Минус четыре этажа

Одним утром у Ильи потемнело в глазах, как только он поднялся на ноги. Тело гудело. Он осторожно вышел из комнаты в той одежде, в которой спал. Коридор плыл перед глазами, и слабый свет белых ламп делал ситуацию только хуже. На ощупь, вдоль стены, Илья дошёл до общей ванной, по цвету нашёл свою зубную щётку. В зеркало он не смотрел и руки чувствовал едва ли, но все действия они выполняли вроде как успешно. Через минуту Илья застыл над раковиной, наблюдая за тем, как по белому фарфору расползается алое пятнышко. Ещё одна насыщенная капля упала с его губ и разбилась о раковину, превращаясь в большую круглую кляксу с более мелкими по периметру. Звук показался Илье слишком громким даже в гуле вентиляции, и он простоял минуту, разглядывая алую кляксу, к которой успели добавиться ещё две. Он наклонился вплотную к зеркалу и оттянул нижнюю губу. Все дёсна были в крови, а Илья даже вкуса её не ощущал. Нет... Нет, пожалуйста... Горло резко кольнуло, и он закшлялся, окрапляя свои ладони алыми каплями. Илья бросил окровавленную щётку в раковину и впечатался в дверь. Тяжело дышал, глаза не открывались, нащупал ручку и вывалился в коридор. По стене он дошёл до столовой, а в коридоре никого не встретил, потому что знатно опаздывал на завтрак. Как только он услышал гул голосов и понял, что дошёл, ноги подкосились, и Илья рухнул в дверях зала. Он не потерял сознание, но очень хотел бы этого. Плохо... Не больно, но так плохо, что хотелось рыдать. В ушах зашумело, и Илья почти не услышал, что произошло. — ...в комнату его! — кажется, это был голос отца. Чьи-то руки бережно подхватили его под колени и под спину. Не так, словно он ничего не весил, но держали крепко. Голова Ильи безвольно откинулась назад, он не мог её держать или положить на плечо этому человеку. Кажется, капля крови потекла по его щеке вверх. Илья ощутил, как его опустили на кровать, горло снова запершило, и он попытался откашляться. — Давай, — кто-то помог ему наклониться, знакомый голос — Всё хорошо, всё нормально. Илья кашлял так, словно готов был выплюнуть свои лёгкие. Приступ прошёл, и его вновь уложили на подушку. — Что с ним? — Представьте, что это воспаление лёгких, только умноженное на сто. — Попроще. — Его тело больше не восстанавливается, а клетки должны обновляться ежедневно. Он рассыпается, Илья Григорьевич. Это точно был Женя. Его рука лежала на плече Ильи чуть выше локтя, пока Илья продолжал тихо пытаться откашляться. — Он отхаркивает собственные мёртвые клетки, ошмётки альвиол. В ушах снова загудело. — Илья... Илья, эй, открой глаза, — знакомый голос ворвался в тишину, и Илья начал слышать гул вентиляции. Он что-то пробормотал — Вот так, молодец. Посмотри на меня, — большая тёплая ладонь легла на его предплечье, почти у запястья. Илья смог разлепить глаза, и в тумане появилось его лицо. — Привет... — и снова горло запершило. — Привет, — Пётр сидел на корточках у его кровати — Ты на уши тут всех нас поднял. Как себя чувствуешь? — Disgusting... — Тошнит? Илья угукнул. — Если захочешь, — он подвинул тазик поближе к кровати — Всё нормально. Женя сказал, что рвать кровью будешь, но это не страшно. Ты главное не бойся. — Я стараюсь... — Илья захныкал в эту же секунду. Он умирает? Он умрёт? Почему рвать кровью нормально, если это ненормально? — Чшшш, тише, Илья, — Пётр погладил его по плечу — Чшшш, посмотри на меня, — как только они установили зрительный контакт, он продолжил — Женя и Аделя сейчас активно думают, как тебе помочь. У нас есть лекарства, пока рано сдаваться. — Пожалуйста... — Илья чуть не завыл, перед глазами всё поплыло. Он проснулся от зуда. — ...не надо, Илья, Илья, прекрати, — кто-то перехватил его руки — Успокойся. Илья запоздало понял, что попытался почесать плечи. Хотелось в кровь разодрать, настолько заудело. — Не чеши, нельзя. Дай обработаю. Илья с трудом приоткрыл глаза и тут же вновь зажмурился от боли. — Миш... — Это я, — вновь жжение где-то на животе — Повернись на бок, только аккуратно. Ты во сне ёрзал. Илья попытался. — Не... не могу... — и даже глаз не открыть. Ватная палочка с, кажется, зелёнкой, коснулась его лица, но у Ильи не было сил зашипеть. Он снова провалился в темноту. Его вырвало кровью или чем-то ещё, он не видел. Только склонился, держась за матрас, и тут же снова упал на подушку. На губах остался металлический вкус, который не уходил. У него кровили дёсна? По ощущениям не прошло и пары секунд, как его вырвало снова. Поворачиваться на бок и свисать с кровати стоило Илье последних сил. Остатки он потратил на слёзы. Он лежал и плакал, выл, потому что всё болело, кожа болела и зудела везде, живот крутило, в горле как будто ком застрял. Кто-то приподнял его голову, и Илья ощутил... воду. Он начал жадно пить. — Помедленнее, подавишься, — голос отца — Или вырвет опять. Снова тьма, затем щекотка на поясе и ягодице... Илья едва ощутил укол. Он снова захныкал уже ночью, когда с ним сидел Миша. — Илья... Ещё один укол. Илья выл, казалось, на весь этаж. Его шею что-то щекотало, но ему было плевать, потому что его снова рвало, уже едва ли, уже приходилось откашливать. Становилось трудно шевелить пальцами, но Илья не понимал, почему. Они как будто слипались. — ...его рвёт мёртвыми тканями, пусть. — За что я тебя кормлю, если ты не можешь подобрать ему антибиотики? — Илья Григорьевич, я делаю всё возможное... — Илья, — негромкий шёпот. Илья пошевелил пальцами и понял, что кто-то держит его руку в двух своих. — Илюш, открой глаза. — Не могу... — сипло прошептал он. — Тогда просто послушай, — Пётр мягко сжал его руку — Мы собираемся сделать тебе переливание крови. Не пугайся и не дёргайся, пожалуйста, — одна его рука легла на плечо Ильи, пока другая продолжала держать кисть. Игла проколола вену — Вот так... Жень, аккуратнее. Всё хорошо, всё в порядке... — Пётр гладил тыльную сторону ладони Ильи — Ты с нами? Илья что-то буркнул, не в силах сказать полноценное слово. — Хорошо. Не бойся, — Илья ощутил странное чувство во всём теле, такого раньше не было — Вот так, молодец. Не дёргайся. Илья расшнуровал коньки и стащил их с ног. Провёл подушечкой большого пальца по лезвию. В тишине раздевалки он был один и не мог вспомнить, был ли кто-то с ним на катке. Надо будет отдать в заточку на днях... Он запихнул коньки в свою синюю спортивную сумку, закинул на плечо и вышел на тёмную улицу. Зимний воздух заставил его плотнее укутаться в куртку. — Как прошло? — мама встретила его, как иногда делала после работы. Илья не помнил, как прошло. Наверно, он опять бился с тройным акселем. — Чуть лучше, чем всегда, — он поправил сползающую с плеча сумку и взял из маминой руки пакет с продуктами. Там точно были продукты. Она что-то говорила, пока они шли, но Илья не чувствовал необходимости слушать. Он тоже что-то ей отвечал, пока глаза его были обращены к усыпанному звёздами чёрному небу. Над огнями Бостона они всё равно казались ослепительно яркими. — Илюш, — она позвала его, и Илья обернулся. — Да? — он вдохнул затхлый воздух... на улице. — Илюша, — щёку обожгло касание её ладони, слишком горячей. Грудь резко сдавило, воздух пропал — Проснись, котёнок. Илья закашлялся. Он не мог вдохнуть, чтобы кашлять ещё, он задыхался, бился на кровати как воробей. — Илья, Илья, успокойся, слышишь меня? — тёплый бархатный голос прозвучал сквозь собственные хрипы. Илья висел на руках Петра, совершенно безвольно. — Убей... — прошептал он одними губами — Please... — Я не могу, котёнок, — Пётр бережно уложил его обратно — Чшшш. Где больнее? Больно. Очень больно, везде очень больно. — Везде... Илье казалось, что его веки слиплись, что это навсегда. — Я попрошу ещё обезболивающего, — касание обожгло ладонь Ильи — И надо тебе бинты сменить. Я вернусь через пять минут, хорошо? Илья со всей оставшейся силой сжал его руку. — Н... не... Пётр снова взял его ладонь в две свои. — Всё-всё, я здесь.

***

— Иди поспи, я посижу с ним, — Розанов тронул Петра за плечо — Ты себя загоняешь, Гуменник. — Не могу, Илья Григорьевич, я пообещал не отходить от него, — он продолжал держать обеими руками перебинтованную ладонь Ильи-младшего. Бинты быстро пропитывались кровью. Пётр подумал о том, что славно, что Илья не видит себя со стороны. Он бы этого не пережил, его подростковое эго не справилось бы с тем, как Пётр вытирал его тело влажной тряпкой, а вода в ведре постепенно алела. Не справилось бы с тем, что на подушке оставалось всё больше выпавших волос, что брови были едва заметны. Илья бы точно не справился с тем, какое уродливое зелёное пятно нарисовал Миша ему на щеке, вокруг широкой полоски отвалившейся кожи. И так было везде, Илья разваливался на глазах, весь в бинтах и зелёно-кровавых пятнах. Он уже перестал отхаркивать внутренние ткани. Наверно, сил не осталось. — Иди, Петь, — Розанов сел рядом с ним — Ты клюёшь носом. Он понимал, что командир прав, но сама мысль оставить Илью... — Я вернусь через пару часов. Тогда Пётр упал в кровать в своей комнате и отключился ещё до того, как голова коснулась подушки. Проснувшись лишь на следующее утро, он заглянул к Илье, с которым в это время сидел Миша. Ну как сидел... спал, сложив руки за столом. Пётр не стал тревожить его и побрёл в столовую. Говорить с механником ему не хотелось, с Женей или Владом тоже. Он взял паёк из рук Алисы, поблагодарил её на английском и сел за свой стол. Сегодня дополнительно дали несколько листиков салата и баночку водорослей. Пётр выпил в два захода, залпом не смог. Ощущалось всё ещё отвратительно, но терпимо. — Петь, ты как? — Влад устроился рядом, разорвал свой паёк и перемешал сухой порошок с водой. — Жить можно, — он смотрел на него ещё несколько секунд, прежде чем тоже начать есть основную часть. Влад похрустел салатом. — Слышал, радио починили. — В плане? — в момент ядерной бомбардировки все спутники сгорели, превратившись в груду космического мусора. Об интернете и телевидении пришлось забыть. О радио тоже, но с ним всё было не так безнадёжно — Уже протянули антенны? — Да, вроде вчера вечером закончили. Спроси Стива, — Влад сунул в рот ложку еды. Пётр не знал, какое название дать именно этой субстанции — Он вчера лазил наружу, — добавил Влад с набитым ртом. — Хорошо, — Пётр не хотел спрашивать Стива, поэтому решил после завтрака сразу пойти в радиорубку сам. Он не знал, зачем. Вряд ли их радио дотянется до России, а в пределах штата, но за пределами базы, у него близких не было. Он толкнул дверь радиорубки, и тут же услышал знакомый голос, говорящий на английском с сильным акцентом. — Да... Понятия не имею. Вдохнул частицу скорее всего, цезий какой-нибудь. Пётр прошёл дальше по темноте, переступая провода. Розанов сидел у микрофона в наушниках. Пётр не скрывался и опёрся бёдрами об один из блоков так, чтобы оказаться в поле зрения Розанова. Тот выдернул шнур наушников, и Пётр услышал голос человека на другой стороне. Очень искажённый, пробивающийся сквозь помехи, но разборчивый голос. — ...у меня есть опытный хирург, он мог бы попробовать вырезать частицу. Если ты уверен, что дело в ней. Розанов посмотрел на Петра. — Я ни в чём не уверен, Хадсон. Я не уверен, что он проживёт ещё сутки. Пётр сглотнул. Розанов озвучивал самые страшные мысли. Он дождался, пока разговор закончится из-за ухудшения качества связи. — Зачем дали мне послушать? — спросил он, когда Розанов выключил радио, заставив белый шум замолчать. — Ты с ним сидишь больше, чем я, — Розанов сложил наушники, говорил, не поднимая взгляда — Тебе следует знать, как обстоят дела. Пётр оторвался от блока и подошёл ближе. — Кто такой Хадсон? — хотя подозрения возникли сразу же. Их взгляды встретились. — Не забывайся, Гуменник. — Это вы не забывайтесь, командир, — спокойно ответил Пётр, стараясь тоном показать, что не пытается конфликтовать — Вы сами себя назначили главным, и я не против, без вас всего этого бы не было. Но вы сами сказали, что с Ильёй вместо вас сижу я, в ущерб моей работе в том числе. Поэтому я имею право знать, с кем вы обсуждаете его состояние, так ведь? Розанов смотрел на него несколько секунд, словно оценивал, как в их первую встречу. — Ты задаёшь много вопросов. Пётр закатил глаза и шумно выдохнул от негодования. Он понял. — Мне плевать, что вас связывает. Кто он по должности? Чем он может нам помочь? Пауза. Затем: — Хадсон глава ближайшей к нам базы. У него есть врачи поопытнее твоего Жени. — И вы хотите, чтобы они посмотрели на Илью? — Если он встанет на ноги, — Розанов посмотрел на дверь, и Пётр проследил за его взглядом — Пройти несколько километров по поверхности за день, сам понимаешь, невозможно. Слово "невозможно" заело у Петра на следующие несколько часов. Если они захотят прийти сюда, они не успеют физически, Илья может... Да и кто согласится рисковать жизнью и идти по выжженой пустоши ради никому не известного подростка? Люди умирали и продолжают умирать пачками. А доставить Илью куда-либо также невозможно. К вечеру Пётр нарезал круги по комнате, по своей, держась за голову. Он умирает. Илья умирает на руках у своего отца и самого Петра. Илья умирает, разваливается на части как биоробот, и всё из-за той прогулки. Пётр закрыл уши руками, чтобы не слышать гул вентиляции, закрыл глаза и продолжил ходить кругами. Этот юноша не заслуживает смерти. Пётр сидел с ним дни, и мог бы воспринимать его как младшего брата. Но он хотел вернуть его, хотел снова говорить с ним как с равным. Как он мог обходить Илью стороной весь тот месяц? Он потратил двадцать восемь дней на работу и рефлексию, когда мог провести это время с ним, играя в шахматы или пробуя новые виды водорослей в банке, просто разговаривать с ним о всякой херне. Пётр вышел в коридор. Стало только хуже, стены начали сдвигаться. Он поднялся на этаж B, но там было темнее. Ещё хуже. Он чуть не споткнулся о провода, которые знал наизусть. Этаж A. Люк на поверхность. Он сделал шаг... — Тих-тихо, ты куда собрался в таком виде? — Влад буквально влетел в него, оттаскивая от лестницы — Петь, ало, ты совсем умом тронулся? Решил подвиг мелкого повторить? Пётр не слышал. Его колотило, ему было душно. Нужно было на улицу, на воздух, даже если этот воздух смертельно опасен. Ему нужно было увидеть горизонт. — Влад, отпусти. — Никуда я тебя не отпущу, — Влад только крепче сжал его и несколько секунд молчал — А... — до него всегда долго доходило — Пойдём. Он потащил его по лестницам и коридорам, опять туда, опять в эти коридоры. Перед глазами мелькали эти чёртовы стены, стены, бетон, железо, ни единого окна, мерзкий воздух, одно и то же, сдвигается, давят, дышать нечем, во-— Пётр резко влетел в комнату, рухнул на пол. — У него паническая атака, пытался вылезти наружу. Откачивай, врач. — О Господи, Петя, — Женя сел рядом с ним, трясущимся и не различающим пространства — Тихо-тихо, ты в безопасности. Здесь безопасно, помнишь? Пётр упёрся руками в кровать Жени и закрыл глаза. — Есть сигареты?.. — Тут нельзя курить, — Влад захлопнул дверь. Пётр громко втянул воздух. — Петь, тебе всего мира мало, помнишь? — медленно продолжил Женя — Если ты выйдешь на поверхность, тебе не станет легче. — Я не буду чувствовать себя настолько бесполезным, — он сжал пальцами одеяло. Сердце стучало в ушах, мешая слышать Женю. — Ты важен для группы. — А ещё ты теперь личная нянька мелкого, — добавил Влад, привалившись к двери и скрестив руки на груди. — Я боюсь, что отойду, а он умрёт. Вдруг он уже мёртв? — Не нагнетай, — Влад закатил глаза. — Он прав, Петь, — Женя, заметив, что Пётр понемногу приходит в себя, коснулся его плеча, тяжело и уверенно — Я колю ему антибиотики, завтра сделаем второе переливание. Пётр коснулся лбом матраса и запутал пальцы в волосах. Если бы он мог быть донором... — Всё ещё хочешь наверх? — Влад сел на кровать рядом с ними. Пётр покачал головой и открыл глаза. — Вот и хорошо, давай сюда, — Влад потянул его на кровать, Женя тоже пересел — Что ж ты так распереживался, а? — Влад так же, как и Женя, с нажимом погладил место между плечом и шеей Петра, чтобы заземлить его. — Ты видел, в каком он состоянии? — К счастью, нет. — С него кожа лоскутами слезает, он потеет кровью, он весь перебинтован, как мумия. — Петь, — Женя перебил его — Не думай об этом лишний раз.

***

Утром Пётр вернулся к Илье. Он уже не реагировал на людей, только хныкал во сне, иногда срываясь на вой от боли. Пётр даже представить не мог, что он чувствовал. Тонкая прозрачная трубочка тянулась от внутреннего сгиба локтя Розанова к вене Ильи. Мужчина закрыл глаза и коснулся затылком стены, когда трубочка стала алой. — Качай максимум. — Постараюсь, — Женя внимательно наблюдал за тем, как перетекает кровь. Он должен был вовремя остановить процесс. Пётр сидел у изножья кровати, поглаживая голень Ильи сквозь пропитанную кровью ткань штанов. Илья много ёрзал, метался по кровати, пока были силы, и сам нанёс себе ещё больше ран. Его бледное лицо с впалыми щеками было иссечено ранами с жёлтой каёмочкой йода. Левая щека была в мясо, рана тянулась выше, задевая веко и пересекая место, где была бровь. Бинты скрывали большую рану на правой ключице. Розанов глубоко и шумно вздохнул, Пётр сразу подорвался с места. — Стоп? — Нет. Пётр обошёл Женю и встал рядом с Розановым, взял его за плечи, чтобы подстраховать, если что. Хотя как он мог бы? Против Розанова он ничего не весил. Неважно. Женя взялся за иглу в вене Ильи. — И... — резко выдернул и согнул его руку — Всё. Розанов, не открывая глаз, наклонился, касаясь лбом колен. Голова кругом пошла, очевидно. Женя перелил примерно шестьсот миллилитров. — Вам бы прилечь, — он осторожно вынул иглу из руки командира, и тот прижал запястье к груди. — Пять минут и пойду, — негромко. Пётр уважал его за это. Розанов мог бы играть в великого, всё-таки он мужчина молодой, ему даже сорока нет. Но он выбирал прийти в себя и позволить Петру довести его до комнаты. Потом Пётр вернулся к Жене и Илье. — Он хоть немного идёт на поправку? — Сейчас посмотрим, — Женя встряхнул пробирку с чистой кровью Ильи, которую взял перед переливанием — Если Миша одолжит микроскоп. — Куда он денется, — Пётр закатил глаза — Иди, я посижу. Как только он остался один, опустился на колени перед кроватью. Он не хотел смотреть на Илью сверху вниз, даже когда тот без сознания. — Ты будешь в порядке, — прошептал он и коснулся чужой шеи, чтобы ощутить пульс — Пожалуйста, Илья. Тебе ещё в шахматы меня обыграть нужно, и... — голос надломился — Просто возвращайся, без тебя тут совсем тоскливо, — рука соскользнула на предплечье Ильи. Целая кожа была абсолютно гладкой, почти младенческой. Пётр понял, что начинает бояться смотреть на него. Это было так же ужасающе, как отсутствующая линия ресниц у Ильи. Он аккуратно смахнул одну с его щеки. Отрастут, обязательно отрастут снова. Он просидел у постели Ильи почти неподвижно ещё минут пятнадцать. Затем медленно поднял руку и погладил мягкую щёку, эту нежную кожу, которая, казалось, лопнет от неосторожного прикосновения. Подушечки пальцев чувствовали неглубокое дыхание. Пётр коснулся большим пальцем краешка большой раны на щеке, едва-едва, но... Показалось? Из-за йода было невидно, поэтому он осмелился прикоснуться чуть смелее. Ещё смелее, провёл пальцем по краю раны, и Илья застонал во сне. Корка. На краях раны начинала формироваться корка. Пётр подскочил на ноги и вылетел из комнаты, тут же в коридоре натыкаясь на Женю. Пётр буквально влетел в него, схватил за руки. — Его раны... — Заживают? — в тон ему сказал Женя, глядя в глаза. И его собственные отражали тот же восторг и безумную, счастливую улыбку Пети — Я знаю, у него тромбоциты растут. — Женя, — Петя резко сгрёб друга в охапку и сжал крепко-крепко — Ты волшебник, ты блядский волшебник, я так тебя люблю. Женя похлопал его по спине. — Петь... ты мне плечом прям на кадык... — Блять, извини, — Петя тут же отстранился. Из-за того, что он был выше, его плечевая кость попадала аккурат на уровень горла Жени — Спасибо тебе огромное, я... — дыхание всё ещё не успокоилось. Женя только кивнул. — Я сам рад. Будем продолжать переливание, и есть хороший шанс, что он проснётся.

***

Петя наблюдал за тем, как Розанов день через три отдавал свою кровь Илье. — ...Амстердам, — он сидел у ног Ильи, едва заметно поглаживая его голень сквозь ткань штанов. — Монреаль, — Розанов сидел с закрытыми глазами, касаясь затылком стены. — Жень? — Я работаю, — он внимательно следил за кровью в трубочке — Лас-Вегас. — Сызрань, — Петя коротко усмехнулся — Илья Григорьевич? — уже странно было обращаться к нему так, но иначе язык не поворачивался. Розанов был не настолько старше, чтобы Петя выкал ему, но иерархия есть иерархия. — Новосибирск. — Краснодар, — Женя резко вынул иглу из руки Ильи и прижал его запястье к плечу — Всё, на сегодня достаточно. — Рио-де-Жанейро, — Петя пересел с пола на кровать. Розанов приоткрыл глаза, когда Женя достал иглу и из его руки. — Оттава. — Опять на "а", — тот тяжело вздохнул, будто поиск города, которого ещё не было, был самой большой проблемой сейчас — Афины. — Нижний Новгород. Что скажешь по анализам, Жень? — Петя провёл кончиками пальцев по колену Ильи. — Тромбоциты держатся в границах нормы, но они чужие. Собственные пока... плохи. — Насколько плохи? — Розанов снова прикрыл глаза. Его лицо, казалось, выражало ледяное спокойствие, но Петя видел эту складку между бровей, едва заметную. Это лёгкое напряжение в челюсти — Детройт. — Мы с Аделией думаем, что ваша гипотеза про частицу наиболее вероятна, — Женя скрутил прозрачную трубочку на руку — Она продолжает отравлять его, поэтому он медленнее выздоравливает. Но он выздоравливает, это очевидно, — он прикусил щёку изнутри — Торонто был? — Да, — отозвался Петя. — Сдаюсь, — Женя расправил плечи — Илья Григорьевич, к себе дойдёте? — Да, я посижу тут немного. Женя обернулся, и Петя без лишних вопросов поднялся, чтобы выйти вслед за ним. Дни шли монотонно, Петя продолжал делать обходы, иногда приходилось задерживаться на каком-то этаже, чтобы подлатать провода или платы. Он никогда не думал, что станет электриком, вроде же на программиста учился. Ночевал он почти всегда у Ильи, на полу рядом с его кроватью. Корочки на ранах становились всё грубее. Петя сидел, подперев голову рукой, и водил кончиком указательного пальца от лба Ильи до кончика носа. — Розанов за тебя переживает, по ночам сидит на телефоне с Хадсоном, обсуждают, как тебе помочь. Но это то, что я слышал. Может быть, они ещё что-то обсуждают, не знаю, — вздох — У меня создаётся ощущение, что они давние друзья, но ума не приложу, как так получилось, — он коснулся тыльной стороной пальцев прохладной щеки Ильи, той, что здоровая. Умиротворённое лицо парня казалось таким нереальным. Без волос, бровей и ресниц Илья походил на инопланетянина, и всё равно оставался очень красивым. Теперь эта красота приобрела другой оттенок, космический, совершенно удивительный, но оттого не менее завораживающий — Мёрзнешь? — спросил Петя, зная, что ответа не будет. Илья дышал ровно, шумно, но не просыпался уже больше недели — Пора просыпаться, Илюш, — прошептал Петя — Тебе нужно нормально поесть, а то правда замёрзнешь, — он коснулся виском бока Ильи, продолжая разглядывать его лицо — Тебе что-то снится? — вновь вопрос в пустоту — Я часто вижу сны о прошлом, о мире, который никто из нас не ценил. Питер снится... Я хотел бы знать, как там дела, как дела у родителей и братьев. Они мне снятся, — Петя закрыл глаза — Один раз снился ты с банкой водорослей, — голос стал ещё тише. На следующий день Петя проснулся от голоса Жени. — Мф... Который час?.. — пробормотал он, не в силах разлепить глаза. Петя уже пожалел, что не запер дверь на ночь. — Илья проснулся. — Что!? — он резко вскочил на ноги, так, что в глазах на секунду потемнело — Мне нужно к нему. Он уже сделал шаг в сторону двери, но Женя остановил его. — Он сказал, что не хочет, чтобы ты его видел. — Что?.. — Он не хочет, чтобы ты видел его таким. — Так я же уже видел его. — Он не хочет, Петь.

***

— Fuck... — Илья закрыл лицо руками на секунду, затем упёрся в раковину — За что, блять?.. — он был готов разрыдаться, глядя в зеркало. Это был не он, это было что-то другое. У него выпали все волосы, везде, где только можно. От прохлады общей ванной, в которой он закрылся, кожа покрывалась мурашками, но волоски дыбом не вставали. Потому что их больше не было. И как, оказывается, брови меняют лицо. И эти раны... эти огромные уродливые раны, покрытые корками. Он коснулся лбом зеркала и с трудом вздохнул. Илья ощущал себя грязным, невыносимо грязным. От него несло потом, а засохшая кровь неприятно стягивала кожу при движениях. Миша стоял с другой стороны от двери. Они договорились, что он посторожит, а Илья не будет запираться на замок. У него гудело всё тело от усталости, но позволить кому-то помочь... смерти подобно. Смерть лучше. Илья сунул дрожащие руки под прохладную воду и умылся, смывая с лица оставшиеся выпавшие ресницы и волоски бровей. Теперь тело, поскорее бы. Сменная одежда была, а эту уже не спасти. Илья медленно разделся, снял бинты и привалился к стене. Когда комната перестала вращаться, залез под душ. Это ощущалось как перерождение: вода хлынула на него, сразу же смывая тонкий слой пота, а грязь и кровь Илья начал оттирать руками, медленно, потому что на быстрые движения был не способен. Было очень холодно и больно, но он не обращал на это внимания. Раны болели от воды и того, что он их трогал, но это было совершенно неважно. Хоть выпавшие волосы уже уплыли в слив, шея сзади всё равно зудела, и Илья расчесал её до красна. Он услышал какой-то звук сквозь шум воды и выключил её. — Что?.. — Ты в порядке? — послышался голос Миши. Илья раздражённо выдохнул. — Да, только под душ залез, — и снова включил воду. Илья, весь дрожа, выбрался минут через десять. Он не с первого раза забинтовал те раны, которые ещё кровоточили, натянул на мокрое тело штаны, футболку и толстовку, сразу спустил капюшон до глаз и глянул в зеркало. Вроде презентабельно... Хотя всё равно ужасно, но это лучшее, что может быть в его ситуации. Илья толкнул дверь. — Я живой. — Ты час там был, — Миша отлепился от стены — Если бы позволил помочь, было бы быстрее. — Хватило, что меня Петя голым видел, ты ещё... — Илья обнял себя руками и насупился. — Петя? — Миша улыбнулся. И Илья вспыхнул до кончиков ушей, резко схватил капюшон и натянул ещё ниже. — Пётр. Гуменник. Вы с ним вроде сдружились. — Да, знаю такого, — Миша с улыбкой положил руку на спину Ильи — Идём, тебе надо поесть. — Не надо со мной няньчиться, — пробормотал Илья, но послушно позволил отвести себя в пустую столовую. Миша положил перед ним уже открытый сухпаёк с уже готовой едой. Илья чуть не убился в эту секунду. Он мог бы и сам... — Ешь медленно. — Да я знаю, — буркнул Илья и начал с подобия картофельного пюре. На вкус ужасно, водянисто — Своя картошка всё ещё не растёт? Миша сел напротив. — Нет, — отломил кусочек галеты — Так что там с Петей? — положил в рот. Илья вновь покраснел и спрятал глаза. — А что с ним? — съел ещё ложку безвкусного пюре. — Он сидел с тобой почти безвылаздно, спал рядом, помогал с переливанием крови. У Илья не хватило сил вскрикнуть "что, блять!?", но глаза его распахнулись шире. — Чего?.. — он его видел так близко? Он с ним сидел? Он помогал лечить его? Он... — Он хотел с тобой увидеться, помнишь? Илья помнил смутно, тогда он только очнулся и отказывался видеть даже отца. Жене пришлось долго убеждать его, что всё в порядке. — Не особо... — Он очень хотел с тобой поговорить, но ты сказал, чтобы он шёл нахуй. — Прям так?.. — Ты сказал "fuck him". — Ой, — Илья закрыл рот рукой — Я... он же этого не слышал? — Ему рассказали, — Мишу улыбнулся во все зубы, перекрытые брекетами. Издевался. — Asshole, — пробормотал Илья, пряча глаза. В горле запершило, и он откашлялся. Поход до душа и столовой забрал у Ильи все силы, поэтому, когда Миша довёл его до кровати в комнате номер четыре, Илья уснул, стоило только лечь. Он понятия не имел, сколько спал. Смотрел на часы над дверью, и они казались какими-то недостоверными. Половина одиннадцатого? Ночи? Отбой был полчаса назад. Илья пошевелился и вновь ощутил стянутость кожи, наклонил голову и задрал футболку. Его живот был покрыт тонким и липким красноватым слоем, багровым цветом кровь засохла в пупке. Илья уронил голову обратно на подушку и закрыл глаза. Он потеет кровью, он всё ещё потеет кровью. На шее и руках ощущалось то же самое. Он заставил себя сползти с кровати на пол, в глазах помутилось. Илья упёрся локтями в постель и закрыл глаза. Он пытался сконцентрироваться на ощущении пола под коленями, чтобы не валиться на бок. Затем медленно выдохнул и коснулся лбом матраса. Вдох-выдох. Он положил ладонь под лоб, ощущение гладкой кожи там, где, казалось, совсем недавно были брови, по-прежнему ужасало. Илья не хотел просить помощи, но боялся, что придётся. Его физические возможности имели предел, тем более сейчас, но он решил бороться до конца. Илья натянул капюшон и медленно, держась за изголовье кровати, поднялся на ноги. Комната перестала качаться, и он вышел в коридор. Держась за стену, дошёл до душевой и толкнул дверь, заперся. Илья с трудом стянул толстовку и футболку, которая изнутри была испачкана бледно-алыми пятнами. Под душ лезть он не рискнул, поэтому просто намочил полотенце и вытер кровь. Затем умылся и вновь натянул одежду. Смотреть в зеркало... Илья поднял взгляд со слива раковины выше, на своё отражение. — Да что ж с тобой такое? — спросил он, касаясь ладонью большой раны на щеке. Он долго смотрел на это странное, инопланетное существо в зеркале, пока оно не перестало его пугать. Илья как персонаж в игре поднимал руки, наблюдая, как отражение делает то же самое, корчил разные выражения лица. В конце концов он смог начать верить, что этот образ и есть он сам. Илья повернул замок, но стоило ему шагнуть в коридор... — Fuck! — он аж подпрыгнул на месте, схватавшись за сердце — Oh my God, you scared me. — И тебе привет, — Петя оторвался от стены. Его длинные каштановые волосы были растрёпаны и торчали во все стороны, футболка помята. — Ты давно тут?.. — Уже минут пятнадцать, — недовольно пробормотал Петя и, подвинув Илью, скрылся за дверью. Илья простоял так несколько секунд, прежде чем прилипнуть к спасительной опоре стены. Да уж... он совсем не подумал о том, что уборная может понадобиться кому-то из жителей бункера. И он точно не так представлял себе встречу с Петей, если вообще представлял. Тот вышел через пару минут, привалился спиной к стене прямо напротив Ильи и скрестил руки на груди. Некоторое время висела тишина. Затем Илья боязливо перевёл взгляд с пола на чужое лицо и посильнее натянул капюшон. Он чувствовал себя на молчаливом допросе. Петя шумно вздохнул. — Миша уморился тебе помогать? — Я не беспомощный... — пробурчал Илья себе под нос и снова спрятал глаза. Он продолжал держаться за капюшон. — Я вижу, Илья, — Петя шагнул к нему ближе, парой движений пересекая широкий коридор. Его большие, тёплые ладони легли на исхудавшие плечи Ильи — Посмотри на меня, — Илья попытался отвернуться, и тогда Петя сжал его плечи и повторил более настойчиво — Посмотри на меня, Илья. Выхода не было, никакого, совсем. Илья стоять долго не мог, а вырваться из чужой хватки и подавно. Он поправил капюшон и поднял затравленный взгляд. — Доволен?.. Петя несколько долгих секунд изучал его лицо, и Илье казалось, что он горит. Рука дёрнулась вверх, чтобы снова спрятаться за капюшоном, но Петя резко, одним движением прижал парня к своей груди. Одна рука легла на затылок Ильи, а другая на спину. Илья беспомощно уткнулся Пете в грудь. О боже... боже, боже, боже. Он на секунду перестал дышать, когда щекой ощутил биение чужого, сильного сердца и исходящее от тела тепло. Ощущения обрушились на неподготовленного Илью как лавина. А сам Петя добил: — Я счастлив видеть тебя на ногах. Только в этот миг Илья осознал, что собственные руки продолжали безвольно висеть вдоль тела. Обнять в ответ он не решился, поэтому просто сжал ткань футболки на боках Пети. Тот всё ещё держал его, не прижимал, но и не позволял отстраниться. — Я не хотел, чтобы ты меня видел... — почти пропищал Илья, чувствуя, как потянуло в пазухах — ...таким уродливым. — Илья, — Петя прижался щекой к его макушке, и Илья чуть не разрыдался в голос. Первая слеза впиталась в чужую футболку, а в груди нарастало тянущее чувство. Петя погладил его спину — Илья, Илюш... ты из-за волос что ли? Илья закивал и прикусил губы. Петя тихо, но слышно усмехнулся с... облегчением? — Посмотри на меня, Илья. Моих волос на двоих вполне хватит. Руки Ильи резко переместились на чужую спину, ногти впились в кожу сквозь ткань, и с губ сорвался задушенный всхлип. Илье казалось, что он на самом деле разрыдается в голос, но он оказался способен лишь на это. На задушенные, тихие всхлипы у чужой груди. Они так и рвались, бесконтрольно, безостановочно, а горячие слёзы текли по щекам. Петя продолжил гладить Илью. — Чшшшш, — он начал слегка его покачивать — Всё хорошо, Илья. Волосы не зубы, отрастут. Обязательно отрастут, слышишь? Илья сквозь слёзы несколько раз кивнул, с губ сорвался очередной дрожащий звук. — Я знаю, знаю... — пауза. Показалось, что это закончилось — Но меня все видели-и-и, — и снова рыдания. Петя откинул голову назад и глубоко вздохнул. — Илья, — мягко отстранился, продолжая обнимать Илью одной рукой — Идём, — повёл по коридору. Илье было вообще всё равно, куда его вели, он дорогу сквозь слёзы не разбирал. Они оказались в его комнате, и Петя усадил его на кровать. Тело Ильи мгновенно расслабилось, но продолжало содрагаться от плача. — Илюш, — Петя сел на пол перед ним, на колени — Да, тебя все видели. К тебе в комнату Розанов разве что экскурсии не водил, чтобы показать, что именно это случится, если выйти на поверхность без экипировки. Илья от шока аж замолчал. — Э... экскурсии?.. — он вдохнул, готовый вновь завыть. — Образно, — Петя раскрыл ладонь и с улыбкой закатил глаза — Довольно много людей пытались тебе помочь изо всех сил. Ты нас всех безумно напугал, Илья. Тот негромко всхлипнул, ощущая, как истерика понемногу успокаивается. От его слов, от выражения лица и того, как он это говорил. — Это ужасно, — Илья обеими руками натянул капюшон чуть ли не до подбородка. — Это нормально, — Петя сел рядом на кровать и вновь погладил Илью по спине — Ты проспал несколько важных вещей, но, пожалуйста, не загоняй себя сейчас. — Ты дежурил у моей кровати, — пробормотал Илья, отвернувшись. — Дежурил, — мягко признал Петя — Делал тебе уколы, вытирал кровь и менял бинты. Как и Миша, Женя и твой отец тоже. — Это просто отвратительно, Петь, — сказал Илья тихо, но серьёзно, уже без надрыва. — Что было, то было. Время назад не отмотать, — он наклонил голову, пытаясь поймать взгляд Ильи. — Что я пропустил? — Илья вытер лицо и покосился на Петю. — Вот это уже хороший вопрос, — Петя откинулся назад, уперевшись локтём в матрас — Твой отец общался по радио с одним мужчиной, который может помочь вырезать ту частицу из твоих лёгких. Иначе ты навсегда останешься... ослабевшим, образно говоря. Илья коснулся своей груди. Казалось, он испытал уже столько шока, что на этот раз просто не отреагировал. — Внутри?.. — Дозиметры показывают, что да. И судя по твоему рассказу, ты вдохнул частицу, которая тебя отравила. Цезий или что-то подобное. Помнишь, ты сказал, что рылся в шкафах? — Да... — Скорее всего, именно тогда ты поднял пыль и вдохнул её. — Fuck... — Илья закрыл лицо ладонями и упёрся локтями в колени — То есть мой отец обсуждал возможность того, что меня будут вскрывать и рыться в моих лёгких с... кем? Петя пожал плечами, лёжа всё также расслаблено. — Какой-то мужик с ближайшей базы выживших. Илья посмотрел на него и прищурился. — Пиздишь. — Отчасти, — Петя улыбнулся. — Ой, — Илья закатил глаза и переполз поближе к нему — Всё ты знаешь, сто процентов подслушивал. Рассказывай, кто это. Петя приблизился к лицу Ильи с заговорческой улыбкой. — Бьюсь об заклад, Илья, — его голос стал тише — Твой отец трещит по радио с Хадсоном Уильямсом. Илья аж побелел. — С кем, блять!? Хадсон Уильямс, тридцать пять лет, Голливудский актёр с огромной фильмографией. Илья чуть не подавился воздухом.