самой ослепительной улыбкой и, обдав облаком приторных духов, направилась в кабинет Одриана. Алекс остался стоять в пустом коридоре. Его лицо до сих пор горело, а в уставшей голове шумело от нахлынувших эмоций. Он ясно понимал, что Софи ведет свою расчетливую игру, что она - лишь ядовитая змея в бриллиантах. Но её прикосновение оставило на коже след, который было не смыть простой водой. Он еще долго стоял неподвижно, глядя в спину удаляющейся Софи. Приторный аромат её духов с металлическим оттенком казался осязаемым, как невидимое клеймо на плече. Алекс медленно поднял руку и коснулся щеки, всё еще ощущая прохладу её пальцев. В голове по-прежнему шумело после ночного штурма, но сквозь этот гул начала пробиваться кристально чистая, ледяная мысль хакера. Контроль над собой вернулся полностью. Алекс вспомнил первый школьный день на Земле. Он тогда заблудился в коридорах, не зная никого. Случайно зашел в полупустой класс и увидел их двоих - Софи и Крейга. Чужая тайна, которую он не просил. Крейг тогда ничего не сделал, но взгляд, которым они обменялись, стал началом кошмара. Последовавший за этим многолетний буллинг был лишь способом стереть ту неловкость, превратить свидетеля в ничтожество, чьему слову никто не поверит. И вот теперь Софи сама коснулась пальцами его лица. Алекс опустил руку. Его небесно-голубые глаза в полумраке галереи вспыхнули недобрым, леденящим светом. Он понял: Софи ведет свою игру против Марка и покалеченного Крейга, расчетливо пытаясь использовать его как новую пешку на доске. Но он больше не собирался быть просто фигурой. «Ты хочешь мужества, Софи?» - подумал Алекс, и на его бледных губах появилась едва заметная улыбка. - «Хочешь серебряную шкуру нага, о которой мечтала у клетки? Думаешь, что можешь купить мою преданность парой ласковых слов?» В его разуме, привыкшем к сложным схемам игр и книг, начал выстраиваться план. Если Софи ждет от него поклонения, он даст ей его. Он станет тем самым «влюбленным безумцем», которого она ожидает увидеть. Это даст Сопротивлению идеальное прикрытие. Если он ради неё решится на убийство пленного Селиана, никто не заподозрит, что под этим кровавым подарком скрывается путь к свободе для нага. Алекс глубоко вздохнул, стараясь унять сердцебиение. Нужно было вернуться в комнату, увидеть Лию и Финна, смыть с себя этот аромат интриг Софи. Но теперь он шел туда не просто как защитник. Он нашел способ обрушить этот золотой фасад, хладнокровно используя против империи единственное, что в ней оставалось искренним - всепоглощающую жадность к силе. Алекс уверенно толкал перед собой тележку, уставленную серебряными блюдами. Повара на кухне, привыкшие к странностям «Отреченного», молча передавали ему подносы: Хранитель пожелал завтракать в уединении, и никто не смел перечить воле того, кто вчера сидел по правую руку от Короля и вышвырнул Крейга из комнаты. Запах свежего хлеба, вяленого мяса, сочных персиков и ягодного сока заполнял полумрак коридора. Гора яств, которой хватило бы на небольшой пир фрейлин. Алекс знал: за порогом его комнаты ждут те, кто за последние дни забыл вкус нормальной еды. Он остановился перед белой дверью покоев. Золотые руны мягко вспыхнули в полумраке, узнавая хозяина, и замок беззвучно открылся. Алекс вкатил тележку внутрь комнаты и запер «Врата Тишины» на все тяжелые железные засовы. В комнате послевчерашнего было тихо. Лия сидела у окна, закутанная в шерстяной плед, а Финн примостился на кровати, рядом с ней. При виде Алекса мальчик испуганно вздрогнул и инстинктивно втянул голову в плечи. Но когда до него донесся аромат жареной птицы и сладостей, его глаза расширились. - Я принес завтрак, - негромко произнес Алекс, стараясь, чтобы его уставший голос звучал обыденно. Он аккуратно, стараясь не шуметь посудой, начал расставлять принесенные тарелки стол: золотистый гарнир, истекающее соком мясо, вазы со спелыми фруктами и пирожные, усыпанные сахарной пудрой. Лия при виде этого изобилия медленно поднялась со своего места. Но она смотрела не на серебряные блюда, а строго в упор на Алекса. Её ноздри едва заметно дрогнули - приторно-сладкий, тяжелый металлический аромат духов Софи, который всё еще невидимой вуалью держался на его порванном сером плаще, мгновенно ворвался в её маленький мир, как чужое, враждебное присутствие. - От вас пахнет... фальшивыми цветами Литерии, - очень тихо, сорвавшимся голосом произнесла эльфийка. В её певучем тоне Алексу послышалась не девичья ревность, а глубокая, горькая печаль. - Вы, похоже, долго сегодня на рассвете были у Короля и его свиты. - Я был там, где должен находиться по законам этой шахматной партии, Лия. Только ради того, чтобы вы двое отныне могли есть в безопасности, - Алекс хладнокровно, пряча взгляд, пододвинул уцелевший стул ближе для Финна. - Пожалуйста, просто ешьте. Всё это на столе - отныне ваше. Я даю слово, в этой комнате больше никогда не будет голода и страха перед кастой господ. Это лишь малая часть из того, что я могу для вас сделать. Финн робко протянул худую руку к спелому персику, а затем, не выдержав голодного спазма, жадно, диким зверьком впился зубами в его сладкую мякоть. Лия же продолжала стоять у стола, безотрывно глядя под серый капюшон Алекса. Она своим первородным чутьем эльфийки отчетливо видела пунцовый румянец, который еще не сошел с его бледной кожи после прикосновения Софи, и прекрасно понимала: пока она в панике дрожала за выбитой дверью от каждого шага стражи, Алекс на самом верху безмолвно платил за их безопасность чем-то, что было для него дороже крови - своим достоинством перед теми, кто его презирал. Алекс молча наблюдал, как голодный мальчик за обе щеки уплетает медовое пирожное. В его комнате сейчас было значительно больше еды, чем обычно - он выбрал самые дорогие деликатесы, которые готовили для Героев, словно пытался этим изобилием поскорее закрыть ту страшную брешь в безопасности их дома, которую ночью пробил Крейг. Но Лия едва прикоснулась к хлебу. Её пристальный взгляд был прикован к пятнам крови на его сером плаще и к левому плечу туники, откуда до сих пор исходил приторный цветочный аромат. - Я сейчас переоденусь в чистое, - коротко бросил Алекс. Он ушел в гардеробную, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись в одиночестве, Алекс с тяжелым вздохом облегчения стянул пропыленный плащ и испачканную тунику. Каждый шорох ткани гулко отдавался в тишине, но за тонкой стеной было слышно только тихое чавканье Финна и мерный стук ножа о тарелку - Лия всё же превозмогла оцепенение и начала резать персики для мальчика. Алекс подошел к мраморному тазу с прохладной водой. Он умывался долго, яростно смывая с лица и шеи остатки ощущений от пальцев Софи. Ему казалось, что этот ядовитый запах намертво въелся в саму кожу. «Она сознательно коснулась моего шрама...» - Алекс посмотрел на свое бледное отражение в старый, покрытый паутиной осколок зеркала на стене. В его разуме, привыкшем к сложным схемам игр, снова и снова прокручивались мельчайшие детали грядущего плана. Если Софи в своем высокомерии считает, что легко купила его преданность мимолетной лаской, он даст её эго самый весомый повод в это верить. Крейг в лазарете скоро узнает, что презираемый им «задрот» не просто переломал ему ребра, но и занял его место в свите Короля и в мыслях самой Софи. Это бешенство заставит покалеченного берсерка действовать грубо, вслепую и совершать ошибки на глазах у Жрецов. Алекс надел чистую темно-синюю рубашку и свежий, пахнущий лавандой плащ Хранителя. Поправив жесткий воротник, он вышел из гардеробной обратно в разгромленную комнату. Лия уже успела убрать со стола лишние приборы, оставив только чашки с горячим травяным чаем. Она больше не отшатывалась от него, но в её глубоких глазах всё еще жила та настороженная, парализующая тишина, которая пугала Алекса сильнее, чем монарший гнев Одриана. - Сегодня после полудня я пойду в Главную библиотеку, - негромко произнес он, присаживаясь на край дубового стола. - Мне необходимо найти закрытые записи о физиологии и генетическом коде расы нагов. Если мы хотим... - он на мгновение запнулся, бросив быстрый взгляд на жующего сладости Финна, - если мы хотим успешно двигаться дальше, мне нужны знания Древних Рас, которых нет в обычных учебниках. Лия понимающе кивнула, бережно собирая ладонью оставшиеся крошки со скатерти. - Пожалуйста, будьте осторожны на этих этажах, Алекс, - тихо шепнула она, поправляя шерстяной плед на плечах. - Тот приторный аромат духов... Софи никогда не делает мужчинам подобные подарки просто так, от чистого сердца. Она всегда берет со своих кукол самую страшную плату. - Я знаю, Лия, - Алекс поднялся на ноги, направляясь к выходу из покоев. - Но в этот раз платить по счетам будет именно она. Перед тем как отправиться в библиотеку, Алекс сначала свернул к Западной Башне. В его кожаной сумке, помимо пустых свитков для записей, теперь лежали свежий хлеб, вяленое мясо и фляга с водой - он лично отобрал лучшее с тележки деликатесов, которую привез с кухни. Новый статус личного Хранителя позволял ему открыто, проходить в любые сектора замка. Но Алекс всё равно старался двигаться по переходам быстро, не привлекая лишнего внимания стражи. Стража у дверей подземной темницы встретила его без лишних вопросов. Один из гвардейцев, завидев плащ Хранителя на плечах Алекса, поспешно, со скрежетом портупеи вытащил из-за пояса связку ключей. - Господин Хранитель, вы рано, - доложил солдат. - Жрецы еще не закончили утреннюю молитву, так что внизу никого нет. - Тем лучше для работы, - хладнокровно бросил Алекс, забирая тяжелый ключ от камеры. - Мне нужна тишина для замера магического фона. Спустившись по сырым, скользким от конденсата ступеням, парень бесшумно вошел в камеру. Селиан сидел в центре клетки, прислонившись спиной к прутьям решетки. Его лазурно-серебряная чешуя под слоем осевшей пыли казалась тусклой, но взгляд изумрудных глаз оставался ясным и острым. Алекс подошел вплотную к клетке и поставил принесенный сверток с едой на пол. - Просто тихо ешь, - на древнем языке нагов произнес он, стараясь говорить как можно тише. - Сегодня во дворце праздничная суета, жрецы из-за пира могут забыть про тебя до заката. Я принес воды, хлеба и мяса. Этого запаса должно хватить до вечера. Селиан со скрежетом рунных кандалов потянулся когтистой рукой к фляге. Цепи громко звякнули в тишине. Он сделал жадный глоток, и Алекс увидел, как по его израненному горлу пробежала судорога физического облегчения. - Ты слишком сильно рискуешь головой, странный человек... - едва слышным змеиным шелестом прошипел наг, отрываясь от воды. - Твои соратники наверху празднуют победу над моим лесом, а ты тайно бегаешь в подземелье к пленному «зверьку». Зачем? Чтобы я не сдох раньше, чем ты начнешь меня изучать для Короны? Алекс опустился на корточки в сырую тюремную грязь напротив решетки. Его небесно-голубые глаза смотрели на израненного Лорда нагов с усталым человеческим спокойствием. - Я пришел сюда не как тюремщик, Селиан, - очень тихо, у самого железа ответил Изгой. - Вчера ночью один из тех, кого ты называешь моими соратниками, пьяным ворвался в мой дом и чуть не уничтожил мой мир. В те минуты у постели Лии я понял: в этом мире нет разницы между тобой в железной клетке и мной в моих покоях. Мы оба для этой Системы - одинаковый, безликий ресурс. Но пока мы продолжаем дышать вопреки кандалам, у нас остается шанс обмануть этого кукловода на золотом троне. Селиан замер с надломленным куском хлеба в длинных когтистых пальцах. Предводитель Сопротивления долго всматривался сквозь ржавые прутья в бледное лицо Алекса, словно пытался отыскать в его зрачках подвох или ложь, но нашел лишь отражение той же боли, которую чувствовал сам. - Ты странный воин, Алекс... - наг наконец начал есть, и в его змеиных движениях появилось больше уверенности. - Твои слова пахнут правдой, но твои глаза... в этой темноте они светятся древней силой земли, о которой ты сам еще не всё знаешь. Будь осторожен, человек. Жрецы придут скоро. Они будут искать в моей крови то, чего там нет. - Я знаю, Селиан, - Алекс поднялся из тюремной грязи, поправляя полы плаща Хранителя. - Сегодня я весь день буду в Главной библиотеке. Я найду способ сбить их со следа. Просто ешь и копи силы. Они тебе скоро понадобятся для побега. Он вышел из камеры, со звоном заперев рунный замок и оставив Селиана в полумраке. Отдав ключи страже у винтовой лестницы, парень направился наверх. Теперь, когда пленник был накормлен, Алекс мог погрузиться в пыль веков, ища в свитках оружие против безумия Литерии. Алекс только успел выйти из сырого полумрака Западной Башни на светлую галерею, как воздух перед ним взорвался движением. Он не успел среагировать - толчок в избитую грудь впечатал его лопатками в каменную стену. - Ты!.. Паршивая ты тварь! - яростный, сорвавшийся на шипение голос заставил Алекса с трудом открыть глаза. Перед ним стоял Каэль. Его пепельно-серая кожа на скулах натянулась, а пальцы, сжимавшие воротник нового плаща , впились в ткань - когти темного эльфа едва не пропороли сукно. В глазах Каэля, обычно спокойных, сейчас полыхало фиолетовое пламя ненависти. Его тонкие губы были плотно сжаты, а по вискам пульсировали темные вены. - Ты обещал мне перед походом, что она будет в безопасности! - прорычал Каэль, встряхивая парня у стены. От его одежды пахло лесом - он только что вернулся из отпуска, который устроил ему Алекс. - Я проник в замок и узнал... Слуги болтают на каждом углу! Крейг ночью ворвался в твою комнату, он... трогал её! Разнес дверь, Алекс! Где ты был, когда это происходило?! Алекс смотрел на него, не пытаясь вырваться. Его небесно-голубые глаза были полны тихой печали. Он видел перед собой эльфа, который сходит с ума от бессилия, и понимал, что Каэлю просто нужно на кого-то выплеснуть эту боль. - Я был на пиру, Каэль, - тихо ответил он. - Сидел по правую руку от Короля. - Сидел?! - Каэль со всей силы ударил кулаком в стену рядом с головой Алекса. - Пока ты там упивался почестями, Лия была одна! Ты не просил этот подарок при Призыве, я знаю. Но ты принял его, Алекс! Сделал её мишенью для своих дружков просто фактом её существования рядом с тобой. Ты - причина её кошмаров, потому что ты - один из них! Слова эльфа резали острее ножа. Каэль бил в самое больное: Алекс мог не трогать Лию, мог быть самым добрым хозяином, но для этого мира он оставался Героем, а она - его собственностью. И именно этот статус сделал её целью. - Я выбил Крейгу ребра кочергой, Каэль, - тихо произнес Алекс, глядя прямо в глаза эльфу. - Я остановил его. - Твои запоздалые подвиги не вернут ей сон! - Каэль оттолкнул его. - Ты играешь в Хранителя, но платишь за это не ты. Не подходи к ней. Если в тебе осталась хоть капля совести - просто дай ей забыть, что ты существуешь. Каэль развернулся и стремительно направился по галерее к комнате. Алекс остался стоять у стены, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь плащ. Его проклинал единственный соратник, который любил Лию так же искренне, как и он сам, но имел право на эту любовь, потому что не был Героем. Эльф скрылся за поворотом, а Алекс всё еще стоял, прижавшись затылком к мрамору. Из-за ментального истощения он не заметил, как в тени арки шевельнулась пола синего плаща. Марк стоял там с самого начала. Он вышел из кабинета Короля и стал свидетелем всей разборки. Гнозис позволял ему слышать даже шепот, так что яростная тирада Каэля долетела до него во всех подробностях. Марк затаил дыхание. Его лицо исказилось в презрительной, торжествующей усмешке. «Так вот оно что...» - подумал Марк, наблюдая, как Алекс выпрямляется и поправляет воротник. - «Наш любимец Короля - не просто задрот. Он - ничтожество, которое позволяет рабам делить постель у него за спиной. Темный эльф и Лия... Какая позорная правда». Для Марка это открытие было слаще королевского вина. Он видел, как Каэль сорвался на Алекса, видел, что эльф ведет себя не как слуга, а как любовник. То, что Алекс это терпел, не уничтожив наглеца на месте магией, ставило на нём окончательное клеймо ничтожества. Алекс пошел в сторону библиотеки. Он выглядел сломленным, и Марк провожал его взглядом, полным холодного торжества. «Подожди, пока об этом узнает Крейг», - Марк вышел из тени, поправляя перчатку. - «Он так сокрушался, что не успел трахнуть эту эльфийку. Как он обрадуется, когда узнает, что его место занято каким-то мусором из рабов. Одриан оценил твой ум, Алекс, но он вряд ли оценит то, что его Герой позволяет рабам так попирать достоинство Литерии». Марк развернулся и направился в сторону лазарета, где лежал Крейг. У него в руках был идеальный яд, и он не собирался медлить. Теперь у них было нечто большее, чем просто обида - у них был повод уничтожить репутацию Алекса навсегда. Запах лаванды и медицинского спирта в лазарете резал нос. Крейг лежал на простынях, обмотанный тугими бинтами. Его лицо было бледным, а в глазах горела такая ярость, что лекари-жрецы старались подходить к нему как можно реже. Удар кочергой оставил на его теле не только синяки, но и глубокую трещину в его гордости. Дверь тихо скрипнула, и в палату вошел Марк. Шаги по мраморным плитам были легкими и уверенными. Он присел на край кровати друга, окинув его оценивающим, холодным взглядом. - Выглядишь паршиво, Крейг, - негромко произнес Марк, поправляя портупею. - Пришел посмеяться? - Крейг процедил слова сквозь зубы, морщась от боли в сломанных ребрах. - Софи мне утром уже высказала всё, что думает о Герое, который не совладал с задротом. - Вовсе нет, - Марк едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке блеснуло нечто змеиное. - Я принес лекарство. Такое, которое заставит твои ребра заживать быстрее, а ярость - обрести цель. Скажи, ты догадываешься, почему этот задрот так вцепился в эльфийку вчера ночью? Почему он готов был убить тебя за неё? Крейг вопросительно приподнял бровь, затаив дыхание. - Наш «чистенький» Алекс - не просто защитник, Крейг. Он - ширма для подполья, - Марк наклонился ближе. - Только что я видел, как этот эльф, Каэль, прижал его к стенке и отчитывал как мальчишку за то, что тот не уберег его женщину. Они спят вместе, Крейг. Прямо у него под носом. Лия и Каэль. Крейг замер. В палате встала тишина, а затем из его груди вырвался хриплый смех, переходящий в кашель. - Ты шутишь... - выдавил он, вытирая слезы. - То есть эта недотрога кувыркается с рабом, пока Герой сидит в углу и читает книжки? - Именно, - Марк наклонился ближе. - Он не просто слабак, он - ничтожество, которое позволяет мусору осквернять свою постель. Он знает и молчит. Представь, как это прозвучит на следующем совете, если мы подадим это под правильным соусом. Литерия не прощает такой слабости. Но еще важнее... подумай, как это развязывает нам руки. Лицо Крейга преобразилось. На нём появилась та самая плотоядная ухмылка, которая всегда предвещала беду. Ревность к Алексу сменилась ледяным презрением и азартом хищника. - Значит, она любит эльфов? - Крейг облизал сухие губы. - Что ж... когда я встану, я покажу ей, что раб может дать только жалость, а Герой - настоящую Сталь. И на этот раз я не просто выломаю дверь. Я заставлю Алекса смотреть, как я забираю то, что он не в силах был удержать. Марк удовлетворенно кивнул. Он впрыснул яд в нужную вену. Теперь Крейг не просто хотел отомстить - он жаждал уничтожить мир Алекса, превратив его «тихую гавань» в пепелище. Марк выдержал паузу, наслаждаясь тем, как в глазах Крейга разгорается пожар ненависти. Он наклонился еще ближе к другу, понизив голос до вкрадчивого шепота, от которого по коже Крейга пробежал холод. - Но это еще не всё, Крейг. Ты бы видел его лицо в тот момент. Этот раб не просто живет с его женщиной. Он приказал Алексу. Буквально запретил ему появляться в собственной комнате, пока Лия не придет в себя. И знаешь, что сделал наш Хранитель? Крейг затаил дыхание, его пальцы впились в край простыни. - Он подчинился, - Марк издал короткий, презрительный смешок. - Он стоял там, опустив голову, и послушно слушал команды своего раба. Он не просто рогоносец, Крейг. Он - раб своего собственного раба. Существо, которое должно воплощать мощь Призыва, склонилось перед грязью, которую мы используем как подстилку. Крейг издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Боль в ребрах отошла на второй план, вытесненная ошеломляющим чувством превосходства. - Подчинился мусору... - Крейг сплюнул на чистый пол лазарета. - Одриан посадил его на трон, а он лижет сапоги темному эльфу. Это же... это болезнь. Это гниль внутри нашей Пятерки. Марк, мы не можем просто смотреть на это. Мы должны выжечь эту заразу. - Именно, - Марк выпрямился, поправляя воротник. - Теперь ты понимаешь? Вчера он ударил тебя не ради защиты Лии. Он ударил тебя, потому что боялся, что ты нарушишь его тихий, извращенный мирок, где рабы помыкают Героем. Он защищал не её честь - у неё нет чести. Он защищал свой позор. Крейг затрясся от беззвучного смеха, который причинял ему нестерпимую боль, но он не мог остановиться. - Как только я смогу дышать без корсета, Марк... я устрою им такое «пробуждение», которого Литерия еще не видела. Я заставлю этого эльфа смотреть, как я пользую его девку, а Алекса - убирать за нами. Раз он так любит подчиняться мусору, я дам ему возможность почувствовать себя его частью. Марк удовлетворенно улыбнулся. Его план сработал идеально. Он превратил личную обиду Крейга в священную войну за «чистоту» их статуса. - Отдыхай, - Марк направился к выходу. - Набирайся сил. Наш задрот сейчас в библиотеке, копается в пыли, думая, что он в безопасности. Он еще не знает, что мы уже заглянули под его одеяло. Дверь лазарета со скрежетом закрылась, отсекая шепот заговорщиков. Но Марк ошибался - под одеялом Алекса не было тайн. Истинная, хрупкая трагедия в эти минуты разворачивалась в его комнате, за наглухо запертыми рунными «Вратами Тишины», куда сам Хранитель принципиально не стал входить, оберегая покой близких. В это же самое время, Каэль осторожно увлек измученную Лию на кровать. Он двигался так бережно, словно она была сделана из тончайшего льда, который мог треснуть от любого резкого звука. Они легли, прижимаясь друг к другу, и в этой тесной, разрушенной комнате их сплетенные тела казались единственным островком тепла. Эльф укрыл её своим плащом, пытаясь согреть её бледные, ледяные ладони своими. Он молчал, но в его глазах, устремленных в потолок, отражалась готовность убивать. - Каэль... - прошептала Лия. Её голос был едва слышным, сухим, как шелест осенней листвы. - Тише, любимая. Я здесь. Я больше не уйду. Лия медленно, преодолевая дрожь в руках, взяла его ладонь - с длинными пальцами и темными ногтями - и осторожно положила её себе на живот. Она прижала его руку к своей плоти так крепко, словно пыталась передать ему часть своего тепла или спрятать под его защитой самое ценное. - Главное... - она прерывисто вздохнула, и одинокая слеза скатилась по её виску на подушку. - Главное, что с ним всё хорошо. Крейг... он не успел. Он бил по лицу, по плечам... но сюда он не добрался. Он трогал, лапал, но не успел. Лия плакала, стараясь успокоиться. Каэль замер. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку. Он почувствовал под ладонью мерное, едва уловимое биение - новую жизнь, которая только начала свой путь в этом проклятом мире. Эта искра была такой крошечной, такой беззащитной перед Литерией, что Каэлю на мгновение стало трудно дышать. - Он жив, Каэль, - Лия закрыла глаза, и на её губах появилась слабая, болезненная полуулыбка. - Наш ребенок. Кровь эльфов и пепла... Никто никогда не должен узнать. Если хоть кто-то узнает, они вырежут его и убьют потехи ради. Каэль сжал зубы так, что челюсти свело судорогой. Теперь его ненависть к Героям перестала быть просто чувством - она стала его Гнозисом. Он прижал Лию к себе еще крепче, вдыхая её запах, смешанный с запахом её страха и... того самого приторного аромата Софи, который всё еще витал в комнате. - Я выведу вас отсюда, - прошептал он, и в этом шепоте не было сомнений. - Клянусь прахом моих предков. Мы уйдем в Южные леса, к нагам, к теням... куда угодно. Но этот Алекс... если он встанет на нашем пути, я убью его первым, Лия. Даже если он думает, что помогает нам. А за дверью гардеробной маленький Финн, который из-за пережитого ночного шока так и не сумел до рассвета уснуть, судорожно, изо всех сил до боли прижал свои маленькие ладошки к рыжим ушам. Он из своего укрытия отчетливо слышал абсолютно каждое произнесенное соратниками слово. И этот колоссальный, страшный секрет плоти теперь изнутри жег все его детские каналы куда сильнее, чем любые недавние тяжелые раны от побоев Марка.