ближе, чем они думали

      в архиве царит шлейф застоявшейся пыли, которую с полок протирать любезно забывают; окна с мелькающими на небосводе бескрайнего космоса звёздами, моргающие рабочие мониторы с электронной клавиатурой, различные данные по местной фауне – сяньчжоу, пенаконии, ранее неизведанных звёздным экспрессом планет.       и это странно успокаивает. завораживает, не загоняет в угл, мучаясь от бессонницы и желанием открыть телефон, порыскав межгалактическую сеть. нет-нет, это затягивает. конкретно архив, конкретно это место, конкретно его владелец и конкретно происходящие в нём события. нечасто, разумеется – дань хэн явно не фанат шумных сборов, различных ночных посиделок компанией. предпочтение в общении один на один свело всё к тому, что даже выпивает (что происходит крайне редко) он либо сам с собой, наедине с мерцающими звёздами и открытыми вкладками на мониторах, либо с первопроходицей.       последний пункт весьма редок, но желанен. а также необычен – особенно в тот момент, когда дань хэн, получасом ранее оставивший стеллу в архиве, зачитавшейся книгами о микробиологии и инженерии, вскоре принёс одну на вид не примечательную стеклянную бутылку.       раздвижная дверь вновь приветствует хозяина архива соответствующим скрипом, скрежетом полозьев по импровизированным рельсам. удивлённый взгляд молодой девушки парень не игнорирует, на удивление тихо прикрывает дверь и ставит на стол небольшую бутылку с чем-то полупрозрачным внутри. лёгкий матовый оттенок отдаёт эфемерным ощущением – будто внутри плещется не жидкость, известная каждому бармену, а неизведанное ранее зелье, возможное лекарство.       — это сухое вино, белое, — пояснения ожидать долго не приходиться – дань хэн явно не кажется фанатом затяжных бесед и увиливанием от вопросов. стелла едва выгибает бровь. это кажется чем-то интересным. завораживающим и интригующим.       книга мгновенно оказывается лежащей на поверхности стола, а не коленях молодой девушки. цепкие пальцы смыкаются на горлышке бутылки, ноготь щекочет агломератную пробку, царапая её твёрдую поверхность.       — господин янг любезно поделился. сказал, что.. раз я, хоть и редко, но выпиваю, то захочу провести вечер в твоей компании. — взгляд дань хэна пытался казаться безэмоциональным в большей степени, чем заинтересованным и смущённым. не вышло. пристальный взор стеллы оказался несколько сильнее – видьядхара поспешил отвести взгляд в сторону, неловко кашлянув в кулак. — если ты не хочешь, я не заставляю, разумеется, — возвращается в былую форму речи дань хэн, продолжая. — я не знаю, как ты относишься к алкоголю, поэтому..       — я согласна.       возможно, это было несколько некультурно перебивать дань хэна, но.. уж очень ей хотелось ответить поскорее и приступить к самой интересной части этого вечера. видьядхара приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, вздохнул, кивнул, но ничего не ответил – решил подойди поближе к стелле, подушечкой пальца пробегая по этикетке, скомкано ощущая рельефную текстуру.       на столе оказались два витиеватых бокала на длинных ножках – об этом явно позаботилась химеко. дань хэн взял в руки бутылку, незамысловатым способом вытащил пробку из горлышка, разливая по пол бокала матовой жидкости.       кончики девичьих пальцев прошлись по краю стакана – прозвучал лёгкий скрежет сухой кожи о чистое стекло, явно хорошо протёртое местным барменом. дань хэн взял бокал в руку, сел на матрас, разложенный на футоне, вперив нечитаемый взгляд в пол. стелла развернулась – ноги были скрещены, а взгляд несколько игривый, предвкушающий предстоящий вечер.       глаза дань хэна обвели комнату ленивым взглядом, тыльная сторона ногтя на пробу постучала по тонкому стеклу. воздух стал ощущаться напряжённее – это не выглядело как нечто неприятное, нет. скорее вызывающее, кто первым даст зелёный флаг и откроет эстафету «кто быстрее залпом выпьет бокал вина». конечно, это всё оставалось лишь шутливой фантазией в девичьей голове. но не было исключено, что даже дань хэн мог бы согласиться на подобную авантюру.       очень маловероятно.       — начнёшь? последний раз я пила достаточно давно, так что.. это можно считать новым первым разом. — мягкий голос стеллы разрезал постепенно нагнетающую атмосферу, вырывая дань хэна из собственных глубочайших размышлений.       видьядхара кивнул. рука поднесла бокал к губам – холодное стекло отразилось контрастом на непривычно тёплых губах. край вписался меж раскрытых уст – жидкость потекла по глотке, после отдавая ядрёным послевкусием. первый глоток, как встреча после долгой разлуки, как перерыв после нескончаемой работы, как надежда на что-то сверхъестественное и невыполнимое. к дань хэну последнее не относилось – все его надежды, казалось, потухли ещё давно, рассыпаясь в прах.       стелла же молчала.       ответ последовал с неким опознанием – первопроходица нарочито отчитывала в голове секунды, предполагая, когда дань хэн распробует новый вкус, смакуя его на своём языке. ощущалось это как расщеплённая амброзия: такая же яркая, неумолимая, с рассветом за каждой тёмной ночью.       — на вкус.. несколько необычно, но мало чем отличается от услады. можешь попробовать, — дань хэн не настаивает, а лишь мягко подводит постепенными вопросами. за отказ своей дорогой подруги ему ничего не будет – разве что очередной отказ от алкоголя на ближайшие несколько лет, а может и столетий.       стелла выжидающе глядит на бокал у себя в руке. подносит к носу, вдыхает сладостный, но при этом терпкий аромат – кончик носа едва морщится, а глаза щурятся. губ касается холодное стекло – первый глоток несколько нерешительный, а дань хэн внимательно глядит за выражением её лица. по горлу проходится горячее ощущение, такое, которое было испытано достаточно давно. она проводит языком по мокрым губам, собирая оставшуюся влагу дорогого напитка, смакует вкус. кажется чем-то непривычным, но она не отказывается.       — м.. действительно, достаточно интересный вкус, — бормоча соглашается стелла пробуя алкоголь очередным глотком. кончик носа упирается в стенку винтажного стакана, подушечки пальцев аккуратно держат ножку, изысканно вырезанную мастером.       парень вздыхает. первый этап пройден, стелле понравился вкус данного вина. это не может не радовать, поэтому дань хэн, совсем немного довольный происходящем, также делает глоток.       и так прошло определённое количество времени. стелла не засекала его, а дань хэн вообще, казалось, забылся полностью. он не пьянел, но его состояние подшофе подчёркивало лёгкое заплетание языка, едва-едва порозовевшие щёки и туманный взгляд. с серовласой было практически идентичное состояние, но в отличие от своего партнёра, она не молчала – говорила столько, сколько позволяло дыхание. а если требовалось вздохнуть – непременно громко делала это, продолжая поток бессвязных на вид мыслей.       на самом деле они были более чем связные, и дань хэн старался вникать в них настолько, насколько это возможно: следил за жестикуляцией стеллы, мимикой лица, иногда разгневанным, а бывало и ласковым голосом – всё зависело от истории и смысла её рассказа. он глядел, будто заворожённый – на удивление.       внимание стеллы было привлечено одной деталью – последние несколько минут дань хэн просто смотрел в одну точку, куда-то за неё. обращая на это внимание, она осторожно, как только могла в силу опьянения, поставила вино на стол, со стула наклоняясь поближе к дань хэну, сидящему на футоне.       — глубокие размышления, да? — тихо подмечает она с лёгким смешком, сорвавшимся из глубины груди. кончик пальца прикасается ко лбу, разглаживая мелкие морщинки на переносице. — может, тебе уже хватит?       дань хэн мгновенно вырывается из мыслей, как только ощущает контрастное прикосновение девичьего тёплого пальца к своему лбу. туманный взгляд устремляется в игривые с искрами очи, веки с ресницами трепещут, стрелка под глазом от атмосферы и света в комнате стала более тусклой.       — может, — вырывается с его тонких губ, которые видьядхара тут же поджимает. стелла оглядывает его с ног до головы – едва взъерошенные пряди волос, которые она в ту же секунду приглаживает мягким касанием руки; сонные глаза и слеплённые воедино ресницы. — тебе нравится меня рассматривать?       стелла вздыхает, едва задумывается. какой может быть ответ, кроме как «да, конечно», «а разве есть сомнения?», «разумеется, ты очень.. красивый». последнее сжёвывается и проглатывается слюной, второе отлетает из-за желания сказать что-то более краткое, первое слетает с мягких губ, отражающих блеск недопитого вина.       — я совру, если скажу «нет», — несколько изменено и интерпретировано под себя, но кому не всё равно? дань хэн кивает, ласково жмётся ближе к руке, отчего стелле приходится наклониться. сидя на стуле, находясь на голову выше дань хэна, она желает произнести некоторую шутку, но сметает это желание в дальний угол – дань хэн вряд-ли это оценит, но её губы окрашивает лёгкая улыбка.       глаза закрываются, в груди трепещущее чувство. несколько непривычно, но не необычно – такое было, и не раз. его глаза устремляются на стеллу, одна ладонь поднимается к её, сжимает руку на собственной щеке. лицо начало пылать – от алкоголя, разумеется. он въелся в разум, не давая ясно мыслить, отвечать связно, подводя нужные аргументы. а оспаривать и нечего – вы оба убеждены в этом.       видьядхара решает приподняться; опирается рукой о стол, сжимает край, дабы оказаться на одном уровне с румяным лицом первопроходицы. мягкая мимика свидетельствует о достаточно хорошем настроении – стелла не может не улыбнуться. парень осторожно нагинается, позволяя её рукам в очередной раз коснуться своего лица, приглаживая чистую кожу. грудь пылает, а голова кипит, – возможно, это лишь побочное действие. не «возможно», а так и есть.       или нет?       — разрешишь.. сделать одну дерзость? — слышится тихо, мягко, с предыханием. его брови расслаблены, аквамариновые глаза излучают лишь надежду и милость. как отказать в такой просьбе, темболее если самой хочется, да так сильно?       стелла придвигается ближе лицом прямо к его, дышит в самые губы, обдавая те горячим дыханием. не желает отвечать, ведь действия говорят красноречивее любых слов. её мягкие губы соприкасаются с его, более тонкими и сухими, но донельзя желанными, сливаясь в ласковом поцелуе. она сминает его уста, сладостно, мягко, мыча в поцелуй. дань хэн позволяет себе мягко прикоснуться к талии стеллы, кончиками пальцев провести по бокам, вызывая приятную дрожь. кончики носов трутся друг о друга, ресницы трепещут, а поцелуй превращается в нечто необходимое для двоих людей, такое желанное и невозможное.       дань хэн старается делать всё нежно, неспешно и покорно, дабы стелле было спокойнее. алкогольное опьянение вовсе не мешает, а скорее подстрекает на более серьёзные, терпкие действия.       губы спускаются ниже, по подбородку, носом потираясь о скулы молодой девушки. язык горит, зубы проводят по его поверхности, возвращая в реальность. и это так завораживает. мягкий свет, обрамляющий юные тела, выглядит, как нечто далёкое. то, к чему стоит тянуться в абсолютно любой момент времени. дань хэн старается не обращать внимания на тягучую тяжесть внизу живота, глухо урчит в девичью шею, целуя алебастровую кожу.       голова странно гудит, в ушах царит будто морской бриз, сбивающий с толку. на деле же это кровь в ушах циркулирует, как бы выразился дань хэн, но стелле бы хотелось помечтать о нечто абстрактном в представлении шумного моря.       на шее остаются лёгкие влажные следы – дань хэн не кусает, по крайней мере, старается. делает это нечасто, так как не желает видеть их замазанными после, а также недовольное лицо стеллы. проще придержать себя или же послушать желаний стеллы, нежели пускать всё на самотёк.       тяжёлое дыхание смешивается с запахом алкоголя в воздухе, дорогим вином, плещущимся на дне винтажных стаканов. влажные поцелуи задевают декольте девичьего топа, обнажающего живот. ткань, облегающая грудь и плечи, едва съезжает в сторону. кончики пальцев дань хэна касаются дрожащих плеч, поглаживая мягкую кожу. ему хочется обвести каждую частичку превосходного тела стеллы своими поцелуями, прикосновениями, благоговейным взглядом. ладони перемещаются выше, касаются рёбер, едва-едва сжимают, что это совсем не ощутимо.       — я могу продолжить? — шепчет видьядхара с придыханием, глядя прямо глаза в глаза. ощущение такое, будто забрали возможность говорить – стелла сглатывает вязкую слюну, кивает. безмерно хочется продолжения, ведь дань хэн мог преподнести что-то достаточно интересное и новое, неизведанное ранее. и оказаться окутанной крепкими, донельзя нежными руками ей хотелось больше всего.       — да, давай.. продолжай, — последнее слово сказано тише обычного, шёпотом, бормочущим приятным шелестом листьев где-то в лесу.       дань хэн старается медлить, что получается отвратно: руки опускают топ стеллы, в очередной раз обнажая декольте – ласковыми касаниями спускается по гладкой груди, смакует каждый момент и ощущение, телодвижение, её или собственное. едва-едва прикасается языком, ощущая солоноватый привкус на кончике, мгновенно уходящего вниз по гортани и горлу.       сжимая бёдра, опускается ниже. не снимает её одежды, лишь отодвигает в сторону, давая пространство для себя. дань хэн внимательно следит за реакцией стеллы на каждое своё движение, дабы понять, что ей нравится больше, а что меньше. и пусть каждое их предпочтение было давным давно изучено друг другом, узнавать новые эрогенные места на теле своего партнёра каждый раз ощущалось, как открывать долгожданный подарок, о котором грезил последние недели. было завораживающе, неизведанно, отчего и интересно.       лёгким движением руки видьядхара смахивает надоедливую ткань невообразимо короткой юбки стеллы в сторону, открывая больше пространства для себя. губами ведёт по мягким бёдрам, проводит по ним кончиками пальцев, замечая лёгкие мурашки. хочется сцеловать каждый миллиметр твоей молочной кожи, носом провести по дрожащим бёдрам, языком дразня чувствительные места. возможно, это эгоистично – так думает дань хэн. стелла же так не считает, ведь ей, порой, это нравится куда больше, чем собственному возлюбленному.       каждое касание – обещание, каждый поцелуй – момент близости, который они разделяете друг с другом. нереально, невообразимо, беспринципно.. как же плевать. плевать тогда, когда нижнее бельё съезжает в сторону. плевать тогда, когда губы касаются гиперчувствительной кожи. и плевать в тот момент, когда на половых губах ощущаются малейшие прикосновения, разжигающие огонь в груди, заставляющий кровь кипеть, а низ живота сжиматься.       язык дань хэна лениво ведёт по клитору, обводит его, касается губами. девичье тело подрагивает от ощущений, а рука зарывается в его волосы. дань хэн, опустившийся на колени, делает всё невозможно медленно, да настолько, что её ноги обнимают его за плечи, прижимая к себе поближе. хочется большего, так, чтобы голова кружилась, чтобы горячо было во всём теле, чтобы места горели от поцелуев, а глаза сияли ясным блеском.       это реально, более чем. дань хэн старается воплотить все пожелания стеллы в жизнь. ведь желания его любимого человека для него в разы важнее собственного удовлетворения, как бы грустно это не звучало для самой стеллы, как его партнёрши.       пальцы поглаживают затылок, зарываются в недлинные волосы, срывая с уст дань хэна тихий выдох. его нос едва щекочет тонкую кожу, отчего первопроходица ёжится, поджимает пальцы на ногах. по икрам бегут мелкие мурашки, дрожь доходит вплоть до мандража в зоне шеи и тихого-тихого скрежета кожи. губы видьядхары невообразимо горячие, как кипячёная вода, разлившаяся по самым сокровенным и чувствительным местам стеллы       поцелуи, касания, мгновения удовлетворения – всё тает в потоке бессвязных мыслей, томных вздохов серовласой и желания прижаться ближе. проводя языком по половым губам, дань хэн надеется на мгновенный отклик – и сразу же получает его в виде тихого одобрения стеллы, неспешного выдоха и прикосновения ко лбу. клитор обхватывают тонкие губы, дразнят, обводят каждую выемку, доводя до исступления. это искушение – не подразнить стеллу во время интима, зацеловывая после её нарочито недовольное лицо. дань хэн тает во мраке, – нет, свете, – софитов архива, свободой рукой смахивает в сторону надоедливую чёлку, неспешно поглаживает девушку по мягким бёдрам, подталкивая к большему раскрепощению и принятию ситуации, как нечто превосходное, идеальное, то, чего хочется больше всего на свете.       дань хэн это исполняет.       кончики его пальцев успокаивают её бешеное сердцебиение, беспрерывное дыхание и потемнение в глазах. его нежнейшие прикосновения не дают отойти в сторону, не дают потеряться в череде удовольствия и желания лечь пластом где-то на полу. бёдра сильнее обычного сжимают голову парня, позволяя тому слегка расслабить хватку.       стелла не замечает приближающегося оргазма, расслабленного выражения лица дань хэна и его ласковых прикосновений к её половым губам антибактериальной салфеткой, собирающих белёсую жидкость.       девичья голова падает на спинку кресла, ноги дрожат, появляется ощущение полнейшего опустошения, будто душу выпотрошили и грубо вставили обратно. дань хэн предотвращает подобные мысли самым ласковым поцелуем в лоб, уже поднявшись с колен. стелла даже не обратила внимание, как дань хэн осторожно сжал её ладонь в своей, как лёгкое напоминание о том, что он рядом.       — извини. возможно, я перестарался. на нетрезвую голову ощущения усиливаются во.. много раз. — признаётся дань хэн, неловко отводя взгляд в сторону.       опьянение давно сошло на нет. туманный взгляд стеллы проясняется под переживаниями партнёра и ласковыми касаниями к ладоням. она тихо вздыхает, старается принять удобную позу, нежели скатившееся со стула тело, практически оказавшееся на полу. пальцы ног касаются холодного пола; стелла вновь ёжится, поднимая взгляд кристально чистых глаз на дань хэна.       — это был твой план? — негромко интересуется она, замечая, как дань хэн тушуется.       — я бы не сказал. просто.. попробовать с тобой что-то новое действительно хотелось.       ласковая улыбка отразилась на мягких, чуточку влажных губах первопроходицы. звон в ушах отходит на второй план, сосредоточиваясь на обходящем её дань хэне.       вечер оказался ближе для них. ближе, чем они думали.