Депрессия

День начался.

      Из-за этого Глэм, не успев проснуться, уже слегка расстроился. В последнее время он не любил просыпаться, а проводить день хоть за каким-нибудь занятием тем более. Но приходилось. Оставаться у Чеса и ничего не делать казалось просто неправильным. А если Глэм приносил пользу, то он хоть как-то, но отплачивал своему другу за такое добродушие. Говоря о каштанововолосом: сейчас он преспокойно дрых на отдельной кровати, обнимая подушку своими руками с двух сторон. Пожелтевшая от времени майка слегка задралась, а остальную часть тела нельзя было разглядеть из-за накинутой на корпус наволочки.       Так вышло, что у Чеса была старая дряблая кушетка, на которой, на удивление, даже был матрас и подушка, поэтому ребята могли спать хоть в разных углах комнаты, но была одна единственная проблема: отсутствие ещё одного одеяла. События, словно нарошно, сложились почти идеально. Но ключевое слово - почти. Будто сама судьба посмеялась над ними, предоставив всё необходимое, но забрав одну деталь. Поэтому парни условились, что у одного из них будет наволочка, а у другого пододеяльник, и в случае чего будут меняться.

Но мы отвлеклись.

      Открыв глаза, блондин ещё пару минут просто смотрел в потолок, не желая делать хоть что-то. В последнее время ему почти ничего не хотелось. Только спать и спать. Иногда пялиться в стену. Однако бывший Себастьян отменно скрывал это за почти жуткой улыбкой. Даже его сосед по комнате Чес почти не замечал изменений в поведении Глэма. Разве что иногда, но смахивал на трудный период, ведь парень всего пару недель назад ушел из дома, мало ли, оклематься не успел.       И Глэм принимал эту реакцию. А что ещё оставалось делать? Он, вроде как, понимал, что его состояние ненормально, но не было сил выходить из него, или хотя бы предпринимать попытки самопомощи. Парень одновременно хотел, но и не хотел получать поддержку, поэтому просто существовал каждый день, почти не замечая, как снова подходит ночь и можно окунуться в приятные объятия Морфея, которые стали единственным спасением в сером мире, где лишь порой мелькали какие-то краски.       Присев на кровать, Глэм посмотрел время на часах, которые стояли на тумбочке рядом. Пять часов утра. До пробуждения Чеса около шести часов. Хотя это не особо имело значение. Тяжко вздохнув, Глэм взял дневник, спрятанный под матрасом, ручку, лежащую там же, и принялся записывать свои мысли. Он уже сам не знал, зачем это делал. Когда-то давно он точно помнил, что у этого был смысл. Какое-то значение, которое казалось невероятно важным. А сейчас он просто забыл об этом, будто у него была амнезия. Но блондин продолжал вести записи, хоть и каждый раз писал в конце, что это бессмыслено. Это уже почти стало ритуалом - дописывать одну фразу, ставшую почти "легендарной", поскольку появлялась она в каждой записи. Этой фразой было: «Знаю, что писать дневник бессмысленно, не знаю зачем это делаю.»       Парень взял в руки синюю потёртую ручку, которая когда-то блестела, а сейчас выглядела как потухшая свеча из-за пережитого времени. Ладонь неспешно опустила пишущий объект на бумагу и повела, выводя слова. Они лились сами, что было необычно. Почти всегда Себастьяну приходилось думать над каждым жестом, каждой написанной чёрточкой, но сегодня что-то пошло не так и он просто изливал душу в бездушные, почти сверкающие, белые листы в зелёном переплёте.       Однако, Глэму было все равно на эту перемену. Впрочем, как и почти на всё на данный момент.

«5 сентября. Я только что встал, но не думаю, что этот день будет чем-то отличаться от предыдущих. Я уже предчувствую пустоту, которую буду ощущать весь сегодняшний день. Просто надеюсь, что он закончится быстро.

До пробуждения Чеса осталось около пяти или семи часов. Не знаю зачем пишу это сюда, но это кажется важной деталью.

Сегодня репетиция, а завтра концерт. Мы снова где-то выступаем, правда я не особо помню где. Места почти каждый раз новые. Помню, что раньше мог наизусть рассказать все места, где мы уже выступили, причём соблюдая хронологию. Сейчас это кажется бессмысленным, да и я уже ничего не помню, хотя это было совсем недавно. Наверное, я пишу это слово на каждой заполненной текстом странице. С каких пор я стал так сильно обращать внимание на бессмысленность всего этого? Не знаю. Я помню, как было раньше, но не помню с каких пор я стал таким. Ладно, не думаю, что это важно.

У Чеса новая песня. Сказал, что она точно понравится всей группе, и по секрету даже показал её мне заранее. Она называется "Мелодия дождя". Он был искренне восхищён ей, в его глазах горел огонёк. Я старался поддерживать его энтузиазм, но кажется, что мог этого не делать, ведь Чес даже не обращал на меня внимание. С чего я взял, что он будет? Кто обращает внимание на такое ничтожество

Дополню запись позже, после репетиции.»

      С этими словами Глэм захлопнул дневник, предварительно оставив ярко-алую закладку на странице. После этого он положил вещи на своё место, особо не беспокоясь за сохранность вещей. Они больше не казались ему такими важными, как раньше. Ему казалось, что их легко заменить новыми. Синяя ручка ничего не стоит, даже если раньше он боялся даже держать её в руках, или даже если раньше она была для него символом свободы, точно так же, как и дневник. Эти вещи можно купить в магазине. Они легкозаменяемые.

Такие же легкозаменяемые, как и он.

      Блондин практически упал на подушку, когда лёг обратно спать. Глаза слипались, и он думал, что вот-вот уснёт. Но сон не приходил. Ни спустя час, даже два. Поэтому Глэм просто смирился и, смирившись с тем, как рискует, направился на кухню.       Она находилась справа от двери выхода из трейлера. Дверь почти сливается со стенами, поэтому с первого раза её можно даже не заметить. Но блондин был достаточно внимателен тогда, когда в первый раз оказался в этом месте, поэтому заметил дверь почти сразу. И сейчас он направлялся к ней. Пол под его ногами жалобно скрипел, словно моля о пощаде, но Глэм не обращал на это даже капли внимания. Сейчас его разум был словно в тумане. Впрочем, как обычно. Это действительно стало обыденностью в последнее время. Даже если никто не замечал.       Дойдя до серой двери, которую можно было увидеть только из-за теней и контуров, он взялся за ручку и потянул её на себя. Та жалобно быстро открылась. Взору предстала несколько непривычная картина. Кухня была пуста. Глэм ожидал увидеть там мать его друга, но сегодня ее здесь не оказалось. Возможно, голубоглазый провалялся в кровати больше, чем он думал, ведь раньше 8 она не уходила. Блондин посмотрел на настенные часы в комнате, которые, к счастью, здесь были. Они показывали восемь тридцать два.       Обычный человек бы удивился, но Глэм... Не совсем обычный. Да, такие слова подходят. Парень просто пожал плечами, и с равнодушной миной направился к гудящему холодильнику, с странной надеждой на то, что там будет еда. Каждый раз, открывая дверцу морозильной камеры, Себастьян будто бы играл в казино, где шансы были шестьдесят на сорок. И больший шанс был, разумеется, на отстутствие еды. Однако утро, видимо, решило удивить Глэма по полной, поскольку в холодильнике оказались не только слипшиеся макароны, но еще и масло, и даже кетчуп. Какое-то чудо, не иначе.       Только сейчас, смотря на то, что должно было удивить блондина, он понял.       Он совсем ничего не чувствует. Раньше он был бы рад, или хотя бы удивлён. Но сейчас ничего. Абсолютная пустота. Она словно поглощала его, как какая-нибудь чёрная дыра. Не оставляла ни куска. Ни даже капли эмоций, ощущений.       До этого момента парень думал, что это просто неприятный период, который был у всех и который пройдёт. Но сейчас он понял, что что-то идёт не так. В его жизни точно что-то не так. Ведь это состояние длится уже больше двух недель, а уходить не собирается. Разве такое не должно длиться максимум пару деньков?       И не смотря на это небольшое "просветление", Глэму всё равно было плевать. Он просто надожил себе еду, разогрел её и съел. Парень действовал на автомате и почти не осознавал реальность, будто бесчуственный робот. После трапезы, от которой он буквально очнулся, парень вернулся в комнату и улёгся на кровать, пялясь в потолок. Где-то через два Часа проснётся Чес, а после начнётся безумие. Репетиции, болтовня, хаос и всё-всё, что только можно вообразить.       Но это не вызывало в парне никаких чувств.       Тот Себастьян из прошлого, который в первый раз услышал Twisted Sister наверняка был бы более чем счастлив из-за шанса на такую жизнь. Не понимал бы, увидя себя в таком состоянии и потребовал бы прекратить быть тряпкой и веселиться, жить на полную катушку, пока можно! Но сейчашнему Глэму плевать. На всё. На себя из прошлого, на себя в будущем, на себя настоящего... Вообще на всё, что происходит вокруг. Казалось, будто он здесь лишний. Пришелец, который так и не разобрался как жить в этом мире. С полной пустотой в сердце блондин не заметил, как постепенно провалился в сон.

***

      Десять часов утра. Чес, открыв глаза, осознал, что больше не спит. Взглянув на время он слабо улыбнулся, понимая, какой день его ждёт, после чего сонно присел на кровать, пытаясь сбросить остатки сна. Он даже толком не помнил, что занимало его мозг всю ночь. Сноведения быстро забываются.       Сделав что-то отдалённо похожее на зарядку, юноша с каштановыми волосами взял одежду, устроившуюся на спинке кровати, надел её и принялся будить Глэма, синяки на глазах которого выдавали, что он и сегодня плохо спал. В последнее время этот парень только и делает, что вызывает беспокойство у приятеля. То он вечно витает в облаках, то вовсе перестаёт играть на репетициях, то пялится в потолок, с такими пустыми и стеклянными глазами, что смотреть жутко. Порой ведет себя как робот, выдавая почти заученные фразы и постоянно улыбаясь. Никто из группы, кроме её лидера, даже не заметил, что с пареньком что-то не так. Не заметил, что огонь в глазах сначала просто стал меньше, а затем и потух вовсе. Не заметил, что ранее свободные, непредсказуемые действия стали почти заученными и механическими. Чес понимал, что с "его принцесской" что-то происходит, но что сказать не мог. Он просто заметил, что его друг изменился. Стал каким-то... более подавленным. Но это всё. Возможно он просто перегорел к музыке и делает вид, что всё нормально, чтобы не разочаровывать друзей? Каревласый искренне на это надеялся.       А пока он разбудил блондинчика, отправляясь на кухню, чтобы сделать завтрак для себя. Раньше он делал поесть и Глэму, но тот всё чаще стал отказываться от еды, отмазываясь либо тем, что с утра еда в горло не лезет, либо тем, что он ел раньше, потому что сегодня нечаянно встал быстрее обычного. Понимая, что Чес просто зря растрачивает продукты, он просто перестал звать Глэма на завтраки и делать ему порцию, на которую никогда не скупился.       С пониманием того, что в Глэме больше нет того задорного света, что и раньше, в Чесе проснулась нотка печали. Раньше им было весело, но что происходит сейчас? Глэм словно отдалился от него, почти ничего не просит, больше не выкладывается на свой максимум и не выглядит как угорелый (в хорошем смысле) на концертах, почти перестал есть... Всё это выглядело так, будто у него в жизни происходит что-то нехорошее. Но Чес был рядом почти постоянно, и он мог с уверенностью сказать, что у его приятеля всё в порядке. Он не связался с плохой компанией, его больше не достаёт отец со своими побоями, его приглашают на концерты вместе с группой, он получает приличные деньги и многое может себе позволить. Но нет. Он выглядит так, словно ему... Плохо.       И в этот момент Чес начал задумываться, что плохо это необязательно про физическое состояние. Кому как ни ему об этом знать?       Он все чаще замечает у Глэма тревожные звоночки, которые до конца отрицает. Он больше не хочет есть, дарит ценные веши своему приятелю, не тратит свои деньги на себя, а на друга, вечно ходит словно в тумане, пялится в стену и плохо спит... Говоря про трату денег. Раньше Глэм постоянно покупал что-то для себя. Новая косметика, медиаторы для гитары, на которые он, между прочим, никогда не скупился, одежда, аксессуары...       В какой момент это прекратилось?       Совсем недавно он даже вместо того, чтобы купить себе что-то дорогое купил недешёвый такой ярко-салатовый медиатор, но вовсе не для себя. Он подарил его Чесу! Просто так. Ни за что. Хотя мог бы потратить это на себя.       Сейчас пазл в голове друга складывался, и он был готов провести с ним беседу и выяснить, что творится в его блондинистой голове.