Дело миссис Гонт

Супружеская пара легко и медленно качалась на паркете, прижавшись друг к другу. Одна рука мужчины была на талии девушки, а вторая, которая держала её руку, была приподнята к его губам. Изящная, стройная девушка прильнула к супругу и скользила своей свободной рукой от плеча к шее, иногда зарываясь в его мягкие тёмные волосы. В ресторане играла негромкая, живая музыка. Несколько редких пар, что тоже сейчас танцевали, были на значительном расстоянии от мистера и миссис Гонт, которые, впрочем, кроме друг друга, никого не замечали. Отметившись в Министерстве Болгарии и пройдя необходимую регистрацию, пара с помощью каминной сети отправилась прямиком в Больницу Святого Михаила, где Маньолия смогла проведать своих родителей. Те выглядели уже гораздо лучше. Они разговаривали и даже смогли встать и переместиться в столовую, которая находилась на их этаже. Вчетвером они пообедали и обменялись новостями. Родители выражали своё возмущение касательно того, что Томаса осудил Визенгамот и тот был отправлен в Азкабан по сути ни за что. И с радостью обнимали наконец-то своих детей и рассказывали, что к ним недавно заглядывали внуки. У тех не так давно закончился учебный год и они охотно делились тем, как им учёба в Дурмстранге и нахождение в новой стране. Разговаривали почти два часа. Но как только Том увидел, что Поттеры заметно устали, он уговорил Лию прийти позже, ведь сейчас паре требовался покой. Маньолия долго обнимала родителей, прежде чем уйти, и смаргивала счастливые слёзы. После этого Гонты зашли домой, переоделись и встретились с детьми. Те продолжали по своему желанию жить в общежитии Дурмстранга, поэтому без проблем могли провести родителей на территорию Института. Лия была там пару раз, но мельком. А теперь, когда у них появилась возможность рассмотреть всё получше, Фил и Кэсс устроили родителям небольшую экскурсию по территории кампуса и поделились впечатлениями о новом месте учёбы. Дети были рады наконец-то видеть родителей вместе, но сами же не сильно ощутили их отсутствие в своей жизни. С обоими они постоянно переписывались. Мама видела их дома на каникулах, а к отцу часто тайком сбегал Фидель, интересуясь его делами. С дочерью встречались пару раз, когда она, как и брат, использовала мантию, чтобы проникнуть к отцу в Азкабан, поскольку ей срочно требовалась его консультация. И вот сейчас Томас и Маньолия снова вместе. Они разговаривают, обнимаются и целуются, находя друг друга после долгой, вынужденной разлуки. — Ты нашёл Философский камень! — глядела она на мужа восхищёнными глазами. Он загадочно улыбнулся и прищурил глаза. — Ты сомневалась? — Том в танце раскрутил жену, отпустил и снова притянул к себе. — Не люблю незакрытые гештальты… Я поэтому и написал, чтобы ты отправляла родителей в Болгарию. А там обнаружился этот Дидух, который ищет мифический Цветок папоротника! — Эй! Вообще-то Камень тоже считался легендой! — возмутилась ведьма. — И ты действительно сказал «гештальт»? — тихо рассмеялась она. — Да дешевле было бы создать Камень с нуля, чем договориться об этом цветке!.. — прицокнул и договорил: — Кассандра так часто употребляла все эти магловские словечки, что они проникли мне уже в подкорку! — немного застонал от бессилия против напора дочери несчастный отец. Маньолия только понимающе улыбалась. И вернула разговор к Цветку. — Разве? Я же вроде договорилась… — прикусила она губу. — Неправда! — прижал он её сильнее, пристально глядя в глаза. Она снисходительно улыбнулась. — Сколько? — напряжённо спросил Том, выгибая бровь. — Ну… двести тысяч галлеонов?! — Р-рр… — опасно зарычал муж и напряг челюсть, тряся головой в недовольстве. — Что такое? — непонимающе обратилась Лия, кладя ладонь на его щеку, поглаживая её. Он прикрыл глаза, выпуская носом воздух. — Пятьсот. Тысяч. Галлеонов… — открыл колдун глаза и злостно отчеканил. — Оу… — удивилась ведьма. Если бы пришлось отдать сразу пятьсот, прикидывала она, то это были бы буквально все их с Томом деньги и ещё сто-сто пятьдесят тысяч пришлось бы взять из сейфа родителей. — Кажется, я создала прецедент, дорогой. Спрос превысил предложение, — растянула губы в улыбке ведьма. Он поцеловал её, и скользнул рукой по ягодицам, на мгновение прихватывая их и возвращая руку на талию. — Или ты получила скидку, потому что строила ему глазки?! — строго проговорил суровый супруг. — Эй! — недовольно, но с улыбкой возмутилась она. — А может дело в тебе? Включил небось это своё «мне все должны» и стал давить своей магией на Мастера. Томас удивлённо сгримасничал лицом, но не стал отпираться. Только молча продолжил вести супругу в танце. — А где же ты отыскал Камень? — тихо спросила. — Так у Фламеля… Никто в здравом уме не стал бы уничтожать столь редкий артефакт, Лия! Уж ты бы могла догадаться, — усмехнулся Том. — Сложность состояла в том, чтобы сначала найти этого… уважаемого волшебника, а затем, — выпустил он воздух из лёгких, — успешно провести переговоры о передаче Камня… — вздохнул. — Проще было договориться с дементорами, великанами, троллями и самим Дамблдором… сложнее разговор у меня был только с твоим отцом… о браке. Джеймс однозначно мог высосать душу, — поёжился супруг, — но я не могу это доказать. Лия прыснула от смеха, видимо припоминая сие действие в прошлом и улавливая то количество усилий, что приложил супруг для удачной сделки. — Значит Камень теперь наш? И ты правда передал его Отделу тайн? — Угу… да, — кивнул Том. — Дракон сказал, что так будет проще обставить обстоятельства задержания стукача, да и в легенду Обвинителя Корнера это идеально ложилось. Верно? — улыбнулся он лукаво. Супруга кивнула. — А что же с самим Корнером? Кажется его карьера посыпалась прахом… — проговорила тихо жена, — поглаживая шею и зарываясь пальцами в затылок мужу. Том улыбнулся, и потерся носом о волосы супруги. — А чего ты так о нём переживаешь, неужто понравился? — насмешливо переспрашивал. Лия остановилась и легонько стукнула мужа кулачком в плечо. — Совсем дурак?! — резко возразила. Томас перехватил кулачок и поцеловал его. — Да нормально всё с ним… Он теперь работает на меня, — взглянул он в глаза жене. — Правда? С чего бы вдруг? — скептически поинтересовалась. — Он пришёл ко мне… месяца полтора назад. Чтобы попросить помощи. — Какой же? — заинтересовано выгнула бровь Лия. — Его Астория… болеет. Испробовав много разных вариантов, он в итоге явился в Азкабан! И очень удачно, ведь я мог ему помочь, — и посмотрел со значением на жену. — Эликсир жизни. Камень я тогда уже заполучил, план был почти готов, оставался последний, недостающий элемент… заставить Визенгамот навсегда избавиться от их подозрений касательно меня и выманить «крысу». Тут-то мне и помог Майкл. Он был готов на всё. Я же взял паузу — подумать, как лучше всего использовать его, и… Маньолия снова легонько стукнула Томаса. — Что такое? — недоуменно спросил он. — Астория больна? И ты что же, не помог бы ей?! — нахмурилась она. Супруг вздохнул и быстро поцеловал жену. — Её не вылечить, Лия. Даже с Эликсиром ей не вернуть своего здоровья. При постоянном потреблении она сможет прожить хоть до ста лет, но… это всё равно будет не легко. Но они в итоге оба согласились… И вообще, кто бы я был, если бы просто дал им лекарство? Я не филантроп, дорогая. Я — зло, которое во всём ищет выгоду! — усмехнулся он ведьме, и она закатила глаза. — Ну, конечно! Как я могла забыть об этом. — Для всего остального у меня есть ты! — легонько приподнял он девушку и закружил вокруг оси, плотнее прижимая к себе. — Это тебя они могут разжалобить, поплакаться о бедной своей судьбе, и ты прибежишь оправдывать очередного бедняжку… — вернул он её на паркет. — Ой! Да ладно… — счастливо улыбалась она, взмахивая волосами. — Было всего-то пару раз. С тебя не убудет! — и коснулась его губ своими. Но муж не отпустил, пока она не позволила досконально изучить свой рот его языком. Наконец он оторвался и прицокнул. Она улыбалась ещё шире и блестела глазами. — И что, нельзя было предупредить меня о плане?! Я между прочим волновалась! — нахмурила она брови. Супруг прижался губами к нежной шейке супруги, в попытке немного отвлечь и смягчить свою следующую реплику. — Нельзя! В отличие от меня, тебе ещё стоит совершенствовать свои актёрские таланты. Всё получилось в том числе и благодаря твоей искренности. Судьи считывали это безоговорочно. Они сочувствовали тебе, твоему горю и презирали Корнера. Затем — точно ощущали тревогу и азарт, а сегодня были совершенно обессилены и вымотаны работой, информацией… и уже не могли столь трезво анализировать происходящее и сопоставлять факты… Очень скоро пресса напишет и покажет то, что нужно нам, — улыбнулся он широко, — и всё снова станет правильно. Девушка восхищенно смотрела на своего гроссмейстера и нетерпеливо облизывала губы. — Значит Майкл принял метку? — Конечно! И я заглянул ему в разум и проверил лично, что сказанное было правдой… Он не глупый этот Корнер. Догадывался обо мне, хоть и боялся. Он поднял дело братьев, и уже вместе с Драко они распутали эту семейную драму. Я выдвинул ему условие: я использую его внешность, пока веду это «дело», а Астория получает столько эликсира, сколько сама захочет. Он знал, что будет с его именем и карьерой — и согласился. Впрочем… ты же сама знаешь. Народ позубоскалит и замолкнет. Если мне будет нужно, я в любой момент верну его. Девушка вдруг опустила глазки и надула губки. — А тебе нравилось издеваться над своей бедной жёнушкой, мучить её в камере… Бессердечная скотина, — приникла она ближе к любимому супругу. — Явился… без цветочка, без конфетки и заставлял меня страдать… — шептала она интимно, царапая лацканы его пиджака. — Притворялся кем-то другим, пока у меня дрожали ноги, и всё сжималось внутри, — облизала она губы, глядя ему в глаза. Томас резко выпрямился и весь напрягся. Кажется жена перешла из роли домашней кошечки в опасную пантеру. Пора было возвращаться домой немедленно. Волшебник достал палочку и попробовал аппарировать. И не вышло. Попытался снова, но над ними только опасно заискрил воздух и пошла дымка от магии. Он непонимающе оглядывался, замечая ошалевший взгляд бармена за стойкой. Придерживая супругу за талию, он направился к колдуну. Тот смотрел испугано на страшного и опасного волшебника с палочкой в руке. Томас наставил оружие на бармена: — Убирай чёртов барьер! — зашипел он сквозь зубы Молодой маг сглотнул и проблеял: — Запрещено… Камин в соседнем зале! Томас злился, а Лия оглядывалась, чтобы никто к ним случайно не приблизился. — Я не ясно выразился? — Но… запре-… Гонт выгнул бровь и кончик его палочки засветился. — Убираю! — вскрикнул маг и коснулся какого-то артефакта под стойкой. Томас, крепко держа супругу за талию наконец-то переместил их домой, сразу в спальню. — Мой пугающий, злой му-уж, — игриво протянула она, приближаясь к его губам, но не целуя. Он широко улыбнулся, как мальчишка, сжимая её талию сильнее. — Скучала, моя злая ведьмочка? — касался он кончиком своего носа её. Она игриво выскользнула из его рук. Деланно-безразлично пожала плечами: — Вовсе нет! Отошла к высокому столику и налила себе стаканчик воды. Он вопросительно приподнял брови и перекрестил руки на груди, наблюдая за своей наглой супругой. — С чего бы мне скучать? — проговорила, выпив воды и облизав губы. — Эка невидаль! Мужа не видеть два года! — резко закричала в конце. Том улыбнулся, теперь он узнавал её. — Сначала ты запретил приходить к себе! Затем писал мне все эти письма, после которых я спать не могла! И в итоге заявился в лице Корнера, позволяя себе всё это! — замахала она руками. — Да я тебя проклясть готова! — продолжила она жестикулировать, расхаживая по небольшой комнате и осуждающе тыкая в него пальцем. — Слава Мерлину, работы было до хрена, и я могла отвлекаться! — бросила жена в него гневный взгляд. — «В школе ты хотела! Я помню!» — передразнила его. — Да мало ли кого я там хотела до тебя?! Козёл! Да ты вообще представить себе можешь, что я чувствовала?! — продолжала орать ведьма со вкусом. Томасу были привычны и знакомы вспышки истерики супруги. Она всегда сетовала на то, что он слишком холодный, закрытый и безэмоциональный гад. Поэтому часто по-разному пыталась растормошить его и вытащить из скорлупы ледышки. А еще она любила наблюдать за тем, как он медленно закипает. Признавалась, что он невероятно «секси», когда злится и пытается прижечь её взглядом. Поэтому он отдаёт себе отчет, что она специально выводит его и припоминает это всё, чтобы заставить его почувствовать себя виноватым. И… с сожалением, он признавал её правоту. Ведь он видел её там: истощенную, расстроенную, одинокую. И ему очень хотелось послать весь тщательно продуманный план ко всем чертям, и просто притянуть её для поцелуя. Тайно же он проклинал самого себя, что подвергает её даже малейшему дискомфорту. — Могу… — небрежно обронил Том, отводя глаза и ощущая к себе толику отвращения за её боль, даже пусть и притворную. Она окинула его взглядом снизу вверх. Его челюсть — сведена и напряжена, глаза — острые льдины, пальцы подрагивающие и едва заметно искрящие в потёмках, и жилка, что бьётся на напряжённой шее. Он невероятно разгневан. И чертовски горяч. — Замри! — говорит Маньолия. Он непонимающе хмурится и нервно дёргает рукой. — Не двигайся, твою мать! — прикрикнула она. Он покорно останавливается и удивлённо смотрит на неё. Лия заводит руки себе в волосы и вытягивает заколки, позволяя длинным волосам, с тугими локонами упасть на плечи. Затем переместив руки на спину расстёгивает молнию платья, ведя бегунок вниз. Подхватывает его полы и тащит вверх, отбрасывая в сторону. Остаётся только в туфлях и чёрном белье: бралетте без лямок и трусиках танга. Она хмыкает и лениво, по-кошачьи грациозно, шагает к соседнему комоду, показывая себя со всех ракурсов. Давая оценить свою неувядающую красоту и изящество. Ей даже не нужно смотреть на него, она и так знает, что он на грани. Его магия опутывает небольшую спальню невидимым удушающим туманом, который только она способна рассекать будто чистейший лазурный океан. Девушка доходит до комода и берёт что-то маленькое, почти невидимое и зажимает в руке. Потом подходит к Томасу, и, глядя мужу в глаза, проводит своим языком по накрашенным алым губам: сначала по верхней губе, затем по нижней, прикусывая её пухленький краешек. Не удержавшись он поднимает руку и проводит большим пальцем по ним, довольно щурясь. — Я. Сказала. Тебе. Не. Двигаться, — прикрывает она глаза, чувствуя его тёплые пальцы и прижимаясь к ним. Он улыбается и убирает руку. Супруга наклоняет голову к плечу и, глядя Тому в глаза, опускает руки на его пряжку ремня. Расстёгивает её и сами брюки. Муж сглатывает и стискивает пальцы в кулаки. Она подносит ладонь к своему рту и, высовывая язык, делает широкий мазок от запястья до кончиков пальцев. Влажная от слюны рука забирается под его бельё и охватывает наконец-то его член. Она удовлетворенно растягивает губы в голливудской улыбке. Теперь всё идеально. Она ведёт рукой от основания вверх и проводит несколько раз большим пальцем по головке, собирая предэякулят и легонько потирая уздечку. Муж сильнее стискивает челюсти и играет желваками. Она снова проводит языком по губам и на секунду прикрывая глаза, встряхивает волосами, продолжая водить рукой так, как он любит. — Лия! — шипит Том сквозь зубы на увлекшуюся жену. — Два года, Лия! — качает он головой. Она улыбается и сильнее сжимает его у основания. На пять секунд отпускает, чтобы быстро поднять руки к волосам и высоко завязать их в хвост тонкой резинкой, которую взяла с комода. Сразу опускается на колени, оказываясь ровно напротив его возбужденного члена и смотрит снизу вверх. — Или ты берёшь его… — тяжело дышит супруг. — Или я возьму тебя!.. — и сверлит тёмными глазами. Приказывает молчаливо, но не смеет коснуться её, пока она не разрешит. Она хмыкает, глядя на него, и стягивает брюки вместе с боксерами до щиколоток. В её ладонь прыгает волшебная палочка. Она направляет её на пах и шепчет заклинание, быстренько очищая место будущего приземления. Улыбается, роняет палочку на пол и наконец-то приступает. Она с удовольствием помучила бы его подольше, поцелуями и легкими касаниями, но сейчас хочет его не меньше. Яркие губы касаются чувствительной головки и захватывают её полностью. Она помнит его вкус, и он дурманит ей голову. Она придвигается ближе и кладёт руки на его бёдра. Обводит языком все чувствительные местечки и посасывает. Скользит глубже и немного отстраняется назад — дразнит. Одну руку возвращает на основание и помогает себе. Чувствует его напряжение, как своё собственное. Это заводит ведьму ещё сильнее. Закрыв глаза она постепенно ускоряет движение головы, и руки. Она так сильно хочет чувствовать его… убирает вторую руку от бедра и слепо ищет его ладонь. И находит. Продолжая сосать, кладёт его руку себе на затылок и легко надавливает. До этого сдерживавшийся волшебник дрожит и она чувствует эти напряжённые лёгкие колебания его тела. Он наматывая её хвост себе на руку и немного резковато вплетает пальцы к корням волос. И она стонет. Горло посылает вибрацию от головки до основания. Он постепенно раскачивает её так, как хочется ему, и ведьма подчиняется. Его бедра двигаются навстречу её рту, и пальцы сжимаются на волосах сильнее. Она расслабляет горло и позволяет толкаться куда глубже. Но непривычка даёт о себе знать. Супруга тоже знает, как ускорить его финал. Одна её рука ложится на ягодицу, другая на мошонку. И пока он порыкивает, и углубляется повторно, она проводит пальцами, нажимает на правильные, уязвимые точки. И он кончает. Кажется даже сам Том не ожидал, что это случится так скоро. Лия покорно позволяет ему выплеснуть ей в горло всё, что так долго копилось в нём. И он, с тяжёлым дыханием и сумасшедшим сердцебиением, постепенно расслабляется всеми мышцами. Рука в её волосах слабеет и лениво массажирует корни волос. Наконец он позволяет ей отстраниться. Лия выпускает член изо рта и смотрит на мужа, хлопая своими длинными ресницами. Он сыто улыбается, и снова проводит пальцем по её блестящим от слюны и смазки губам, удивляясь помаде, которая нисколько не пострадала. — Кто разрешал так делать? — ухмылялся он, спрашивая о своём ускоренной финале. Она улыбается в ответ: — Два года, Том! Я отвыкла! Сам виноват… Он кивает и тут же отрицательно мотает головой. — Согласен. Но сначала работа, потом удовольствия, ведьмочка. Она дует губы и смотрит с обидой. Томас поглаживает её подбородок. — Иди ко мне, — и тянет её к своим рукам. — Зато смотри скольких полезных вещей мы добились. Волшебники и волшебницы увидели, что перед законом Министерства равны все, и что власть имущие тоже ошибаются, но умеют признавать это и исправляться. Я в целом доволен Кингсли… Думаю, будь у него больше «кислорода» и такая же правая рука, как у меня Драко, он бы так легко не оправдал меня. Кроме того, парни нашли «крысу», я — легендарный Философский камень, и ещё обзавёлся новыми последователями. Ну, отлично ведь? Теперь видишь, родная, не так уж плохо, что я позволил заключить себя, м?! — О, да! Просто шикарно! — моргала она учащенно ресницами. — Кто сядет в следующий раз?! Фидель, отец или Я? Такая классная штука… Он нахмурился и впился в её рот, чтобы стереть этот яд с её губ. — Никто больше не сядет и не исчезнет. Думаю одного эксперимента для нашей семьи вполне достаточно, — сделал он серьёзное лицо. — Но теперь это позади! Она смотрит ему в глаза и он смотрит в ответ, немного углубляясь в её разум, что она позволяет ему сделать. С удивлением он проникает глубже и сразу понимает почему. Его драгоценная жена решила показать, как именно скучала, пока его не было рядом. Его голову затопили её глубокие стоны, от которых он снова стал быстро твердеть. В своём воспоминании, нагая ведьма полусидела на тонком, мягком ковре, напротив высокого и широкого зеркала с разведенными ногами. В одной руке она держала пергамент, в котором он узнал собственное письмо, а другой рукой касалась себя. Тонкие пальчики скользили вглубь и наружу… поднимались выше по складочкам к горошинке клитора, обводили кружочки и спускались снова вниз, чтобы погрузиться внутрь. Лия читала письмо, смотрела на свою руку, шептала губами строчки из письма и выгибаясь. Она тяжело дышала и повторяла приятные для себя движения, пока не стала всё чаще со стоном выдыхать его имя. Он выскочил из её разума и посмотрел на её ангельское лицо. — Как тебе кино? — чуть улыбнулась она. Он поначалу даже не знал, что ей ответить. Значит… вот как она использовала его письма… — Я… тебя люблю… — выдыхает супруг ей в губы. Она расстегивает его рубашку и отбрасывает в сторону вместе с пиджаком. — Ну, само собой, любишь, — поднимает она на него глаза и улыбается краешком губ. — Меня умиляет твой удивленный тон, — хохочет она. — У тебя не было шансов, любимый, — и проводит кончиком носа по его шее. Он кладёт руки ей на попку и ведёт вверх к застежке бралетта, нащупывая сразу четыре крючка. Удивлённо смотрит на жену и она немножко смеётся, пока он расстегивает каждый. — И зачем столько? — закончил он и тоже отбросил лиф в сторону. — А чтобы тебе не досталось всё слишком просто, — и лукаво щурится. — Я волшебник! — говорит намеренно свысока. — Для меня одежда не преграда! Она уже откровенно смеётся, и он улыбается следом. В его руке оказывается волшебная палочка. — Смешно, ведьмочка? — направляет он палочку на её ключицы проходясь прохладным древком по чувствительной коже. — Неужели тебе нужна палочка, чтобы снять с меня трусики? — заглядывает в глаза и быстро хлопает ресницами. — Нужна, да, видимо, не та, — улыбается он. Она забирает у него палочку и он кладёт ладони на её бедра поддевая бока трусиков. Тянет вниз и она переступает через них. Он избавляется от своей обуви и тоже переступает через брюки с бельём, отталкивая остальную одежду подальше. Ведьма подходит к кровати, садится на краешек и разводит ноги, поигрывая его волшебной палочкой. И он наблюдает за этим безобразием со смиренной и довольной улыбкой. Она прикладывает кончик древка к шее, начинает шептать заклинание и ведёт палочкой вниз по телу. У низа живота задерживается и повторно скользит ниже, к разведенным ногам. Совершив пару круговых движений, внезапно стонет — то ли прерывая предыдущее заклинание, то ли переходя на иное. Томас в секунду оказывается рядом и отбирает палочку. — Ты что творишь?! — опускается он к её уху. — Забыла, что я теперь рядом? Забудь это заклинание! Это теперь моя забота! — и отбрасывает палочку куда-то за кровать. Она довольно опускает губы на его шею и целует. Он подхватывает её за талию и подтягивает выше по кровати. Туфли падают, и она обвивает ноги вокруг его талии. Прикладывает ладонь к его щеке и спокойно улыбается: — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Будь со мной… — и выгибается навстречу. Он опускается и мягко целует её. Она обнимает его шею и вплетает собственные пальцы в его волосы. Он скользит руками по обожаемому телу, легко ощупывает и гладит, ощущая трепет и её желание. Она трётся о него и ищет тепла. Мужчина опускает руку между её бёдер и проводит пальцами по влажным складочкам, проникает внутрь. Лия стонет, разорвав поцелуй, разводит ноги шире и поддаётся бёдрами навстречу. — Ещё, — шепчет она, сильнее закрывая глаза. И он повторяет движения, понемногу растягивает мышцы, чувствуя, что она ещё не готова принять его, хоть и выгибается и льнёт к нему всё сильнее. — Давай же! Сколько можно! — злится она, насаживаясь на его мокрые пальцы. — Погоди, дорогая. Скоро… — и он добавляет третий палец, чувствуя тугие стеночки. — Да, блин, нормально всё. Я буду в порядке, Том! — делает она просящие глазки. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? — и протяжно стонет ему на ухо. — Хочу тебя в себе… Это будет очень… очень хор-ро-шо, — выпускает она язык и проводит им по его губам и щеке широким росчерком. Он застывает, и его пальцы перестают двигаться. Она смотрит на него и широко улыбается. Он вынимает пальцы из неё, отчего она разочарованно мычит. Томас смотрит на свою руку и не может удержаться от соблазна попробовать её вкус. Облизывает каждый палец, вспоминая, каким сладким может быть грех. Она двигает бёдрами и шепчет, приказывает. И наконец-то он внемлет этим просьбам. Одной рукой придерживая её ногу под коленом, а второй упираясь в кровать, Том толкается вглубь жаркой тесноты. И, кажется, в его голове готовы лопнуть все сосуды от этого ощущения правильности и долгожданной целостности. Лия стонет и движется навстречу. И к чертям летит всякий контроль. Когда эта ведьма говорит тебе, как лучше её любить, ты просто безоговорочно подчиняешься. Секс становится не просто удовольствием, он превращается в мощнейшее скрепляющее средство, способное склеить их души снова. Свести их вместе, породнить тела и разделить любовь. Их сбитое дыхание, быстрые поцелуи, шлепки кожи о кожу, стоны и вздохи — всё смешивается и становится гармоничным. Она отдаёт всю себя. Он берёт и превращает это в чистую энергию, магию, которую возвращает ей с частицей самого себя. Они наполняют друг друга, как резервуар. Перехватив её удобнее, он начинает входить резче и глубже, чувствуя, что скоро она кончит. Ведьма хватается за его плечи, сжимает их сильнее и даже яростнее. Стонет всё громче и дольше, пока не начинает сокращаться вокруг него и просить, чтобы он скорее… скорее довёл её. И он слушается. Давит на чувствительные стеночки внутри, касается клитора и целует куда придётся. И она взрывается, срываясь в конце на довольный хрип, крепко сжимает его, шепча его имя и обмякая на нём. Том бережно укладывает Лию и, пока она удерживает его внутри себя, догоняется сам. Её спазмы до сих пор охватывают его член, и вскоре он сам с благодарным стоном освобождения кончает. Ещё какое-то время они лежат, цепляясь друг за друга, восстанавливают дыхание и лениво поглаживают взмокшие тела. Он перешёл на змеиный шёпот, признаваясь ей во всём. Как ему было невыносимо вдали от неё, от семьи. Как он хотел, чтобы она плюнула на его слова и пришла к нему. Как после злился на самого себя за бессилие, за эту слабость. Как он тоже думал о ней ночами, не в силах заснуть. Как ещё один день вдали от неё в безуспешной попытке отыскать артефакт разрушал его и превращал в бездушного монстра… И как её письма не давали ему обезуметь окончательно. Лия слушала, улыбалась, гладила его и молчала. Том млел от её касаний и жался к ней сильнее. Супруга целовала его в губы и смотрела прямо в глаза. И он видел в них ответы на все свои страхи и сомнения, видел её любовь и готовность быть с ним, таким неидеальным засранцем, продолжая стоять вдвоём против всего чёртова мира. Главное — вместе.