Глава 24 “Отпрыски и флирт”
10 июня 2026 г., 10:01
Начало июля 1996 года
Гала-приём в этом году был настолько же роскошным, каким запомнили Грейнджеры предыдущий - пять лет назад. Гермиона ждала его по многим причинам. Во-первых, конечно, она шла в паре с Драко. Более мечтательная часть её воображения рисовала улучшенную версию Рождественского Бала на четветом курсе, но в этот раз они могли бы нарядиться и танцевать вместе, а не обмениваться хмурыми взглядами, стараясь держаться подальше друг от друга. Но также ей хотелось понаблюдать за тем, как её отец и отец Драко будут взаимодействовать. Она уже несколько дней обдумывала всю ситуацию с момента стычки в Министерстве. К сожалению, отец не был особенно откровенен. Он лишь сказал, что ей нужно подыгрывать всему, что скажут Люциус или Волдеморт, ради их же безопасности. Он заверил, что всё под контролем и ей не о чем беспокоиться. И отказался вдаваться в подробности того, как именно он стал двойным агентом Ордена.
Гермиона волновалась за отца. Он был всего лишь дантистом, к тому же очень добрым человеком. Она вспоминала, как в их стоматологической клинике дети иногда плакали от страха перед процедурами и отец сам едва не плакал вместе с ними. Она не могла представить его шпионом или тайным агентом. В нём просто не было такой хитрости — он всегда казался ей открытой книгой.
***
Драко вышел из камина примерно без пяти шесть. «Готовы?» — мрачно спросил он, обменявшись приветствиями с ними. «Веди», — сказала Линда, натянув на лицо улыбку. Гермиона и её отец смотрели, как они исчезают в камине, затем он нежно взял дочь за руку, похлопал по ней и положил её пальцы себе на сгиб локтя. «Держи голову выше, пирожок. И смотри, не говори ничего лишнего. Просто будь вежливой». И с этими словами они последовали за Драко и Линдой.***
Отпрыск Цисси шагнул через камин вместе с маггловской женщиной под руку. Салазаровы причиндалы, подумала Беллатриса. Она никогда не думала, что доживёт до дня, когда Малфои будут принимать маггла в своём поместье. Женщина была миниатюрной, с каштановыми волосами до плеч, уложенными набок. На шее у неё сверкали рубиновые ожерелье и такие же серьги. Кремовое платье было очевидно маггловским — то есть открывало довольно много кожи и это не ускользнуло от внимания собравшихся там волшебников. Беллатриса с отвращением наблюдала, как Роули втянул живот, а Крэбб украдкой вытирал зубы, пытаясь избавиться от застрявших кусочков шпината и курицы. Осушив бокал огневиски, Беллатриса проигнорировала тот факт, что ни один волшебник так не реагировал, когда она вошла в зал в своих серебряных атласных одеждах. Впрочем, ей было всё равно. Единственный волшебник, которого она хотела впечатлить, даже не изменил выражения лица при появлении маггловской женщины — он лишь чуть наклонился вперёд, будто в ожидании. Сразу за ними вошёл нарушитель порядка Ричард — кузен Волдеморта. И девчонка. Дочь Волдеморта. Но кто же её мать? Беллатриса восстановила в памяти фотографию молодого Волдеморта. Он был красивым юношей — высоким, худым, с тёмными глазами и роскошными кудрявыми волосами. Несомненно, у него в своё время был широкий выбор среди ведьм. Стоя в другой части зала и пристально наблюдая за всеми тремя, Беллатриса почувствовала, как у неё холодеет кровь. У девочки и у женщины были карие глаза. Они были примерно одного роста и телосложения. Волосы одного оттенка — только у матери прямые, у дочери кудрявые. Те самые кудри, которые она видела на юношеской фотографии Волдеморта. Возможно ли это? Неужели Тёмный Лорд осквернил себя, запятнал чистоту волшебной крови, связавшись с этой грязной маггловской потаскушкой? Впрочем, Беллатриса могла это хотя бы частично понять. Было очевидно, что Тёмный Лорд обращался с нарушителем порядка очень осторожно. Почти так, будто у Ричарда было что-то на него, чем он мог его шантажировать. Она не сомневалась: если бы у Волдеморта была возможность воспользоваться женой этого человека, он бы не упустил её. Как бы ни противно было это признавать, такая вероятность казалась высокой. Беллатриса толком не знала магглов, но предполагала, что их мир устроен похоже. Матери не расстаются с детьми легко. Вполне возможно, пока Ричард был в отъезде по поручению Тёмного Лорда, эта отвратительная маггловская женщина воспользовалась случаем и легла с ним в постель, вследствие родив бастарда. С этим уже ничего нельзя поделать — нужно теперь не подпускать эту женщину и девочку к Тёмному Лорду. Уже достаточно плохо, что Ричард, этот нарушитель порядка, пытается занять её место у правой руки Лорда. Единственное преимущество, что у Беллатрисы есть против Ричарда, — это её сексуальная привлекательность и даже она всегда была под вопросом в глазах Тёмного Лорда. Волдеморт не смог тогда… довести дело до конца с ней, но явно смог с кем-то другим. Возможно, с этой маггловской поташкушкой в другом конце зала. Беллатриса уже сделала шаг вперёд, но поняла, что не одна. В тот же момент к группе направились Люциус и Нарцисса. «Лорд и леди Грейнджер, как же приятно снова вас видеть», — с искрой сказала Нарцисса. Беллатриса резко повернулась и смерила её уничтожающим взглядом. Лорд и леди? Кого она пытается обмануть? Эти простолюдины не больше лорд и леди, чем этот оскорбительный домовой эльф Кикимер. «Нарцисса, рада вас видеть», — тепло ответила женщина, и Беллатриса с возмущением наблюдала, как они обменялись воздушными поцелуями. Её собственная сестра!! Приветствует магглу как равную!!! Люциус низко поклонился нарушителю порядка. «Грейнджер, рад, что вы здесь», — пробормотал он подобострастно. Ричард кивнул и протянул руку. Люциус неловко пожал её. Пока маггловская пара поворачивалась, чтобы поприветствовать другую часть Малфоев, Беллатриса заметила, как Нарцисса и Ричард обменялись странными, многозначительными взглядами. Что это ещё такое? Беллатриса не верила, что Цисси могла бы завести мужчину на стороне. Что они задумали? Но это сейчас неважно. Люциус уже собирался представить магловскую женщину их коллегам, включая Тёмного Лорда. Этого допустить было нельзя. «Цисси, возможно, нашим гостям будет интересно осмотреть нашу библиотеку», — предложила Беллатриса. Люциус выглядел возмущённым — он уже собирался представить девочку Волдеморту, и к тому же не раз говорил Беллатрисе перестать называть Малфой-манор своим. Беллатриса лишь насмешливо улыбнулась ему. «Звучит прекрасно, на самом деле», — сказал Ричард, взглянув на дочь, которая едва сдерживала восторг.***
«Ричард, возможно, вы останетесь с нами, пока остальные осматривают библиотеку?» — многозначительно спросил Люциус. Ричард был его защитой. Поскольку этот человек был не только тайным агентом, но и родственником Тёмного Лорда, его не наказали так, как были наказаны Люциус, Беллатрис и Долохов после проваленной миссии в Министерстве. Если Люциусу удастся сохранить его расположение, возможно, Лорд Волдеморт проявит к нему милосердие. Ричард неохотно повернулся обратно к мужчинам. «Конечно».***
Гермиона была абсолютно очарована библиотекой с того самого момента, как группа вошла внутрь, впрочем именно этого и ожидала Нарцисса после рассказов Драко о ней в школе. Линда огляделась вокруг, тоже впечатлённая величием помещения. «Как здесь красиво, Нарцисса». «Да. Цисси всегда любила книги. Отец привозил ей новую книгу каждый раз, когда уезжал по работе». Беллатриса подозрительно посмотрела на Линду. «О! Я не знала... Вы сёстры?» — удивлённо спросила Линда. По дороге в библиотеку три женщины уже успели поговорить. Обычные любезности — как дела, какое красивое платье, чудесное ожерелье. Беллатриса почти не участвовала в разговоре, лишь кивала в ответ на комплименты. Но от неё не укрылось, что Нарцисса после слов: «Линда, это Беллатриса», не добавила продолжение: «моя сестра». Сердце Нарциссы болезненно сжималось всякий раз, когда она слишком долго думала о Беллатрисе. Уже много лет та не являлась светлой стороной её жизни. Сначала Азкабан, а до него — добровольный прыжок вслед за Тёмным Лордом в бездну безумия. Беллатриса её детства была либо необычайно смышлёной, либо пугающе мрачной. И держаться от неё на расстоянии всегда казалось разумным решением. Однако в подростковые годы Беллатриса либо научилась скрывать свою тёмную сторону, либо действительно изменилась. Нарцисса никогда не знала наверняка. Но годы в Хогвартсе она вспоминала как лучшие годы, проведённые рядом с сестрой. Да, между ними была разница в возрасте. Когда Нарциссу распределили в Слизерин, Беллатриса уже начинала пятый курс. Но Нарцисса помнила, как гордилась старшей сестрой, наблюдая, как та уверенно идёт по жизни. Всё изменилось через год после окончания школы Беллатрисой, когда та сразу присоединилась к движению Тёмного Лорда. На каникулах она возвращалась домой, распространяя идеи Волдеморта, и Люциус, давний возлюбленный Нарциссы, впитывал их словно гриндилоу, вцепившийся в пловца. Ещё до выпуска он уже добивался приглашений на встречи с Тёмным Лордом. А после Нарцисса потеряла и его — так же, как потеряла Беллатрису. Даже в ночь их свадьбы её муж аппарировал прочь, откликнувшись на зов Волдеморта. «Да, Беллатриса и я — сёстры», — сказала Нарцисса с натянутой весёлостью. «Как замечательно. Я всегда мечтала о сестре. У меня был брат, но он старше меня. Мы были очень близки в детстве, но несколько лет назад он переехал в Америку. С тех пор я видела его всего несколько раз». «Жаль», — резко бросила Беллатриса. Затем внимательно посмотрела на Линду. «Скажите, Линда, Люциус рассказывал, что ваша дочь была... сиротой. Вы хорошо знали её отца?» Линда заметно напряглась. «Да, мы встречались несколько раз». «И каким он был?» «Простите?» «Отец вашей дочери. Каким он был человеком?» «Эм... очень... хорошим, наверное. Если честно, мы почти не разговаривали. Он был очень занят. Впрочем, это было ожидаемо. У него была очень высокая должность...» Нарцисса видела, что эти вопросы причиняют её подруге неудобство. «Всё это уже не имеет значения. Гермиона сама по себе замечательная девушка». «Спасибо, Нарцисса. Это очень мило с вашей стороны. Мы очень гордимся нашей Гермионой». Беллатриса смерила сестру тяжёлым взглядом. «А вы, Беллатриса? У вас ведь есть дети, не так ли?» — недоумённо спросила Линда. При этих словах Беллатриса буквально вспыхнула от ярости. Она резко развернулась и вылетела из библиотеки, с громким хлопком захлопнув за собой дверь магией. «Я сказала что-то не то? Разве у неё нет ребёнка?» «Эм... тема детей для Беллатрисы довольно болезненна. Почему вы решили, что у неё есть ребёнок?» Линда осторожно огляделась. Подростки ушли глубже между стеллажами, а Беллатрисы поблизости больше не было. «Мне так неловко... Я просто не подумала. Когда я узнала, что вы сёстры, то решила... Какая глупость. Конечно, у вас может быть больше одной сестры». Теперь уже растерялась Нарцисса. «Что вы имеете в виду?» «На этой неделе я общалась с одной вашей родственницей. Не знаю, слышали ли вы о ней. Её зовут Нимфадора».***
Гермиона схватила его за руку уже через несколько секунд после того, как они вошли в библиотеку, и потянула за собой по центральному проходу. Библиотека Малфой-мэнора была, конечно, меньше библиотеки Хогвартса, но то, чего ей недоставало в размерах, она с лихвой компенсировала содержимым. Комната поднималась на три этажа вверх, а на верхние балконы вели две небольшие винтовые лестницы в противоположных концах зала. Белые стены украшала позолоченная филигрань, сиявшая в свете магических бра и люстр, расставленных по всему помещению. У задней стены каждого уровня находился зачарованный камин, в окружённие мягких зелёно-золотых кресел и диванов. Это место было тёплым и уютным, и Драко мог сказать наверняка: если раньше Гермиона ещё сомневалась, что он — тот самый волшебник для неё, то теперь уж точно не осталось никаких сомнений. «Это прекрасно», — сказала она, кружась от восторга после того, как взбежала по ближайшей лестнице на следующий этаж. Он наблюдал за ней. Её глаза сияли восхищением, мягкие локоны были собраны тугой заколкой на затылке против их едва сдерживаемой воли. Платье цвета морской волны кружилось вокруг неё, словно вода, подчёркивая лёгкий загар её кожи. Она была права — это зрелище действительно было прекрасно. «Как и ты», — произнёс он так тихо, что она не услышала, не отрывая от неё взгляда. «Как думаешь, сколько здесь книг?» «Никогда не считал. Полмиллиона?» «Полмиллиона! Думаешь?» «Возможно», — улыбнулся он, разворачивая её к себе. «Ты ведь со мной только из-за моих книг, Грейнджер?», он обнял её за талию и притянул ближе. «Признаюсь, это немного добавляет тебе очков», — усмехнулась она, кладя руки ему на плечи. Он наклонил голову и мягко поцеловал её. Ему нравилось ощущать её в своих объятиях: гладкость её кожи, россыпь веснушек на плечах. Он поцеловал её в губы, затем в шею, а она запрокинула голову назад, позволяя ему продолжать. Через мгновение он улыбнулся, прижавшись губами к её коже. «Я вижу, ты пытаешься читать названия книг у меня над головой.» Она рассмеялась, пойманная с поличным. «Могу опуститься пониже, если так тебе будет лучше видно», — продолжил он игриво, целуя её чуть ниже ключицы, отчего она захихикала. «Нет! Наши мамы внизу!» «А Тёмный Лорд в гостиной. И что теперь? Нам просто перестать жить своей жизнью?» Она вдруг ахнула. «Боже мой, он же действительно там, да? Я даже не подумала об этом...» «Всё в порядке. Он нас не побеспокоит. Здесь твой отец и мой отец. Это всего лишь приём, просто ужин, немного танцев. Ничего, о чём стоило бы волноваться.» «Надеюсь, ты прав.», её медные глаза встретились с его серебристыми. «Ради всех нас надеюсь, что ты прав.»***
Ричард внимательно наблюдал за Волдемортом, пытаясь понять его настроение. Он видел, что Люциус и несколько других мужчин выглядели весьма напряжёнными, а это обычно не предвещало ничего хорошего. Неужто уже успели обменяться неприятными словами? «Могу я предложить вам напиток?» — спросил Люциус, указывая на полностью укомплектованный бар в углу комнаты. За стойкой стоял домовик, с нетерпением ожидая заказа Ричарда. «Просто содовую с лаймом, спасибо», — ответил Ричард эльфу, который тут же принялся наполнять хрустальный бокал льдом. «Мы как раз обсуждали проблему Хогвартса», — сказал Волдеморт. «В последнее время в этом учреждении наблюдается прискорбное отсутствие стандартов.» Ричард кивнул, но ничего не сказал. «Я считаю, что молодежь обязана получать надлежащее воспитание. И боюсь, что Альбус Дамблдор распространяет ложные представления о моих планах на будущее. Мы должны найти решение этой проблемы.» Ричард и остальные задумчиво кивнули. Женщина по имени Беллатриса с грохотом вернулась в комнату. Ричард внимательно посмотрел на неё. За ней определённо стоило следить — настоящая пороховая бочка с очень коротким запалом.***
«Итак, Ричард», — сказал Волдеморт. «Как вашей дочери нравится Хогвартс? Полагаю, она учится на факультете Слизерин?» «Эм, нет...она на Гриффиндоре.» По комнате прокатился общий вздох. Волдеморт долго и внимательно смотрел на мужчину. «Гриффиндор?» Люциус поспешил вмешаться: «Мы полагаем, что она находится там, чтобы проникнуть в ближайшее окружение Гарри Поттера и облегчить его поражение, мой Лорд. Насколько я понимаю, она запутала Распределяющую Шляпу. Она весьма могущественна, знаете ли. Впрочем, неудивительно, учитывая, кто её отец.» Если кто и мог проникнуть в круг доверия Поттера, подумал Волдеморт, так это дочь этого человека. В конце концов, сам Ричард сделал то же самое с его собственным окружением. И всё же мысль о том, что дочь его кузена учится в школе и работает на него, оказалась неожиданно тёплой. Особенно странно это было потому, что, если честно, Волдеморт уже совершенно не был уверен, есть ли вообще у него сердце. Вся эта история с крестражами, а затем ритуал возвращения к жизни привели к весьма необычным физическим последствиям. Например, теперь он предпочитал ходить босиком — обувь казалась ему слишком стесняющей. А ещё он заметил за собой, что стал вдыхать необычайно много воздуха. Не раз во время еды капли супа попадали прямо в его вертикальные ноздри. Если говорить откровенно, это являлось весьма тревожным признаком. Он даже подумывал носить повязку, чтобы никто не смотрел на его нос, но опасался, что это привлечёт к нему ещё больше внимания. И когда он попробовал её надеть, голос стал звучать странно. Лучше было просто игнорировать ситуацию с плоскими ноздрями и делать вид, что так и задумано. Разговор тем временем продолжался, и Волдеморт снова сосредоточился на присутствующих. Похоже, все ждали, когда он заговорит. Он прочистил горло. «Я рад знать, что могу рассчитывать и на её преданность. А как ваш сын, Люциус? Ему нравится учёба в Хогвартсе?» «Судя по всему, он находит её весьма...приятной, мой Лорд», — вмешалась Беллатриса. «Он очень хорошо дружит с юной Гермионой.» Несколько мужчин обменялись многозначительными ухмылками. Волдеморт едва заметно содрогнулся. Он вспомнил собственные годы в Хогвартсе. Девушки постоянно ходили за ним по пятам — вероятно, так же, как сейчас следуют за молодым Драко. Это всегда казалось ему неприятным и сбивающим с толку. Волдеморт никогда по-настоящему не понимал сексуального влечения; сам он никогда его не испытывал. Тот единственный раз, когда Беллатрисе удалось загнать его в угол и убедить лечь с ней, оказался настолько неприятным опытом, что даже сейчас воспоминание об этом вызывало у него дурноту.***
Флэшбек: Рождество 1978 года Она увела его с вечеринки, пообещав какую-то особую услугу. Они вошли в спальню в Малфой-мэноре, и она подвела его к кровати. Беллатриса предложила ему лечь, пока сама снимала одежду, обнажая горячую, липкую кожу со странным запахом фруктов и мускуса. Этот запах почему-то напомнил ему приют, отчего вся ситуация стала ещё хуже. Возможно, духи Беллатрисы были такими же, как у старой миссис Коул, а может, в его памяти их объединял аромат ежевики и джина. Беллатриса взяла его руку и провела ею по своему телу. Он был совершенно дезориентирован и застыл в замешательстве. Никогда прежде он не видел девушку или женщину без одежды, даже на фотографиях. Он искренне думал, что под мантиями все выглядят одинаково. То, что было между его ног, совершенно не походило на то, что он видел сейчас. На мгновение ему даже пришла в голову нелепая мысль, что она каким-то образом лишилась части своего. Он попытался отдёрнуть руку, но она настойчиво требовала, чтобы он продолжал касаться её. Кожа была влажной и липкой. Он безуспешно пытался скрыть выражение отвращения на лице. Беллатриса продолжала хмуриться, глядя на него, и грубо трогала его, даже дёргала, пока он не оттолкнул её руки. Когда ничего не произошло, Беллатриса сказала не волноваться — она знает заклинание. Заклинание мгновенно подействовало, Волдеморт несколько следующих минут с неподдельным интересом смотрел на изменения, происходящие с его телом, пока Беллатриса продолжала свои попытки его соблазнить. С ним никогда раньше такого не случалось. Он всегда полагал, что эта часть тела существует исключительно для того, чтобы направлять струю мочи. Но когда она попросила его стать участником большей близости, это стало уже слишком для него. Она сидела верхом на нём, собираясь опуститься ниже. И как только между ними возник первый контакт, ему в голову пришёл новый, совершенно иррациональный страх. А что, если она собирается забрать у него то, чего, как ему казалось, сама была лишена? Он поднял руку и беспалочково оттолкнул её магией. Её бледное тело отлетело через всю комнату и рухнуло на пол. «Что это было?» — закричала она. «Довольно! На этом всё закончено!» — прогремел он, запахивая мантию и поднимаясь с кровати. «Фините Инкантатем!». Заклинание немедленно прекратило своё действие. Он поспешил обратно в бальный зал Малфоев, откуда даже на улицу доносилась раздражающе радостная рождественская оркестровая музыка. Сейчас он предпочёл бы слушать её хоть всю ночь, лишь бы больше не оставаться наедине с Беллатрисой.
