Серебряная кровь

Женская спальня Слизерина была одним из немногих мест в Хогвартсе, где я могла позволить себе перестать быть идеальной. Здесь никто не ожидал от меня безупречных ответов. Никто не сравнивал оценки. Никто не следил за каждым моим словом. По крайней мере, кроме Пенелопы. — Ты выглядишь так, будто либо совершила убийство, либо наконец поцеловала Оминиса Мракса. В этот момент я снимала мантию и ее слова были настолько неожиданными, что я едва не подавилась воздухом. — Пенелопа! Как ты могла обо мне такое подумать?! — Значит, поцелуй отпадает. — Пенелопа! Пенелопа лежала поперек своей кровати, заправленной изумрудным покрывалом, листая книгу и совершенно не стеснялась улыбаться. Ее свидание точно прошло лучше, чем мой вечер. Я бросила в нее подушку, и подруга поймала ее одной рукой. — Попала в цель. — Ты невыносима. — А ты влюблена. — Замолчи. — Нет. Пенелопа закрыла книгу. Это был плохой знак. Очень плохой. Потому что означало, что теперь все ее внимание сосредоточено на мне. А я никогда не умела, да и не хотела что-то скрывать от Пенелопы. — Рассказывай. Ты опоздала, хотя из нас двоих это должна была быть я, получила больше штрафов, чем все студенты Слизерина за этот месяц, пришла красная как помидор и последние десять минут смотришь в одну точку. — Пенелопа прищурилась. — Это определенно связано с блондином. — Половина факультета блондины. — Но любишь ты только одного. Я обреченно застонала. — Почему я вообще с тобой дружу? — Потому что я красивая и умная. — Самовлюбленная, — хмыкнула я и присела к ней на кровать. — Это тоже. Несколько секунд я молчала. Остальные девочки в комнате уже спали, так что мы с Пенелопой говорили шепотом, но следующие слова я прошептала не громче вдоха: — Я встретила его. Пенелопа мгновенно выпрямилась. — Так. — И Себастьяна. — Уже интересно. — И, кажется, случайно подслушала разговор о темной магии. Пенелопа замерла. — Что? — Именно. — Что значит «именно»? — Именно то и значит. Я пересказала все. Как засиделась у озера, опоздание, лестницу, разговор, старосту, и то, как отвлекла его на себя. К концу истории Пенелопа смотрела на меня так, словно перед ней сидел новый вид магического существа. — Ты спасла Оминиса Мракса от наказания? — Формально да. — Ради него получила штраф? — Возможно. — Ты безнадежна. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Я знаю. Пенелопа задумчиво потерла подбородок. — И потом он заговорил с тобой? — Да. — Сам? — Ну, технически… да, — я закусила губу и зажмурилась. — Эвелин... — Что? — Ты понимаешь, что это ненормально? — Почему? — Потому что Оминис Мракс избегает людей так активно, будто они заразны. — Неправда. — Правда. — Он общается с Себастьяном Сэллоу. — Один человек за пять лет не считается. Я закатила глаза, а Пенелопа внезапно улыбнулась. Очень нехорошей улыбкой. — И как он выглядел? — Что? — Оминис. — Как обычно, — пожала я плечами. — То есть? — Высокий. — Угу. — Светловолосый. — Угу. — Красивый. Пенелопа победно вскинула руки. — Вот оно! Я закрыла лицо ладонями. — Мерлин, забери меня. — Уже поздно. — Пенелопа... — Нет, серьезно, — подруга неожиданно смягчилась. — Тебе нравится он уже сколько? Два месяца? — Три. — Три?! — Спасибо, что напомнила. — Три месяца, Эвелин. — Я в курсе. И почему ты так удивляешься? Не три года же. — Ну… три года назад тебе нравился тот милый пухлый… — Замолчи… - Я упала лицом в подушку. — И Оминис до сих пор не знает. Я нервно рассмеялась. — Поверь, это к лучшему. — Почему? — Потому что это Оминис Мракс. Будто этого было недостаточно для объяснения. Но Пенелопа все равно ждала продолжения. — Он умнее меня. — Нет. — Более загадочный. — Это точно. — Более интересный. — Я бы поспорила. — И совершенно мной не интересуется. На этот раз Пенелопа посмотрела на меня очень внимательно. — Ты уверена? Я нахмурилась. — Конечно. — Тогда почему он говорил с тобой? — Чтобы убедиться, что я ничего не слышала. — Или чтобы поблагодарить. — Он поблагодарил. — Оминис? — Да. — Добровольно? — Да. — Без угроз? — Пенелопа! Подруга расхохоталась. — Ладно-ладно. Но потом снова стала серьезной. — Я просто думаю, что ты его недооцениваешь. — Что? — Он всегда наблюдает. — И? — И замечает больше, чем кажется. Я вспомнила сегодняшний разговор. «Хороший ответ». «Потому что умный». Сердце снова предательски дрогнуло. Нет. Нет. Нет. Я не буду анализировать каждое слово. Это путь к безумию. — Не смотри так. — Как? — Как будто вспоминаешь его голос. — Я не вспоминаю его голос, — соврала я. — Вспоминаешь. — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Пенелопа. — Эвелин. Мы обе рассмеялись и на мгновение спальня наполнилась уютным теплом. За окнами темнела вода Черного озера. Факелы мягко мерцали вдоль каменных стен. Хогвартс спал. Пенелопа уже забралась под одеяло, когда вдруг спросила: — А если он узнает? — Что? — Что ты в него влюблена. Я замерла. В комнате стало удивительно тихо. Я обняла своего любимого мишку и зарылась носом в его макушку. — Тогда будет ужасно. — Почему? — Потому что некоторые вещи лучше оставить мечтами. Пенелопа ничего не ответила. Только странно улыбнулась. Интересно, о чем она думала? *** На следующее утро мы с Пенелопой поднялись в Большой зал. Я всегда любила завтраки, но не потому что домашние эльфы были лучшими поварами на свете. Хотя это тоже было приятно. Мне нравилась атмосфера. Гул голосов, объятия с друзьями с других факультетов, свежие сплетни и возможность лишний раз увидеть Оминиса. И действительно, уже через несколько секунд после того, как мы с Пенелопой вошли в зал, мои глаза нашли его. Как всегда. Словно существовал какой-то древний магический закон, заставляющий меня замечать его первым. Он сидел за столом через четыре человека от меня, вместе с Себастьяном Сэллоу и Элизабет Браун. Элизабет что-то оживленно рассказывала, активно жестикулируя вилкой. Себастьян спорил. Тоже как всегда. А вот Оминис... Оминис почти не участвовал в разговоре. Странно. Очень странно. Я нахмурилась. — Не смотри туда. Я вздрогнула. Пенелопа даже не подняла головы от тарелки. — Куда? — Туда. — Я никуда не смотрю. — Эвелин. — Пенелопа. Она тяжело вздохнула. — Иногда мне кажется, что из нас двоих отличница — это я. Я проигнорировала ее комментарий. Хотя она была права. Я снова посмотрела в сторону Оминиса, на этот раз осторожнее. Он сидел вполоборота, одной рукой подпирая подбородок и слушал Себастьяна. Но выглядел так, словно мыслями находился очень далеко отсюда. Под глазами залегли легкие тени, а обычно безупречно-спокойное лицо казалось непривычно напряженным. Что-то случилось, и мне совершенно не нравилось, насколько быстро я это заметила. — Ты опять смотришь. — Нет. — Опять врешь. — Да замолчи уже, — шикнула я. Пенелопа победно улыбнулась. Я отправила ей самый раздраженный взгляд из своего арсенала. Не помогло. Тем временем разговоры в зале постепенно становились громче. Сегодня обсуждали только одну тему. Гоблинов. Точнее, слухи о гоблинах и возможном восстании. — Мой брат пишет, что на юге уже были нападения, — попивая чай сказала Эрика Томсин справа от меня. — Ерунда, — хмыкнул напротив Авериан Додд. Сегодня его каштановые волосы были еще более растрепаны чем обычно, а рубашка еще более мятая. Иногда я сомневалась точно ли он на том факультете. — Это не ерунда, — заспорила Эрика. — Министерство бы сообщило. — Министерство всегда сообщает последним. Студенты спорили за всеми четырьмя столами. Даже некоторые преподаватели выглядели обеспокоенными. Я намазала джем на тост. — Как думаешь, это правда? — Что именно? — спросила Пенелопа. — Про восстание. Она пожала плечами. — Не знаю. — Оптимистично. — А ты? — Пенелопа внимательно посмотрела на меня. Светлая прядь выбились из ее идеального пучка. Я задумалась. Последние недели действительно происходило слишком много странного. Слухи. Разговоры преподавателей. Странные новости из магических деревень. И папа в последнем письме писал о своих опасениях к гоблинам. Даже вчерашний разговор Себастьяна и Оминиса. Темная магия. Тайны. Напряжение. Будто весь замок чего-то ждал. — Думаю, что-то происходит. — Отлично. — Что? — Когда ты говоришь это таким голосом, обычно начинаются приключения. — Не начинаются, — ахнула я и отложила тост. — Начинаются. Я открыла рот и тут же закрыла. Пенелопа усмехнулась. К сожалению, она знала меня слишком хорошо. В этот момент по залу прокатилась новая волна шума. Кто-то из старшекурсников громко рассказывал очередную историю о нападении гоблинов. Я машинально подняла голову. И встретилась взглядом с Оминисом. Вернее, он смотрел на меня, но это ведь ничего не значит, да? Но сердце остановилось. Всего на секунду. Но этого хватило. Он смотрел прямо на меня спокойно и внимательно. Будто видел меня. Я отвела взгляд. Черт. Черт. Черт. — Что случилось? — хитро спросила Пенелопа. — Ничего. — Эвелин. — Ничего. — Ты покраснела. — Я не покраснела. — Покраснела. Я ненавидела ее. Совсем немного. Пока Пенелопа веселилась за мой счет, я рискнула снова посмотреть в сторону Оминиса. Он уже отвернулся. Но настроение у него по-прежнему оставалось странным. Он что-то ответил Себастьяну. Тот нахмурился. Элизабет тоже перестала улыбаться. Разговор явно был серьезным. Потом Себастьян сказал что-то еще. Оминис резко сжал челюсть. Совсем немного. Большинство студентов даже не заметили бы. Но я заметила. Почему-то именно это беспокоило сильнее всего. Он выглядел не злым и не раздраженным. Скорее... Уставшим. Словно нес на плечах что-то слишком тяжелое. Мне вдруг вспомнился вчерашний вечер. «Некоторые ответы могут тебе не понравиться». Что он имел в виду? Что скрывал? И почему мне так хотелось узнать? Даже если это было плохой идеей. Особенно если это было очень плохой идеей. — Ты опять думаешь о нем. Я едва не подпрыгнула. — Пенелопа! — Что? — Хватит читать мои мысли. — Я их не читаю. Она откусила яблоко. — Они написаны у тебя на лице. Я застонала, а Пенелопа рассмеялась. А напротив Оминис впервые за все утро едва заметно улыбнулся словам Себастьяна. И почему-то от этого мне стало легче. Совсем чуть-чуть. Что, разумеется, было совершенно нелепо. Потому что его настроение не должно было иметь для меня никакого значения. Абсолютно никакого. Но, к сожалению, мое сердце уже давно придерживалось другого мнения… *** Я уже собиралась вернуться к завтраку, когда над столами послышался знакомый шум крыльев. Утренняя почта. Сотни сов влетели под зачарованный потолок Большого зала. Студенты оживились. Кто-то махал рукой. Кто-то пытался увернуться от слишком настойчивой сипухи. Пенелопа едва успела пригнуться, когда над ее головой пролетела большая бурая сова. — Однажды меня убьет почта, — проворчала она. Я улыбнулась. И тут заметила серебристую сову нашей семьи. — Артемида. Птица мягко опустилась передо мной и вытянула лапку, на которой было привязано письмо. Я сразу узнала почерк матери и невольно улыбнулась. Мама редко писала просто так, обычно только если происходило что-то важное. Или если хотела узнать мои оценки раньше официального отчета школы. — Хорошие новости? — спросила Пенелопа. — Сейчас узнаем. Я развернула пергамент. Первые строки заставили меня улыбнуться еще шире. «Дорогая Эвелин. Профессор Уизли прислала отчет о твоей успеваемости. Мы с отцом невероятно гордимся тобой. Твои результаты по заклинаниям и защите от темных искусств превосходны...». Я невольно почувствовала тепло. Даже спустя годы похвала родителей все еще значила для меня очень много. Я продолжила читать. «Однако есть причина, по которой я решила написать немедленно… Твой отец заболел». Мир словно остановился. Я несколько раз перечитала строчку не веря собственным глазам. «Целители пока не могут точно определить причину. Последние дни ему становится хуже. Он сильно ослаб, его магический резонанс нестабилен. И его глаза... о, Эвелин. Ты бы видела, как он был растерян, когда это случилось в первый раз. Не пугайся раньше времени, но мы решили, что ты должна знать». У меня перехватило дыхание. Нет. Нет. Только не отец. Письмо задрожало в руках. — Эвелин? Голос Пенелопы донесся будто издалека. Я снова посмотрела на строки. Буквы расплывались. «Мы надеемся на лучшее...» — Что случилось? Я резко поднялась из-за стола. Несколько студентов удивленно обернулись. — Эвелин? Пенелопа уже стояла рядом. Я почувствовала, как внутри нарастает паника. — Это отец. — Что? — Он болен. Слова прозвучали чужими. Такими нереальными и неправдоподобными, что не верилось, будто это была я. Я схватила письмо. — Мне нужно написать маме. Немедленно. Нет, прямо сейчас! Я даже не стала собирать вещи, просто развернулась и почти выбежала из Большого зала. Позади слышался голос Пенелопы. Кажется, она звала меня. Но я уже неслась по коридору. В голове стучала только одна мысль. Пожалуйста. Только бы с ним все было хорошо. Только бы мама не пыталась преуменьшить серьезность ситуации. Только бы я не была так далеко от дома. И уже у самых дверей зала мне показалось, что кто-то провожает меня взглядом. Очень внимательно. Но я даже не обернулась.