Ромео и Джульетта

содержание - коротенькие зарисовки, сюжет один и тот же, только разные временные линии. зарисовка 3. Изуку всегда был примерным ангелом. Он честно читал все положенные молитвы — утренние, дневные, вечерние. Никогда не пропускал служб в сияющих залах, где хор возносил хвалу Свету, и голос его звучал чисто и искренне. Он помогал раненым, утешал скорбящих и раздавал благословения всем, кто просил, — не по обязанности, а по зову сердца. "Вот истинное дитя Света". Но даже у примерных ангелов есть свои тайны. И у Изуку была одна — драгоценная, трепетная, спрятанная там, куда не дотягивался даже всевидящий взор Небес. Кацуки. Их встречи стали для него не просто секретом. Они стали смыслом. Тем, ради чего хотелось просыпаться каждое утро и жить, а не просто существовать в бесконечной череде праведных дней. Но в Раю, как и везде, находились те, кто не умел принимать отказы. Его звали Йо Мицу. Ангел, такой же как Изуку, но кажется настойчивость у него есть. Сначала он просто заговаривал с Изуку после служб. Потом начал общаться с Изуку, как с близким другом, это было выше чем позволяли приличия. Затем — предлагать «вместе помолиться в уединённой часовне», ничего плохого это не сулило - он же ангел. Но навязчивость была неприятна. Изуку отказывал. Вежливо, мягко, но твёрдо. — Прости, я не могу, — говорил он, пятясь в противоположную от Йо сторону. — У меня уже есть планы. — Возможно, в другой раз. Но «другого раза» не наступало. Изуку избегал Йо с той же старательностью, с какой другие ангелы избегали греха. Его свободное время — драгоценные часы, украденные у Рая, — принадлежало только одному существу. И это был далеко не собрат. Йо не понимал отказов. Он решил узнать, в чём дело. Проследить. В тот день Изуку покинул Рай, как делал уже много раз — тихо, через дальний проход, которым почти никто не пользовался. Лабиринты облачных коридоров скрывали его. Кацуки обещал принести новые специи из Ада — те, от которых щиплет язык, но которые так вкусно пахнут. Изуку улыбался, представляя, как будет морщиться и кашлять, а Кацуки — смеяться над его неустойчивостью к острому. Нет, Изуку нравилось острое на вкус, просто он ещё в процессе привыкания. Он не заметил тени за спиной. Йо летел за ним — навязчивый, упрямый, снедаемый обидой и любопытством. Лабиринты облаков скрывали его так же, как и Изуку. Он ждал увидеть что угодно — тайную часовню, запретные книги, еретические свитки. Что-то, чем можно было бы прижать Мидорию, заставить его быть благодарным за молчание и... Он не ожидал увидеть демона. Алое пятно среди зелени нейтральной полосы. Крылья цвета запёкшейся крови. Рога, изогнутые в дуге. И Изуку — светлый, чистый, примерный Изуку — сидящий рядом с этим чудовищем и смеющийся, улыбающийся ему... Йо замер за облаками, и в его голове пронеслись две мысли. Первая — шок, липкий, отвратительный. Вторая — триумф. Вот оно! То, что он так долго искал. Рычаг. Секрет, которым можно манипулировать, который можно сдать, который... Который можно использовать, чтобы уничтожить Изуку за то, что посмел он посмел не только обидеть, так ещё и изменить. Он развернулся, чтобы лететь обратно, доложить, рассказать всем. Крылья распахнулись, поймали ветер... И он встретился взглядом с Изуку. Ангел побледнел так, что нельзя было отличить, где его одежды и крылья, а где кода. Глаза расширились, наполнились ужасом. Он увидел Йо. Увидел, как тот разворачивается. Конец. — Каччан... Кацуки уже не было на месте. Йо, увидев движение демона, закричал и бросился в атаку. В его руке зажёгся меч Света — клинок из чистого сияния, оружие ангелов, разящее нечисть. Он был быстр, но Кацуки был быстрее. Он учуял намерение раньше, чем противник закончил замах. Одно движение. Кинжал вошёл точно в шею. Йо захрипел. Меч Света погас, так и не достигнув цели. Тело рухнуло на траву нейтральной полосы — ангел, павший не в сражении с адскими легионами, а от руки одного-единственного демона. Достаточно позорная смерть. Изуку закрыл рот обеими руками, заглушая крик. Всё случилось за три секунды. Ещё мгновение назад они сидели и смеялись над смешным облаком. Теперь — тело ангела лежит у их ног, а Кацуки стоит забрызганный в крови. Кацуки медленно вытер кровь тыльной стороной ладони. Потом посмотрел на кинжал. И собрав яйца в кулак, посмел обернуться на Изуку. В его глазах читался страх. Страх, что сейчас Изуку отшатнётся, прижмётся к стволу ивы, посмотрит на него, как на монстра. Потому что он и есть монстр. Он только что убил ангела. Хладнокровно. Без раздумий. Собрата Изуку. Ведь Изуку любил его и они никому не мешали, а тут... — Изуку, — его голос дрогнул. — Я... Он не договорил. Потому что Изуку опустил руки от лица, и Кацуки увидел, что в зелёных глазах нет ужаса. Нет отвращения. Нет осуждения. Только понимание. — Надо прочитать молитву, — тихо, почти шёпотом сказал Изуку. Губы его дрожали, но голос был ровным. — Он был - творение Света. Я должен... Он шагнул вперёд, обходя Кацуки, и опустился на колени рядом с телом. Его крылья — белоснежные, всё ещё хранящие тень того давнего ушиба — опустились, почти касаясь земли. Он сложил ладони и зашептал молитву. Ту, что читают павшим героям в сияющих залах — об упокоении души, о прощении, о милосердии. Кацуки стоял и смотрел. Он ожидал чего угодно. Крика. Слёз. Обвинений. «Ты монстр». «Ты убийца». «Я тебе доверял.». Он был готов к этому. Готовился рухнуть на колени, умолять, вымаливать прощение. Но Изуку молился над телом того, кто пытался их погубить. А когда закончил, поднял глаза на Кацуки — и в них блестели слёзки. Слёзы сочувствия. — Помоги мне его похоронить, тут. — сказал он. Кацуки выдохнул. И взял толстую ветку. — Ты... ты не считаешь меня... — Изуку покачал головой. — Я убил его, — голос Кацуки был глухим. — Без предупреждения. Без суда. Просто взял и убил. Самосуд это... — Если бы ты не убил его, он убил бы нас. Не здесь и не сейчас — но потом. Когда доложил бы. Нас бы казнили, Каччан. Обоих. Лучше было этого избежать. Они похоронили Йо под ивой, в земле, которая не принадлежала ни Раю, ни Аду. Нейтральная полоса приняла его — первого ангела, упокоенного демоном и другим ангелом, которые работали сообща. Теперь они были преступниками вдвойне. Встречи с демоном — грех. Убийство ангела — преступление, караемое уничтожением. Если кто-то узнает... Не просто казнят. Сотрут из бытия, развеют по ветру, сделают так, что их имена забудут все, даже сама вселенная. Они стояли над могилой, посвящая молчание погибшему. — Это было мило, — тихо сказал Изуку. Кацуки поперхнулся: — Что?! — Мило, — повторил Изуку с лёгкой улыбкой. — То, как быстро ты смог уничтожить того, кто близко подобрался к нашей тайне. — Ты ненормальный, — выдохнул демон, отворачиваясь. — Только что на твоих глазах убили ангела, а ты говоришь, что это мило... Кацуки был удивлён, что столь невинное создание будет умилиться жестокости. Несомненно, под влиянием друг друга они менялись. — Ну да. просто ответил Изуку. — мы сделали то, что должны были. Других вариантов у нас не было. Они созданы друг для друга. Они были двумя половинками, которые по чудовищной ошибке мироздания родились по разные стороны баррикад. Судьба сыграла с ними злую шутку. Но шутка не удалась. Потому что даже сейчас, стоя над могилой, с руками, перепачкаными в земле и крови, они не отвернулись друг от друга. Не предали свою веру в иной уклад мира. — Я ни о чём не жалею, — сказал Изуку, когда они закончили. — Только о том, что так вышло. Но не о нас. Ты...не вини себя в этом. Кацуки ничего не ответил. Раз они зашли так далеко, им уже пути назад нет. И это далеко не последняя их встреча.