Сталь и пепел "Ад меняет декорации "

Тяжелый, гулкий удар храмового набата на следующее утро официально созвал всю высшую касту господ обратно в колоссальный Тронный зал дворца. Здесь не было видно вчерашнего праздничного угара, пролитого вина и танцев -только строгие ряды гвардии, застывшие вдоль Белых Стен, холодный утренний свет, безучастно падающий из высоких окон на мраморные плиты, и звенящая, парализующая тишина всеобщего ожидания. Алекс стоял по правую руку от пустующего золотого трона в темном плаще. Он был спокоен, но взгляд фиксировал, как в зал один за другим заходят его товарищи, если их можно так назвать. Но настоящим эпицентром всеобщего, ошеломленного внимания в зале прямо сейчас была Софи. Она вальяжно замерла у центральной колонны, и от её вида у придворных фрейлин буквально перехватывало дыхание от зависти. Капризная богиня уже успела за эту ночь получить совершенно новое, роскошное платье, полностью сшитое из той самой мерцающей лазурно-серебряной «шкуры нага», которую ей преподнес Алекс. В блеклых утренних лучах солнца она наэлектризованно переливалась тысячами ярких искр, заставляя девушку выглядеть ослепительно, как чистейший ограненный бриллиант. Софи буквально светилась от абсолютного, пьянящего счастья и суверенного превосходства, ласково и собственнически поглаживая нежными пальцами сверкающую чешую на своих бедрах. Она была свято уверена, что Король вызвал их, чтобы окончательно закрепить её личную власть над влюбленным задротом, но когда массивные дубовые створки врат со скрежетом распахнулись и в зал вошел Король Одриан, за его мантией все неожиданно увидели незнакомую девичью фигуру. -Вчера на пиру я дал тебе слово, Хранитель, что Литерия щедро одарит тебя за твою безжалостную верность и смытый рабский позор, -Одриан величественно взошел на пьедестал и сухим, костлявым жестом указал на замершую подле него бледную девушку в тяжелом серебряном плаще. -Познакомься со своей новой высокородной невестой, Алекс. Отныне Изольда и вся её северная кровь официально принадлежат твоему дому. Улыбка Софи в ту же микросекунду мертвенно замерла, а её бриллиантовое сияние словно подернулось ледяной коркой паранойи. Идея, что Алекс -её «преданный раб» -теперь будет принадлежать другой женщине официально, явно не входила в её планы. Она бросила на Алекса быстрый, ревнивый взгляд. Алекс наконец выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его небесно-голубые глаза лихорадочно блестели. По знаку Короля бледная Изольда сделала несколько размеренных, плавных шагов вперед по холодным мраморным плитам. Меховая опушка её тяжелого серебряного плаща едва заметно колыхалась при каждом движении, а фамильные кованые пряжки негромко звенели в звенящей, парализующей тишине зала. Абсолютно все Жрецы Порядка затаили дыхание, бдительно наблюдая за тем, как благородная северянка, ставшая живым трофеем империи, должна покорно склониться перед своим новым хозяином. Но в следующую секунду вся Система дворцового этикета рухнула. Изольда, упрямо не поднимая своих ледяных северных глаз, скользнула по ковру вовсе не в сторону Алекса. Она уверенным, грациозным шагом направилась прямиком к застывшему у центральной колонны Марку. Остановившись в шаге от его холеной, сияющей золотым лоском фигуры, девушка опустилась в глубоком, этикетном поклоне пленницы, и её певучий, чистый голос ровным эхом разнесся под высокими сводами: -Для меня... для всей угасающей крови моего северного клана -это колоссальная и неожиданная честь, Высший Герой. Я даю вам слово перед лицом неба, что стану для вашего дома верной, покорной женой и до самого конца разделю абсолютно всё величие продолжения вашего славного Героического рода в этих Стенах. Тронный зал в ту же секунду накрыло такой удушливой, гробовой тишиной, что стало отчетливо слышно, как на улице у окон бьются крылья испуганных птиц. Марк от этой внезапной речи на одно долгое мгновение ошарашенно, парализовано замер на месте. Всё его бесстрастное высокомерное лицо наэлектризованно вспыхнуло диким, плотоядным торжеством -северная красавица сама прилюдно выбрала его, признав в нём истинного лидера Пятерки Героев! Даже Софи в своем новом, мерцающем серебряными искрами платье из шкуры нага прерывисто вздохнула, упиваясь этим минутным крахом Хранителя. Марк уже вальяжно начал протягивать свою руку в кожаной перчатке навстречу склоненной Изольде, готовый принять этот царственный подарок Короны вместо врага, но леденящий, сухой смешок Короля Одриана на корню оборвал его триумф. -Какая... удивительная, дикая нелепость, -медленно произнес монарх, постукивая фарфоровой чашей. -Ты явно обозналась дитя Севера. Твой законный Хранитель и будущий муж -это вовсе не наш глянцевый Марк. Он стоит по правую руку от меня. Изольда инстинктивно вздрогнула всем телом и быстро подняла свой сканирующий, испуганный взгляд вверх. Марк в эту секунду побледнел от нахлынувшего кастового унижения, его протянутая ладонь судорожно дернулась и замерла в воздухе. Весь его парадный лоск в одну секунду превратился в позорное посмешище перед Жрецами. Девушка медленно повернула голову строго на указание Короля и наконец отчетливо увидела Алекса, который всё это время спокойно стоял в тени трона. Однако, Марк решив не терять лица, продолжил: -Что ж, Ваше Величество, я рад, что благородная северянка с первого взгляда распознала, у кого из нас течет истинная кровь Героев, -Марк цинично окинул Алекса уничтожающим взглядом. -И раз уж этой ледяной красавице суждено достаться нашему новому любимцу, мы можем подыскать для него другую, более подходящую партию. Например... из касты зверолюдов. Наш Хранитель ведь, как мы помним по истории в конюшнях, любит развлекаться с животными. Ему в постели рыжий лисий хвост будет привычнее, не так ли, Крейг? Крейг выдавил из себя ядовитый смешок, кашляя от злорадства. Марк праздновал победу, считая, что этим гнусным намеком на лисенка Финна он растоптал достоинство парня. Но Алекс даже не шелохнулся. Он сделал размеренный шаг ближе к застывшей в поклоне Изольде, и в его лазурных глазах вспыхнуло такое ледяное торжество, что буллеры инстинктивно осеклисъ. -Все это время в лазарете, Марк, видимо, слишком усердно пил вино, раз ум так убого ослеп, -тихо произнес Алекс, и от его спокойствия по залу пробежал могильный холод. -Случай в конюшнях был лишь моей заготовкой по поимке беглого рабского подполья. И раз вы сегодня так печетесь о моей постели, то знайте: Лию, которая посмела осквернить имя Героя связью с рабом, я своими руками разорвал в клочья, полностью смыв этот позор её кровью. Алекс выдержал паузу, упиваясь тем, как лица Марка и Крейга бледнеют от парализующего шока. Месть -это блюдо, которое подается холодным. Софи в своем новом, мерцающем серебряными искрами платье из шкуры нага восхищенно вздохнула. Алекс уверенно перехватил холодные пальцы Изольды своей ладонью и размеренным шагом вывел «невесту» прочь из притихшего Тронного зала. Они шли в полном, звенящем молчании по длинным, пустым галереям дворца. Весь сонный полумрак переходов заполнялся тяжелым запахом лаванды от парадного плаща Алекса и резким, металлическим ароматом бутафорской крови, от которого Изольда инстинктивно сжималась всем телом, не смея поднять взгляд на своего страшного «палача». Наконец впереди показался знакомый поворот жилого крыла. Золотые защитные руны на белом дереве приветливо вспыхнули в темноте, распознавая хозяина, и сложный внутренний замок беззвучно открылся. Алекс закрыл дверь, и в тишине комнаты звук засова прозвучал как удар молота. Изольда стояла в центре покоев, боясь пошевелиться. Она видела свежую побелку на стенах, но её северное чутье подсказывало: за этой стерильностью скрывается нечто иное. -Садись, -Алекс указал на кресло. -Тебя привели сюда ненадолго. Одриан не позволит тебе остаться до свадьбы, но ты должна знать, где будешь жить. Изольда медленно обошла комнату. Её взгляд упал на тумбочку, где в глубокой тени блеснуло что-то маленькое. Она наклонилась и подняла крошечную, искусно вырезанную из дерева фигурку лисенка. Работа была тонкой: каждая шерстинка, каждый изгиб хвоста были проработаны с такой любовью и терпением, какие редко встретишь в Литерии. Она выпрямилась, сжимая игрушку в ладони. -Твоя работа? -она подняла фигурку, глядя Алексу прямо в глаза. -Говорят, ты содрал кожу с нага и убил рабыню в порыве гнева. Но тот, кто способен на такую... нежность в дереве, не может быть просто бездумным зверем. Ты прячешь свою истинную суть за этим шрамом, Хранитель? Алекс замер. Он медленно подошел и забрал фигурку из её рук. Его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули, напоминая ей холодное небо Севера. -В этом дворце хобби -это тоже улика, Изольда, -тихо произнес он, пряча лисенка в ящик стола. -Считай, что ты ничего не видела. Для всех я -тот, кто принес Королю окровавленную шкуру. И если ты хочешь выжить, тебе стоит верить именно в эту версию. В дверь настойчиво постучали -жрицы Одриана пришли забрать невесту. В Литерии порядок был превыше всего, и время аудиенции истекло. Изольда направилась к выходу, но у порога обернулась. -Я буду молчать, Алекс. Но помни: дерево хранит тепло рук долго. Как и память. Массивная дверь закрылась, и в тишине комнаты звук засова прозвучал как удар молота. Алекс остался один посреди пустых покоев. В воздухе отчетливо пахло свежей побелкой, напрочь вытеснившей удушливый шлейф духов Софи, но эта стерильность теперь казалась мертвой. Он медленно опустился в кресло, чувствуя, как на его плечи неподъемной свинцовой плитой опускается глухое, парализующее истощение. Тело по-прежнему ныло после побоев Крейга, но разум продолжал работать с леденящей четкостью.Его многослойная многоходовка завершилась победой: Селиан, Лия и маленький Финн были в безопасности, далеко за пределами Белых Стен. Для ослепленной империи они были мертвы, и никто больше не станет искать беглую рабыню. Но цена этой свободы оказалась удушающей. Алекс добровольно запер себя в новом кастовом капкане - теперь на его плечах лежал груз вынужденной женитьбы на Изольде. Он официально стал безжалостным карателем двора, сыграв роль безумца, и этот фасад теперь нужно было удерживать до конца.Он знал, что Каэль сейчас находится в казематах вместе с Эльзой, выполняя важное поручение Короля, и понятия не имеет о том, что произошло наверху. Алекс отчетливо понимал, какой страшный, неотвратимый раскол ждет их соратничество в будущем, когда темный эльф наконец вернется в замок. До Каэля неизбежно дойдут слухи о том, что Хранитель лично вырезал Лию, чтобы смыть позор. Эльф придет убивать его, ведомый чистой ненавистью, и Алекс был готов принять этот удар, оставаясь один на один со своей страшной Теневой функцией. Шахматная партия империи требовала жертв, и Хранитель хладнокровно заталкивал свою боль поглубже в сердце, глядя на пустой мрамор стен. Резкий, требовательный стук в белую дубовую дверь заставил Алекса вздрогнуть и мгновенно вынырнуть из парализующего оцепенения. Внутренний замок беззвучно провернулся, и в пахнущий свежей побелкой полумрак его комнаты легким, порхающим шагом вошла Софи. В ту же секунду покои заполнил приторно-сладкий аромат литерийских лилий. Капризная богиня буквально сияла от абсолютного, пьянящего счастья. На ней было надето то самое новое бриллиантовое платье из шкуры нага. В тусклом свете чешуя ослепительно переливалась тысячами ярких искр, заставляя Софи выглядеть как чистейший, недосягаемый бриллиант Верхнего яруса. Она вальяжно подошла к застывшему в кресле Алексу и ласково, собственнически положила тонкие пальцы на его темно-синее плечо. - Наш великий, мрачный Хранитель приуныл в одиночестве? - певучим шепотом произнес она, и на её губах играла торжествующая улыбка хищницы. - Одриан на утреннем совете, конечно, знатно удружил тебе этой ледяной северной пленницей, Алекс. Я видела твое бледное лицо. Ты ведь совсем еще мальчишка, и эта унылая казенная женитьба на Изольде, должно быть, кажется тебе настоящим смертным приговором? Бросай свои пыльные свитки, дорогой Алекс. Мы прямо сейчас сбегаем отсюда. Я хочу, чтобы ты отвел меня в тот самый шикарный ресторан в Верхнем городе... Мне до умопомрачения хочется прилюдно выгулять твой королевский подарок и посмотреть, как вся эта изнеженная придворная знать будет дохнуть от зависти, видя бриллиантовое сияние шкуры нага на моих бедрах. Алекс медленно поднял голову, всматриваясь в её ослепленное кастовым тщеславием лицо. Удушливый груз навязанного брака и впрямь параноидально давил на его подростковое сознание, заставляя каналы гореть от глухого бессилия. Ему сейчас жизненно необходимо было хоть на час выбраться из этих стен, чтобы банально не сойти с ума. И тот факт, что Софи сама тащила его в тот самый дорогой и закрытый ресторан для господ, куда он когда-то, наплевав на все смертельные запреты, специально приводил Каэля и Лию, показался парню высшим актом иронии. - Что ж... раз это ваше желание, Софи, - тихо ответил Алекс, плавно поднимаясь с кресла и поправляя плащ. - Я с радостью составлю вам компанию в этом триумфальном побеге. - Я с радостью составлю вам компанию в этом триумфальном побеге, - тихо ответил Алекс, плавно поднимаясь с кресла и поправляя плащ. Софи удовлетворенно, медово улыбнулась и вальяжным, собственническим движением аккуратно просунула свою тонкую ладонь под его темно-синий локоть. Они размеренным, чинным шагом вышли наружу из пахнущих свежей побелкой покоев, и тяжелые «Врата Тишины» за их спинами беззвучно закрылись, вновь запечатывая пустую крепость. Их совместный марш по бесконечным, залитым холодным утренним светом коридорам дворца выглядел со стороны как абсолютный кастовый триумф. Лазурные гвардейцы на постах испуганно вытягивались в струнку, а редкие министерские Жрецы Порядка почтительно склоняли головы, но абсолютно все взгляды в эти минуты были намертво прикованы к фигуре Софи. Её новое бриллиантовое платье из шкуры нага при каждом шаге наэлектризованно переливалось тысячами лазурно-серебряных искр, заставляя девушку ослепительно сиять на фоне белого мрамора Белых Стен. Она шла со скучающей грацией хищницы, высоко задрав холеный подбородок. Тот факт, что Алекс покорно идет подле неё, словно преданный цепной пес на поводке, пьянил её эго сильнее любого редкого вина. Они плавно миновали массивные дворцовые арки и вышли на широкую, мощеную белым камнем улицу Верхнего города. Воздух здесь был прохладным, хрустальным, наполненным ароматами цветущих королевских садов, а впереди уже виднелись роскошные, резные фасады элитных кварталов высшей знати. Софи мимолетно склонила свою золотистую голову к его плечу, обдав парня густым облаком своих приторных духов, и её певучий шепот лениво разорвал звенящую тишину: - Ну же, Алекс, не молчи так уныло, словно тебя ведут на казнь, а не в лучшее заведение империи. Скажи мне честно... что ты думаешь о нашей новой северной гостье? Как тебе эта ледяная Изольда, которую Одриан так тактически швырнул в твои покои? Ты ведь весь час не сводил своих глубоких небесно-голубых глаз с её бледного лица. Неужели ты серьезно считаешь эту угасающую кровь Севера красивой и достойной занять место рядом с тобой? Алекс лишь вздохнул на этот выпад ревности. Груз навязанной женитьбы по-прежнему камнем лежал на его подростковом эго, но он прекрасно понимал, что Софи прямо сейчас просто пытается прощупать границы своей личной власти над ним. - Красота Изольды... это лишь казенный политический трофей Короны, Софи, который не имеет совершенно никакого значения для моих планов, - ответил Алекс, не меняя шага по мостовой. - Для меня в этих Белых Стенах существует лишь одно истинное, недосягаемое бриллиантовое сияние. И прямо сейчас это сияние идет со мной под руку. Софи от этого точного ответа восхищенно, прерывисто вздохнула, и в её зрачках снова разгорелся сытый пожар нарциссического превосходства. Она ласково прижалась к его плечу еще ближе, когда впереди у крутого поворота улицы наконец показался величественный, украшенный серебряными рунами фасад того самого шикарного, закрытого ресторана господ "Золотая кровь". Массивные, украшенные золоченым литьем двери роскошного ресторана «Золотая кровь» бесшумно распахнулись перед ними, и Алекс с Софи плавно переступили порог самого закрытого и пафосного заведения Верхнего города. Внутри царил изысканный полумрак, мягко подсвеченный хрустальными храмовыми люстрами, пахло дорогими специями, выдержанным вином и свежими цветами, а за уединенными дубовыми столиками вальяжно отдыхала высшая знать империи. Обычным рабам вход сюда был запрещен под страхом немедленной казни , и тот факт, что Алекс когда-то, наплевав на все смертельные запреты, специально приводил сюда Лию и Каэля, заставлял его разум горько иронизировать над Системой. Министерские слуги при виде Хранителя и капризной богини мгновенно бледнели от пиетета, сгибаясь в глубоких поклонах. Как Высшие Герои Призыва, они обладали колоссальным, неисчерпаемым богатством, и Софи могла без малейших ограничений заказывать абсолютно всё, что ей страстно хотелось. Старший распорядитель лично, семенящими шагами поспешил проводить высокопоставленных гостей к самому крутому, элитному месту у огромного, резного окна, откуда открывался ошеломительный вид на сияющие шпили дворца. И стоило Софи вальяжно присесть на бархатный стул, как воздух в ресторане буквально взорвался ослепительным великолепием. Прямые, яркие утренние лучи рассветного солнца, пробившиеся сквозь стекло, наотмашь упали на её новое парадное платье. В эту же секунду чешуя нага вспыхнула, и бриллиантовое сияние чешуи лавиной обдало всё помещение ресторана, отбрасывая тысячи лазурно-серебряных искр на стены, колонны и потолок. Софи сидела в этом сплошном хрустальном блеске, как истинная, недосягаемая богиня Верхнего яруса, ласково поглаживая нежными пальцами сверкающую ткань на бедрах и со стопроцентным превосходством наслаждаясь тем, как вся изнеженная придворная знать за соседними столами в полнейшем, парализующем шоке замерла, сгорая от дикой зависти к её эксклюзивному трофею. Алекс же молча опустился в кресло напротив неё, оставаясь в глубокой тени, и его бледное лицо со шрамом на щеке выражало лишь леденящее, спокойствие. Официант еще даже не успел подойти к их столику у огромного резного окна, чтобы принять основной заказ, но слуги «Золотой крови» уже мгновенно вынесли им приветственное угощение от заведения - хрустальную вазу на колотом льду, доверху наполненную сочной клубникой в густом, ароматном темном шоколаде. Густой, сладкий запах какао в одну секунду смешался с приторным шлейфом духов Софи, создавая удушливую, дурманящую атмосферу роскоши Верхнего яруса. Капризная богиня лениво подперла холеный подбородок ладонью, упиваясь тем, как её новое платье из шкуры нага взрывается лазурно-серебряными искрами в лучах солнца. В её зрачках разгорелся опасный, лукавый огонь хищницы, решившей до конца проверить границы своей личной власти над задротом. Софи медленно перевела взгляд на Алекса, и на её губах появилась манящая, кошачья улыбка. - Ну же, мой мрачный Хранитель... не сиди с таким блеклым видом, - её медовый, певучий шепот заставил воздух между ними наэлектризованно затрещать. Она лениво указала длинным когтем на хрустальную вазу. - Я хочу, чтобы ты прямо сейчас самолично покормил меня этой клубникой, Алекс. Прилюдно. Покажи всей этой изнеженной знати, насколько глубока твоя преданность. Алекс выдохнул, принимая вызов. Его гордое эго протестующе сжималось, но разум понимал: эта игра стоит свеч. Изгой медленно протянул руку вперед, пальцами аккуратно взял с ледяного плато крупную ягоду в темной глазури и плавно поднес её к пухлым губам. Софи, не сводя своих глубоких, гипнотических глаз с его бледного лица, медленно, с дразнящей грацией приоткрыла рот и едва заметно коснулась кончиком языка нижней губы, смахивая невидимую каплю. Когда Алекс замер в сантиметре от её лица, удерживая ягоду, она подалась вперед. Богиня не стала сразу съедать угощение - сначала она аккуратно, дразняще прикоснулась губами к темному шоколаду, словно пробуя его на вкус, затем медленно, обхватила сочную клубнику и лишь после этого съела её, упиваясь высшей точкой своего триумфа. Алекс в эту же секунду почувствовал, как всё его подростковое тело пробила резкая, вибрация внезапного, обжигающего возбуждения. В его сознании, наперекор ледяному расчету, лавиной вспыхнули самые бурные, предательские юношеские ассоциации. Сердце бешено, рваными толчками забилось в груди, а к лицу прилил жар, который Изгой с огромным трудом удержал под контролем своего бесстрастного фасада. Эта сирена била без промаха, и удерживать Теневую маску покорности рядом с её мерцающими бедрами становилось по-настоящему опасным физическим испытанием. Звенящую тишину за их столиком у окна наконец бесшумно прервал подошедший официант. Склонившись в глубоком, почтительном поклоне, слуга аккуратно раскрыл перед Высшими Героями два тяжелых, обтянутых дорогой кожей свитка с меню «Золотой крови», на плотном пергаменте которых золотым тиснением были выведены самые редкие, деликатесы империи. Софи лениво скользнула взглядом по строчкам, а затем капризно, дразняще надула свои пухлые губы. В её глазах, укутанных приторным ароматом литерийских лилий, заиграл опасный, расчетливый огонь придворной интриганки. Ослепленная недавним триумфом с клубникой, она решила до самого конца закрепить свою Теневую власть над юношей прилюдно разыграв перед притихшим залом карту обманчивой женской слабости. - Ох, Алекс... все эти бесконечные, сложные названия вызывают у моего разума лишь унылую скуку, - певучим шепотом произнесла она, заглядываяв его небесно-голубые и лениво поглаживая нежными пальцами мерцающее платье из шкуры нага. - Я вечно не знаю, что выбрать в этих заведениях , и всегда полагаюсь исключительно на мнение по-настоящему сильных, крепких мужчин. Меня привлекает только искренняя забота, защита и надежная мужская опора, Алекс. Я хочу полностью подчиниться твоему вкусу. Подростковый жар после её недавних ласк еще не до конца сошел с его бледной кожи, а сердце по-прежнему рваными толчками билось в груди. Он медленно взял в руки тяжелый свиток, лазурным взором Очей Бездны сканируя текст, и на его губах появилась едва заметная, леденящая улыбка. - Раз вы желаете видеть во мне опору, прекрасная Софи, я с радостью избавлю вас от этих казенных забот, - тихо, ответил Алекс, и от его спокойного тона у стоявшего рядом официанта поползли мурашки по коже. Он уверенно указал пальцем на строчки пергамента. - Принесите её величеству запеченное мясо лесного фазана под пряным нектаром Древних Рас и кубок ледяного, выдержанного вина Верхнего яруса. Это изысканное блюдо, Софи, требует идеальной точности повара при разделке плоти. Уверен, его утонченный, нежный вкус полностью удовлетворит ваши сегодняшние капризные ожидания. Официант почтительно принял заказ и бесшумно скрылся за тяжелыми портьерами, оставив их наедине в сверкающем света у окна. Софи лениво откинулась на спинку бархатного кресла, и в лучах солнца её бриллиантовое платье из шкуры нага вновь наэлектризованно взорвалось лазурно-серебряными искрами, отбрасывая блики на её капризное, холеное лицо. Она сделала маленький глоток изысканного нектара, и её глубокие зрачки хищницы плотоядно приковали Алекса к месту. - А пока повара разделывают твоего фазана, Хранитель... расскажи мне во всех красках, как именно ты ночью убивал Лорда нагов в его клетке? - её певучий шепот прозвучал удушливо, сочась извращенным тщеславием Верхнего яруса. Она вкрадчиво подалась вперед, обдав парня приторным шлейфом литерийских лилий. - Скажи мне честно: когда ты своим клинком ожесточенно снимал с него эту серебряную чешую, ты ведь непрерывно думал обо мне, не так ли? Твой разум, во всех деталях рисовал в темноте, как эта драгоценная бриллиантовая шкура будет плотно, ласково покрывать мое обнаженное тело? И как именно ты хладнокровно зарезал Лию, эту предавшую твой дом рабскую шлюху, ради одного лишь призрачного шанса вечно целовать ноги своей единственной истинной богини? Алекс парализовано замер на месте. Он прекрасно помнил, что Лия и Селиан прямо сейчас в абсолютной безопасности уходят в Южные леса, но слушать, как эта капризная тварь смакует их вымышленную кровавую смерть, было удушающим испытанием для его человеческой совести. - Моя верность вам не знает границ, Софи, - тихо, ответил Алекс, хладнокровно удерживая бесстрастную маску на бледном лице. - Каждая капля пролитой сегодня ночью крови была прописана в моей шахматной партии исключительно ради вашего каприза. - О, я искренне хочу верить в этот твой безумный шпионский манифест, Хранитель, - Софи капризно, дразняще улыбнулась одними уголками губ, и в её глазах вспыхнул леденящий огонь садистского торжества. Она вальяжно вытянула вперед свою стройную ногу, выставляя из-под мерцающего подола платья изящную, расшитую чистым золотом туфлю. - Но раз уж ты на так гордо объявил, что смыл свой позор... докажи это всей изнеженной знати в этом зале прямо сейчас. Я требую, чтобы ты повторил свой старый школьный фокус, Алекс. Опустись передо мной на колени и прилюдно поцелуй мою туфлю. Здесь. На глазах у всех этих господ. Воздух за столиком у окна в одну секунду буквально взорвался парализующим, диким саспенсом Системы. Вся изнеженная придворная знать за соседними столами ресторана «Золотая кровь» окончательно затаила свое дыхание, бдительно и с кастовым злорадством наблюдая за этим страшным психологическим поединком. Алекс оказался в абсолютном, мертвом напряжении. Если он сейчас откажется выполнить этот унизительный каприз сирены, её паранойя мгновенно проснется, и вся его многослойная иллюзия рухнет, ставя под удар беглых эльфов. Изгой медленно, прерывисто вздохнул всем своим существом, заталкивая гордость и клокочущую ярость в самый глубокий сектор разума. Парень плавно поднялся со своего места и под удушливый шепот зала беззвучно опустился на колени в тень её мерцающих лазурных бедер, готовый до самого конца сыграть эту страшную, позорную роль. Но удушливый воздух за их столиком у окна в самую последнюю секунду буквально взорвался резким, тяжелым скрежетом кованых лат. Входные двери ресторана «Золотая кровь» со стуком распахнулись, и в изысканный полумрак зала парадным шагом вошел Марк, чья синяя министерская пола плаща высокомерно взметалсь при каждом движении. Прямо подле него, едва заметно шурша меховой опушкой серебряного плаща, двигалась Изольда. Её ледяное северное чутье и кастовая желчь буллера заставили их тайно проследить за Хранителем от самого Тронного зала, и теперь Марк праздновал триумф, рассчитывая прилюдно застать врага в момент его окончательного унижения перед богиней. Алекс мгновенно, на чистых рефлексах перехватил инициативу. Не дав Софи завершить её садистский катарсис, он хладнокровно выпрямился во весь рост, скрывая секундную дрожь тела под блеклым, бесстрастным фасадом. - Ну надо же... какая трогательная идиллия, - Марк остановился у их стола, и на его холеном лице заиграла презрительная, плотоядная ухмылка. Он цинично окинул Алекса уничтожающим взглядом. - Наш «чистенький» Хранитель, оказывается, едва успев получить суверенный подарок Короны, уже сбегает из дворца, чтобы рабски пресмыкаться у ног чужой женщины? Что, задрот, любишь пресмыкаться перед женщинами? Софи от этого внезапного вторжения взбешенно, прерывисто вздохнула, а её бриллиантовое платье из шкуры нага наэлектризованно вспыхнуло лазурными искрами - идея, что её личное торжество обрубили на глазах у всех, приводила сирену в дикую ярость. Она уже открыла рот, готовая испепелить Марка своим капризным гневом, но ровный голос Алекса на корню переломил всю шахматную партию. - Вы, как обычно, Марк, слишком убого и поверхностно трактуете законы этой Системы, - тихо произнес Алекс, и в его небесно-голубых глазах заиграло такое леденящее торжество, что буллер инстинктивно осекся. Изгой медленно повернул голову к замершей Изольде. - Прекрасная Софи, как главный и признанный знаток высшей имперской моды, сегодня лишь любезно согласилась помочь моему дому с походными приготовлениями к грядущей свадьбе. Мы уединенно обсуждали, какое именно безупречное, роскошное платье из редких шелков Верхнего яруса она лично подберет для Изольды, чтобы моя северная невеста выглядела достойно на кастовом алтаре. Не так ли, Софи? Тронный зал ресторана вновь накрыло гробовой, удушливой тишиной. Марк в одну секунду побледнел, а его пальцы до хруста впились в эфес меча - задрот прилюдно ткнул его носом в тот факт, что ледяная северянка безвозвратно принадлежит Хранителю. Но куда страшнее в это мгновение было лицо Софи. Её улыбка натянулась до предела, а зрачки сузились от парализующего шока. Алекс одним ответом перехватил у неё поводок и прилюдно, перед всей аристократией выставил её... всего лишь услужливой швеей и советницей по нарядам для чужой женщины. Месть Алекса за несостоявшееся унижение была подана идеально холодной. Звенящую, удушливую тишину ресторана, в которой Марк багровел от кастового бессилия, неожиданно разорвал ровный, хрустально чистый голос Изольды. Гордая северянка медленно подняла свой ледяной взгляд, и в её глазах, отражавших блеклые лучи солнца, не было ни капли рабской покорности. Она мгновенно оценила расстановку фигур за этим столиком у окна и сделала свой собственный, сокрушительный ход на доске. - Я искренне благодарна вам за столь неожиданную и высокую заботу о моем будущем доме, Хранитель, - Изольда слегка склонила голову перед Алексом, но её певучий тон прозвучал как удар ледяного клинка. Затем она медленно, со скрытым презрением перевела взгляд на замершую в мерцающем платье Софи. - Изысканные заморские шелка вашей великой Литерии, безусловно, роскошны... Но в моей суровой заснеженной стране у девушек благородных кланов существует свой собственный, нерушимый кодекс Чистоты. Мы выходим замуж исключительно в фамильных нарядах своего народа - в ритуальных платьях, сотворенных из плотной кожи нашего священного северного зверя. И я желаю провести эту свадьбу строго по моим родным древним порядкам, а вовсе не по чужим, искусственным имперским законам. Воздух в ресторане «Золотая кровь» в одну секунду буквально затрещал от парализующего саспенса. Вся изнеженная знать за соседними столиками в полнейшем шоке замерла, не веря, что какая-то пленная северная девка посмела столь нагло и прилюдно попрекнуть министерскую моду дворца. Софи от этой леденящей речи прерывисто, взбешенно вздохнула всем телом, а её платье из шкуры нага наэлектризованно взорвалось бешеной лавиной лазурно-серебряных искр. Капризная богиня, считавшая себя единственной обладательницей священного трофея, сейчас чувствовала, как эта бледная чужачка в серебряном плаще одним отказом растоптала её нарциссическое превосходство, противопоставив имперскому блеску древний культ зверей Севера. Марк плотоядно оскалился, упиваясь тем, как дико Изольда обломала фаворитов Короны, а Алекс лишь усмехнулся. Эта девица оказалась чертовски сильным и опасным гроссмейстером, и её ледяной вызов идеально запечатал их шпионское алиби, навсегда отвадив Софи от идеи лезть в их уединенные покои. - Что ж, Изольда, - леденящий голос Алекса на корню оборвал назревающую бурю между двумя женщинами. Изгой медленно поднялся из-за стола, и его темно-синий плащ Хранителя расправился, полностью скрывая тень недавнего возбуждения. - Раз ваш северный кодекс требует платья из кожи священного зверя, мой дом предоставит вам этот наряд. Литерия чтит традиции своих ценных трофеев. Софи от этого сухого финала лишь ядовито прикусила губу, не смея перечить Хранителю при свидетелях, а Марк судорожно, отступил на шаг назад, понимая, что их слежка полностью провалилась. Они хотели прилюдно растоптать задрота, но Алекс вновь вышел из капкана абсолютным победителем, закрепив за собой статус безжалостного и расчетливого лидера двора. Алекс небрежным движением швырнул на белоснежную скатерть тнесколько золотых монет. Не дожидаясь, пока испуганные слуги принесут фазана, парень уверенно перехватил холодные пальцы Изольды и под руку вывел свою северную невесту прочь из замершего зала ресторана «Золотая кровь». Софи осталась сидеть у окна в своем роскошном, мерцающем лазурными искрами платье - ослепительно прекрасная, но намертво запертая в клетке собственного тщеславия и ревности. А Марк, бледный от кастовой желчи, провожал их удаляющиеся спины долгим взглядом осознанной ненависти. Шахматная доска Верхнего яруса была полностью зачищена: компромат буллеров превратился в пыль, Лия, Фин и Селиан были официально стерты из списков живых, а Алекс сделал свой очередной, безупречный шаг к сокрушительному взлому империи.

***

Прошел месяц Литерия сияла в предвкушении свадебного торжества. Гонцы принесли весть, что Эльза завершила свои труды в Казематах и возвращается в столицу. Одриан немедленно распорядился закатить пир «Воссоединения Пятерки». Для города это был повод для гордости, для Марка и Крейга -повод снова почувствовать себя хозяевами жизни под присмотром своей «старшей». Для Алекса это было время мучительного обратного отсчета. Он не готовил заклинаний маскировки и не точил ножи. В его голове, привыкшей к логике и верности, был только один сценарий: Каэль вернется, Алекс отведет его в сторону и шепотом на эльфийском расскажет всю правду. Он расскажет, что Лия жива, что Финн в безопасности и что они ждут его в южных топях. Он верил, что Каэль поймет. По крайней мере , должен понять. Алекс стоял в Архивах, бесцельно перебирая свитки. Его небесно-голубые глаза были устремлены в окно, на западную дорогу. «Еще немного, Каэль. Всего один разговор, и этот кошмар закончится для тебя», -думал он, не подозревая, что эльф уже месяц дышит ядом казематов и слухами о «кровавом Хранителе». Весь дворец был занят подготовкой к вечернему приему. Изольда, запертая в Девичьей Башне, примеряла венчальные наряды под надзором жриц, а Софи, облаченная в свою бриллиантовую чешую, уже крутилась перед зеркалами, предвкушая, как Эльза оценит её новый «трофей». Алекс вернулся в свои покои за час до заката. Он приказал страже не беспокоить его, сославшись на подготовку к приему. Он хотел быть первым, кто встретит Каэля, когда тот придет доложить о своем возвращении. Он сел в кресло напротив двери. В комнате пахло чистотой и пустотой. Алекс не зажигал свечей, позволяя сумеркам заполнить углы. Он ждал друга. Он ждал момента, когда сможет наконец сбросить с плеч хотя бы часть этой непосильной лжи. Сумерки густо залили комнату, превращая знакомые очертания мебели в причудливые тени. Алекс сидел в кресле, не шевелясь. Снаружи доносились ликующие крики толпы и торжественные марши -Литерия праздновала возвращение Эльзы. Праздновала воссоединение своих «защитников». Алекс ждал звука открывающейся двери, но вместо этого со стороны балкона раздался едва слышный шорох. Створка окна, которую Алекс оставил приоткрытой, мягко качнулась, и в комнату, словно сгусток самой тьмы, скользнул Каэль. Он не был похож на того эльфа, который уезжал несколько месяцев назад. Его одежда превратилась в лохмотья, пепельная кожа была испачкана землей и засохшей кровью, а в глазах, казалось, выгорело всё живое, оставив лишь холодное фиолетовое пламя. -Каэль... -Алекс начал подниматься, и на его губах уже была готова фраза на эльфийском о том, что всё было ложью, что Лия жива. Но он не успел. Каэль преодолел расстояние между ними одним сверхъестественным прыжком. -Предатель! -выплюнул Каэль на древнем эльфийском, и этот звук был похож на удар хлыста. -Ты пил вино с их Королем, пока она умирала в стоках?! Ты содрал кожу с того, кого обещал спасти, чтобы угодить своей шлюхе в бриллиантах?! Алекс не успел даже вскинуть руки в защитном жесте. Каэль ударил его наотмашь, вкладывая в этот удар всю ярость своего израненного сердца. Алекс отлетел к столу, снося чернильницы и свитки. -Каэль, слушай меня! -выкрикнул Алекс, перекатываясь по полу, его небесно-голубые глаза лихорадочно искали взгляд друга. -Это была иллюзия! Лия жива! Она в южных топях, под защитой нагов! -Лжец! -взревел эльф. Он выхватил короткий зазубренный кинжал, который явно раздобыл в Казематах. -Я видел след крови в темнице! Я слышал, как гвардейцы обсуждают твои „подвиги“ перед Софи! Ты убил её, чтобы скрыть свой позор! Ты стал таким же, как они, Алекс! Ты даже пахнешь как они -смертью и фальшью! Каэль снова бросился вперед. В темноте комнаты блеснула сталь, и Алекс почувствовал, как лезвие полоснуло его, и с мокрым хрустом вонзилось в плечо. Он понял: Каэль не слышит слов. Для эльфа Алекс -это монстр, который уничтожил его мир. И сейчас, в этом запертом пространстве, один из них должен был умереть, чтобы другой мог жить со своей правдой. Комната превратилась в арену. Каэль двигался по-эльфийски быстро, почти невидимо в густеющих тенях. Его кинжал описывал смертоносные дуги. «Врата Тишины» -подарок Короля -работали безупречно: магические руны поглощали каждый грохот и выкрик. Для стражников в коридоре за этой дверью царил покой, но внутри щепки летели от мебели, а воздух искрил от магии. Алекс тяжело дышал, уворачиваясь от очередного выпада. Он перехватил руку эльфа, и они сцепились в мертвой хватке. -Каэль, остановись! Лия жива! Я вывел её через стоки вместе с Финном и нагом! -выкрикнул Алекс на эльфийском, надеясь, что правда подействует как холодная вода. Но Каэль лишь издал страшный, горловой звук, похожий на рык. -Лжец! Гвардейцы в Казематах ржали над твоим „подвигом“! Они смаковали, как ты резал её за измену со мной! -Каэль надавил всем весом, приближая острие кинжала к глазу Алекса. -Ты убил не только её, Алекс... Ты убил моего нерожденного ребенка! Она носила мою кровь под сердцем, а ты сбросил её в грязь, как мусор! Алекс замер. Мир вокруг него словно рассыпался на тысячи ледяных осколков. Хватка его рук на мгновение ослабла. -Что?.. -выдохнул он. -Ребенок? Лия... она была беременна? В этот миг осознания Каэль нанес удар. Лезвие полоснуло Алекса по щеке, и боль помогла ему прийти в себя. Он понял: если он сейчас не остановит Каэля, эльф убьет его, а потом пойдет на верную смерть к Одриану, пытаясь отомстить за семью, которой, как он думает, больше нет. Алекс использовал импульс Искры, отбрасывая Каэля к кровати и не дожидаясь, пока эльф придет в себя. Резким толчком бросился к нему, усевшись сверху и прижимая его своим телом к кровати. -Клянусь всем миром, Каэль, я не знал! -прорычал Алекс, и его небесно-голубые глаза сияли так ярко, что Каэль невольно зажмурился. -Но она жива! Слышишь? Жива! И если ты сейчас не замолчишь и не выслушаешь меня, ты никогда не увидишь ни её, ни своего ребенка! Каэль обмяк под его руками. Ярость начала сменяться ледяным, дрожащим сомнением. -Ты... ты не лжешь? -У меня нет времени на ложь, Каэль. Пир воссоединения в разгаре, Эльза уже здесь. Если я вовремя не появлюсь так, и не докажу, что ты мертв, у нас будут прооблемы. Алекс посмотрел на кинжал в руке эльфа. Идея родилась мгновенно -безумная, кровавая и единственно возможная. Алекс резким движением выхватил кинжал из ослабевших пальцев Каэля. Эльф всё еще лежал на кровати, тяжело дыша и не сводя глаз с Хранителя. В наступившей тишине было слышно только, как снаружи, за «Вратами Тишины», гремит праздничная музыка. -Мне нужно, чтобы ты ушел, Каэль. Сейчас же. Через то же окно, -голос Алекса был пугающе спокойным. -Но Литерия не отпустит тебя живым без доказательств. Алекс перехватил кинжал поудобнее. Каэль приподнялся на локтях, нахмурившись.Мне нужны уши, как доказательство! -Что ты задумал? Мои уши... ты действительно хочешь... -Твои уши останутся при тебе, -Алекс горько усмехнулся и посмотрел в отражение лезвия. -Они нужны тебе, чтобы не напугать твоего ребенка. А мне... мне мои уже давно ни к чему. В этом мире я всего лишь урод со шрамом. Прежде чем Каэль успел вскрикнуть или остановить его, Алекс прижал лезвие к основанию своего левого уха. Резкое, точное движение -и по его шее хлынула горячая, густая кровь, мгновенно пропитывая воротник его рубахи. Алекс даже не поморщился, лишь его небесно-голубые глаза на мгновение затянулись туманом боли. -С ума сошел... -прошептал Каэль, в ужасе глядя на то, как Алекс повторяет движение с другой стороны. -Крови... дай мне немного своей крови, -прошептал Алекс, зажимая раны обрывком ткани. -Мне нужно смешать её со своей, чтобы заклинание Иллюзии признало плоть эльфийской. Одриан и Эльза должны увидеть „трофейные уши“ темного эльфа. Мои уши, Каэль. Твоя кровь сделает их правдой для их глаз. Каэль, охваченный суеверным трепетом перед этим безумным самопожертвованием, протянул руку. Алекс сделал неглубокий надрез на его ладони, позволяя темной крови эльфа смешаться с его кровью. Он начал шептать формулу «Отражения Сути», которую месяц оттачивал в Архивах. На глазах у Каэля отрезанная человеческая плоть в руках Алекса начала удлиняться, заостряться и темнеть, приобретая пепельный оттенок кожи темных эльфов. Через минуту на окровавленном лоскуте ткани лежали два безупречных эльфийских уха. -Уходи, -Алекс указал на окно, его лицо было бледным как мел, а голос дрожал от потери крови. -Беги в южные топи, возьми с собой немного золота на столе и сумку с припасами. А Лия.. Скажи ей... скажи ей, что я рад за ваше счастье. Каэль посмотрел на Алекса -изуродованного, залитого кровью, но победившего в этой схватке духа. Он прижал кулак к сердцу в древнем эльфийском жесте верности и, не говоря ни слова, растворился в ночной тьме за окном. Алекс остался один. Он медленно подошел к зеркалу, глядя на свое изнеможденное лицо. Теперь его шрам на щеке был лишь мелкой деталью на фоне того, что он сотворил с собой ради их спасения. Но на его губах играла пугающая улыбка победителя. Времени на слабость не оставалось -храмовые набаты снаружи уже гремели, сзывая высшую касту господ на парадный пир «Воссоединения». Алекс судорожно, превозмогая парализующие волны боли, прижал к ранам на голове, где ранше были его уши чистую ткань, пропитанную лечебным Гнозисом Искры, заставляя кровь наконец-то запечься под действием магического тепла. Отрезанная плоть, превращенная заклятием «Отражения Сути» в пепельные эльфийские уши,аккуратно лежала на керамическом блюде, залитая пряным соусом. Накрыв тарелку баранчиком, Алекс направился прямиком на праздник. Набросим на плечи свежий черный плащ он размеренным, звенящим шагом вышел наружу, навсегда запирая за собой пустые покои. Когда Алекс твердо толкнул массивные дубовые створки и переступил порог Тронного зала, весь огромный парадный зал империи уже утопал в роскоши и пьяном угаре. Хрустальные люстры ослепительно заливали светом Белые Стены, Жрецы Порядка шумно славили Корону, а Марк и Крейг застыли подле вернувшейся Эльзы, чьи тяжелые боевые доспехи до сих пор пахли сыростью глубоких подземелий. Софи в своем новом платье из шкуры нага сияла у колонны, как ограненный бриллиант, собственнически поглаживая ткань на бедрах. Появление Алекса Теневым контуром мгновенно накрыло зал гробовой, удушливой тишиной. Музыка оборвалась, и абсолютно вся золотая толпа аристократии молча уставилась на его блеклую, бледную как мел фигуру. Марк плотоядно оскалился, готовый прилюдно высмеять задрота, но Алекс хладнокровно проигнорировал его выпад. Алекс твердым шагом подошел прямо к пьедесталу Короля Одриана и показав ему блюдо. Тяжелая серебряная крышка-баранчика скользнула вверх, и по тронному залу поплыл густой, пряный аромат запеченного мяса со специями. Но когда гости склонились над блюдом, по рядам пронесся удушливый, судорожный вздох. На белоснежном фарфоре, утопая в багровом соусе, аккуратными рядами лежали тонкие, изящно заостренные эльфийские уши. -Раб осквернивший мою постель, теперь мертв, -пугающе тихо, произнес Алекс, и от его спокойного тона по залу пробежал могильный холод. -Пепельный Каэль пытался тайно проникнуть в мои покои ради мести за Лию. Я лично оборвал его никчемную жизнь и принес его уши в качестве кастового доказательства. Мой долг перед Литерией выполнен до конца. Эльза восхищенно, прерывисто вздохнула, признавая безжалостную силу Отреченного, а Одриан удовлетворенно, коварно улыбнулся, видя в Алексе свою главную, кровавую Теневую опору. Алекс окинул собравшихся абсолютно пустым, выцветшим взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул. С невозмутимым видом, словно ничего не произошло, он медленно отодвинул тяжелый резной стул и сел за стол. Его движения были пугающе размеренными, лишенными какой-либо суеты. Он взял тяжелую серебряную вилку и нож. Металл тихо звякнул о край тарелки - этот звук в гробовой тишине прозвучал как выстрел. Хладнокровно, под прицелом десятков испуганных и ошеломленных глаз, Алекс отрезал аккуратный кусочек. Острие ножа с тихим хрустом прошло сквозь запеченный хрящ. Ни один мускул на лице парня не выдал той адской, фантомной боли, которая в этот момент должна была пронзить его собственную голову. Он спокойно поднес кусочек ко рту и начал жевать. Медленно. Тщательно. В тишине зала этот отчетливый, влажный хруст хряща казался оглушительным. Алекс смотрел прямо перед собой. Это был не просто ужин. Это был манифест его абсолютной готовности идти до конца. Он стирал границы между жертвой и палачом, доказывая этому фальшивому миру, что его невозможно сломать-потому что тот, кто способен безжалостно пожирать самого себя, уже ничего не боится. Сглотнув, Алекс аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой, оставив на ней крошечный багровый след, и снова потянулся к вилке. Тишина, в которой Алекс медленно пережевывал плоть, была взорвана резким грохотом. Изольда вскочила со своего места, опрокинув тяжелый стул. Её лицо, и без того бледное, стало мертвенно-серым, а глаза расширились от невыносимого, физического отвращения. Она не выдержала. Девушку стошнило прямо на золотую скатерть, на глазах у всего онемевшего двора. Она судорожно вытирала рот рукой, содрогаясь всем телом. -Нет... -её голос, сорвавшийся на крик, прорезал зал. -Нет! Казните меня! Бросьте в Казематы, отдайте на растерзание зверям, но я не стану женой этого психопата! Она ткнула дрожащим пальцем в сторону Алекса, который продолжал сидеть с окровавленными губами и мертвым взглядом. -Это не Герой! Это чудовище! -Изольда обернулась к Одриану, и в её глазах была решимость обреченной. -Ваше Величество, вы обещали мне союз с защитником Литерии, а подсунули каннибала! Пусть это грязная эльфийская плоть, но тот, кто ест своих врагов, завтра съест и своих близких. Я не лягу с ним в одну постель ни под каким условием! Ни под каким приказом! Слышите?! Убейте меня прямо сейчас! Зал ахнул. Софи замерла, её рука, ласкающая чешую, мелко задрожала -даже для неё это было слишком. Марк и Крейг смотрели на Алекса с суеверным ужасом: они хотели его унизить, но теперь понимали, что живут в одном замке с существом, чья тьма не знает границ. Одриан медленно поднял руку, останавливая стражу, уже готовую схватить Изольду. Он посмотрел на Алекса, на его изуродованное (пусть и скрытое волосами) лицо и на его спокойствие. -Что ж... -Король прищурился, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на высшее наслаждение игрой. -Кажется, наш союз сердец дал трещину, еще не начавшись. Хранитель... твоя невеста предпочитает плаху твоим объятиям. Каков будет твой ответ? Алекс медленно отложил вилку. Он посмотрел на Изольду, и в его небесно-голубых глазах на долю секунды промелькнуло горькое «спасибо». Она только что дала ему идеальный повод остаться одному. -Если она выбирает смерть вместо моей верности, -тихо произнес Алекс, -значит, Север не достоин чести быть частью моей крови. Пусть живет. Но в моей комнате ей места нет. Мне не нужна жена, которая дрожит при виде справедливости. Слова Алекса о том, что он отвергает Изольду, хлестнули по залу сильнее, чем крик самой девушки. Одриан медленно опустил кубок, и в его глазах вспыхнул опасный блеск. Он не привык, чтобы его «дары» обсуждались, но в этом жесте Отреченного он увидел то, что ценил больше всего - гордыню хищника, который не согласен на меньшее. - Твоя прямолинейность... освежает, Хранитель, - Одриан перевел взгляд на Изольду, которая всё еще дрожала, закрывая рот ладонью. - Ты права, дитя Севера. Ты не достойна этого ложа. Ты просила смерти? Что ж, я милостив. Смерти не будет. Будет забвение. Гвардия! Уведите её в Девичью Башню под строжайший надзор. Она останется «невестой» лишь на бумаге, пока не научится ценить величие того, кто стоит выше её страхов. Изольда, не веря своему счастью, что её не ведут на плаху прямо сейчас, отвесила судорожный, ломаный поклон и буквально выбежала из зала, сопровождаемая тяжелым лязгом доспехов стражи. - Какое малодушие, - Софи презрительно фыркнула, поправляя бриллиантовую бретельку на плече. Она посмотрела на Алекса, и в её взгляде смешались похоть и азарт. - Ты поступил верно, Алекс. Зачем тебе этот холодный камень с гор, когда у тебя есть те, кто способен оценить истинную... страсть? Ты стал слишком велик для неё. Крейг и Марк молчали, подавленные этой сценой. Они ждали, что Алекс опозорится, а он - окровавленный, спокойный и пугающий - только что прогнал аристократку, и Король его поддержал. Именно в этот момент, когда Изольда исчезла за дверью, а зал замер в предвкушении следующего хода, Эльза медленно отставила свой бокал. В наступившей тишине звук стекла о мрамор прозвучал как щелчок взведенного курка. Её взгляд - острый, как скальпель, и прозрачный, как горный хрусталь - был прикован к Алексу. Она не отшатнулась, когда он поднял крышку блюда. Она не прикрыла нос, когда запах пряной плоти разнесся по столу. Напротив, она подалась вперед, изучая «трофей» с профессиональным интересом патологоанатома. - Как интересно... - негромко произнесла она, и её голос прозвучал как хруст тонкого льда под ногами. - Время без меня явно пошел тебе на пользу, Алекс. Ты стал... другим. Она взяла длинный нож для фруктов и коснулась им края блюда, рассматривая структуру соуса и то, как Алекс держит вилку. Эльза пропустила всё: захват нага, избиение Крейга, ложь про сосуд, назначение Алекса Хранителем. Для неё сейчас он был новой, неизвестной переменной в уравнении, которое она считала решенным. - Ты съел плоть того, кто предал твой дом, - Эльза подняла на него свои холодные глаза, в которых не было и тени страха, только пугающее любопытство. - Марк говорит, ты стал безумцем. Софи считает тебя своим рыцарем. А я вижу человека, который слишком сильно старается казаться чудовищем. Зачем такая театральность, Алекс? В Литерии для того, чтобы доказать верность, достаточно простого отчета. Зачем тебе эта... дегустация? Алекс встретил её взгляд, не дрогнув. Под волосами ожоги на месте ушей пульсировали в такт ударам сердца, но на его лице застыло выражение мрачного торжества. - Некоторые отчеты пишутся чернилами, Эльза, - ответил он, медленно отпивая вино. - А некоторые - кровью и мясом. Я просто выбрал тот язык, который Литерия понимает лучше всего. Ты была в Казематах, ты видела, как умирает эссенция. А я видел, как умирает честь. Я просто навел порядок. Эльза едва заметно улыбнулась. Эта улыбка не обещала ничего доброго. - Порядок... - повторила она. - Ты принес голову эльфа, но сам потерял покой. Твоя невеста предпочла плаху твоей постели, и ты отпустил её так легко. Ты либо самый святой человек в этом зале, либо самый опасный лжец, которого я когда-либо встречала. И знаешь, что? Я потрачу оставшуюся часть праздника на то, чтобы выяснить, что из этого правда. Она повернулась к Одрианну. - Ваше Величество, Хранитель - действительно ценное приобретение. Я бы хотела, чтобы он посетил мои лаборатории в ближайшее время. Нам есть что обсудить... профессионально. Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Одриан благосклонно кивнул, а Эльза снова посмотрела на Алекса. В её глазах он видел отражение своего обмана - она еще не знала правды, но она уже начала её искать. Эльза продолжала изучать блюдо, и в её взгляде не было брезгливости - только холодный расчет исследователя. Она медленно протянула свою тонкую руку и взяла серебряную вилку. - Ты так аппетитно описываешь этот вкус, Алекс... - её голос прозвучал почти нежно, что было гораздо страшнее её обычного холода. - Сталь и пепел. Знаешь, в Казематах мы часто рассуждаем о том, как меняется структура Гнозиса в плоти после смерти. Я никогда не пробовала предательство на вкус. Зал замер. Софи побледнела еще сильнее, а Крейг, кажется, перестал дышать. Одриан с интересом подался вперед, подпирая подбородок сухой ладонью. - Угостишь даму, Хранитель? - Эльза занесла вилку над блюдом, глядя Алексу прямо в глаза. Алекс почувствовал, как внутри него всё сжалось в ледяной ком. Под волосами шрамы от прижженных ушных раковин пульсировали отчаянной болью. Один укус - и Эльза, с её обостренным чутьем на эссенцию, поймет, что это не темный эльф. Она почувствует фальшь в структуре волокон. Он медленно перехватил её руку своей - его пальцы были холодными и твердыми, как камень. - Боюсь, госпожа Эльза, это блюдо приправлено ядом моей личной ненависти, - тихо произнес Алекс, не отводя взгляда от её прозрачных глаз. - Для вас оно будет слишком горьким. Вы привыкли к чистоте лабораторий, а здесь... здесь вкус грязной мести. К тому же, - он едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была похожа на оскал, - я эгоистичен. Я не делюсь своим триумфом даже с вами. Эльза не вырвала руку. Она замерла, вглядываясь в его небесно-голубые глаза, словно пытаясь прочитать ответ на самом дне его зрачков. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. - Жадность - черта сильных, - наконец произнесла она, медленно отпуская вилку. - Но осторожность - черта мудрых. Ты прав, Алекс. Твоя месть - это твоя трапеза. Я подожду... когда ты принесешь мне что-то, что предназначено специально для моего скальпеля. Она откинулась на спинку кресла, сохранив на губах ту самую ледяную полуулыбку. Она не поверила ему, но оценила его дерзость. Алекс медленно выдохнул, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота. Он только что прошел по краю бездны. Одриан медленно поднялся, и шум в зале, едва начавший возрождаться после ухода Изольды, мгновенно стих. Король поднял свой золотой кубок, в котором вино казалось густым и темным, как венозная кровь. - Довольно испытаний на сегодня! - провозгласил он, и его взгляд скользнул по каждому из Героев. - Эльза вернулась с победой из Казематов. Алекс очистил наш дом от скверны предательства. Мы снова едины, и эта Пятерка - пусть временно и не в полном составе - крепче, чем когда-либо. Ибо теперь нас объединяет не только долг, но и вкус общей победы. Король посмотрел прямо на Алекса, а затем на Эльзу, чья рука всё еще лежала на столе рядом с пустым блюдом. - За единство! - выкрикнул Одриан. - За Пятерку, которая не боится марать руки ради чистоты Литерии! За Хранителя, который стал нашим мечом в тени! Пейте, и пусть это вино станет клятвой: никто из тех, кто стоит против нас, не уйдет от правосудия. Марк и Крейг поспешно вскинули кубки, стараясь скрыть дрожь в руках. Для них этот тост был признанием их поражения перед «безумцем» Алексом, но спорить с Королем означало смерть. Софи пригубила вино с торжествующей улыбкой, её бриллиантовая чешуя мерцала в такт её дыханию. Алекс поднял свой кубок. Его небесно-голубые глаза встретились с глазами Эльзы. Она пила медленно, не сводя с него испытующего взгляда, словно само вино могло выдать ей его секреты. Алекс сделал глоток - жидкость показалась ему горькой и терпкой. Он знал: это единство фальшиво. Он сидел среди людей, которые ненавидели его или хотели разобрать на части, и каждый глоток этого вина был клятвой в вечной лжи. - За единство, - тихо повторил он, и этот шепот прозвучал как приговор. Пир продолжался, но для Алекса музыка превратилась в монотонный гул. Он сидел во главе стола, «Герой» и «Хранитель», чувствуя, как прижженные раны на месте ушей горят под волосами. Он победил в этом акте, он спас Каэля и Лию, но Литерия в ответ забрала у него всё. Пир медленно угасал, превращаясь в вязкое марево из пьяных голосов и догорающих свечей. Алекс поднялся со своего места во главе стола. Он не прощался. Он просто развернулся и пошел прочь, оставляя за спиной холодный блеск Эльзы, похотливый взгляд Софи и ядовитую тишину Марка с Крейгом. Шаги по пустым галереям отдавались в ушах глухим ритмом. Алекс шел, прижав руку к груди, где под плащом всё еще жгло кожу от прижженных ран. Он остановился перед «Вратами Тишины». Магические руны на белом дереве вспыхнули, приветствуя хозяина. Алекс вошел внутрь и запер засов. В комнате было темно. Тишина, которую он так долго выстраивал с помощью заклинаний и золота, теперь навалилась на него всей своей тяжестью. Он не зажигал огня. Он просто стоял в центре комнаты, глядя на пустую кровать, где больше не было Лии. На ковер, где больше не сидел Финн. На окно, через которое навсегда ушел Каэль. Никто не бросился ему навстречу. Никто не спросил, не больно ли ему. Никто не предложил теплой воды, чтобы смыть кровь с рук. Алекс медленно опустился в кресло - то самое, в котором он сидел, когда Лия впервые коснулась его плеча. Он закрыл свои небесно-голубые глаза, и в этой тьме он снова стал тем самым мальчишкой из школы, над которым смеялись в коридорах. Всё повторилось. Мир Литерии обещал ему величие, но дал лишь пустоту. Он спас их. Он вырвал их из этой мясорубки, принеся в жертву свои уши, свою репутацию и свою человечность. Но платой за их свободу стало его абсолютное изгнание. Теперь он был один против целой империи. Без поддержки. Без тепла. Без единой искренней улыбки. Алекс коснулся пальцами шрама на щеке. Он вспомнил Изольду, её рвоту и её крик «Чудовище!». - Так даже проще... - прошептал он в пустоту, и его голос сорвался на хрип. - Чудовищам не больно. Снаружи, за окном, взошла холодная луна Литерии, освещая город, который считал его своим защитником. А внутри комнаты «самый опасный Герой» свернулся в кресле, пытаясь согреться собственным дыханием в мире, который он так любил в книгах, но который так безжалостно его растоптал.