Депрессия

      Сегодняшний день был днём посещений. Десятки радостных, или хотя бы взволнованных клиентов ожидали посетителей. Ровно так же, как и Глэм. Он тоже ждал. А именно – своего друга Чеса, которого давно не видел. Он даже соскучился по нему. Парень то уже привык, что каштановый всегда рядышком, где-то под боком. В трейлере, в магазине, ближайшем баре, на репетиции... А тут он внезапно пропал. Ну, просто они не смогли видеться также ежедневно и долго как раньше. Поэтому парень очень ждал встречи со своим близким другом. Пусть внутри души он и был несколько обеспокоен, просто потому, что переживал... насчёт прошлого случая. Все таки, он чуть не убил его... Глэм был почти на девяносто девять процентов уверен, что тот сильно обижается на него. Но голубоглазый просто не знал, как загладить свою вину. Не то, чтобы он мог много сделать для него.       Сидя в своей палате, он внезапно увидел знакомый силуэт. Расслабленная походка, улыбка, карие глаза... Голубоглазый улыбнулся, мгновенно поняв кто это. Парень встал и направился на встречу к приятелю. Почему-то очень захотелось его обнять. Наверное из-за того, что теперь он наконец может что-то нормально почувствовать. Радость, например. Их первые встречи ещё при нахождении в больнице были откровенно плохими из-за не самого лучшего состояния блондина, а последующие неловкими, но сейчас. Сейчас! Хотя бы сейчас Глэм может обнять своего друга и искренне порадоваться встрече, нормально поболтать. Блондин схватил друга за руку, пока тот ещё не успел ничего сказать и утащил в свою комнату. Обычно так не разрешали делать, требуя, чтобы все было под строгим контролем, но... Можно сказать, что юнец заслужил хорошую репутацию у врачей, плюс, те видели, как пареньку становится лучше, так что даже не восклицали, когда видели, как тот с счастливой улыбкой уводит своего друга в палату. Некоторые, конечно, перекидывались многозначительными взглядами, но ничего не говорили.       Оказавшись в комнате, кареглазый мгновенно, почти по хозяйски, уселся на чужую кровать, припадая спиной к стене. Парень издал облегчённый стон, будто тот весь день этого ждал, после чего раскрыл глаза.       — Привет, чувак. Как ты здесь?       Ответа ему не дали. Хотя нет, дали, просто... Немного своеобразно. Глэм широко улыбался и просто накинулся на друга с объятиями. Каштановый удивлённо вытаращил глаза, не совсем понимая, к чему такой жест, но, вспомнив, что это достаточно хороший знак, с лёгким румянцем обнял друга в ответ. Было слегка неловко, но голубоглазому нормально, так что каштановый даже не возникал.       — Значит нормально, да?       — Угу! Таблетки недавно начали действовать, так что теперь я... Начинаю чувствовать. Это... невероятно приятно.       — Рад за тебя, чувак... — Чес очень хотел продолжить свои слова фразой «но ты отпусти меня, лады?», но по каким-то причинам просто не мог. Он видел, как друг счастлив и... Сердце кровью обливалось, когда он хотел это сказать. Да и зачем вообще это делать? Объятия такие тёплые, такие приятные, родные... Нет смысла давать чему-то хорошему испариться в мгновение ока по собственному желанию.       Спустя минуту Глэм распустил объятия, после чего схватил стул и присел на него, находясь напротив товарища, который всё ещё краснел из-за длительных, смущающих его, объятий.       — Представляешь, оказывается Лидия тоже здесь! Я не знаю почему, но я просто не мог её вспомнить. Но сейчас помню и я этому даже рад. А ещё... — Кареглазый заинтересовано слушал рассказ белокурого, но спустя время понял, что не может понять ни единого слова. Весь мир будто заглох. Парень просто... Смотрел на него и не мог расслышать ничего, что тот говорил. Сердце начало стучать в ушах, отдавая топот четким звоном. Чес продолжал смотреть на осчастливившегося друга и... Просто не мог отвести взгляд, даже если очень сильно хотел, чувствуя, как уже начинает плавиться. Что с ним? Он не мог понять. Дыхание слегка ускорилось, начиная медленно, но верно сбиваться. Парень держался, но внезапно Глэм прервал свой рассказ.       — Чес, ты весь красный. Ты в порядке?       С каких пор в комнате настолько жарко? Осенью. Почему осенью в комнате можно расплавиться? Это какое-то издевательство?       — Не-а... Слушай, я щас приду. Мне водички надо...       — Может медсестру позвать? — Проговорил Глэм, обеспокоенно смотря на раскрасневшегося друга. Тот кое-как встал с кровати и мотнул головой, после чего вышел в коридор. Даже там, где всегда было несколько прохладно, почему-то было неимоверно тепло. Чес пару раз махнул рукой, чтобы вызвать холодный ветер. Он окутал лицо пару раз, но это несильно помогло. Парень начал думать, что возможно он что-то подхватил и теперь у него высокая температура. М-да, возможность пролежать ближайшие пару дней больным, так ещё и заразить друга ему явно не нравилась. На шатающихся ногах юноша прошёл к кулеру с водой и, взяв пластиковый стаканчик, доверху наполнил его ледяной водой, не разбавляя с теплой. Поднеся сосуд к губам, тот залпом осушил его, чувствуя, как ледянющая жидкость разливается по горлу и охлаждает голову       Когда жар окончательно ушёл, Чес смял стаканчик и положил его к себе в карманы, после чего натянул непринуждённую улыбку и отправился обратно в палату к Глэму. Тот, наверное, уже распереживался. Почему-то эта перспектива не доставляла ему никакого удовольствия. Обычно кареглазый был рад, когда за него кто-то волновался. Это было сравнимо с вколотой дозой адреналина или эндофина. Но сейчас... По неизвестным парню причинам, ему не хотелось оставлять паренька наедине с переживанием о нём. Да и впринципе заставлять его переживать не хотелось, поэтому каштановый поспешил ввалиться в палату.       — Как ты?       — Нормально, не переживай. — Сказал Чес, обратно чилловой походкой проходя к пригретому местечку на кровати.       — Точно врача не надо? Температуры нет?       — Да расслабься ты, если это сбилось одним лишь глотком холодной воды, то я уверен, что всё пучком.       Глэм недоверчиво поглядел на беззаботного балбеса пару секунд, но после лишь кивнул, бросив почти приевшееся «хорошо».       — Я тут вообще-то кое-что принёс, ты просто не заметил, наверное. — Кареглазый кивнул взглядом в сторону угла комнаты, где красовался большой чёрный чехол, размеров точно с гитару. Парень посмотрел на друга, чей удивлённый и одновременно восхищённый взгляд был... Просто невероятным и снова чуть не начал плавиться, однако вовремя остановил себя. Странная у него сегодня реакция, но с кем не бывает?       Чес пару раз мотнул головой вниз, как бы говоря блондину, что "да, это то, о чем ты думаешь", после чего неспешно приподнялся с койки и прошёл до самой гитары. Взял в руки чехол и раззиповал застёжку, открывая взору старую, потрепанную временем, но столь любимую, деревянную акустику. Каштановый мгновенно взял ее в руки и присел на кровать. Глэм с широкими глазами, будто завороженный, мгновенно потянулся к ней, но кареглазый не промах. Юнец мгновенно выставил перед чужим лицом и руками указательный палец, негласно говоря «не трогай».       Лицо блондина мгновенно искривилось в печали и разочаровании. Он вернулся на свою позицию и с невероятно грустным лицом проговорил одно лишь слово.       — Почему?       — Я тебе напомню, ты ещё в больнице. Хрен знает сколько у тебя там болячек. Мало ли что с тобой может сделать игра на гитаре. Сначала вылечись от своих бед с башкой, а пото-ом уже играй. — Голубоглазый засмотрелся на чужое жестикулирование, чувствуя, как слабо краснеет. Он не был уверен почему. Парень не стал поправлять своего друга в утверждении, что он вылечится. Насколько блондину было известно – психологические болезни не лечатся, но как минимум уходят в ремиссию. Юноша просто не стал говорить об этом. Мало ли Чес ещё запомнит и в будущем будет печиться о каждом его шаге? Нет, мысль конечно была довольно соблазнительной, но... Очевидно, что в будущем это будет сильно утомлять, так что парень решил промолчать.       — Я тут так узнал, что особо громкие песни тут играть нельзя, так что во-первых вставил в гитару вот эту хрень... — Парень с волосами цвета шоколада постучал по месту, рядом с отверстием гитары, в котором теперь красовалась черная заглушка, называемая сурдиной, создавая не самый громкий басистый звук ладонью. — А во-вторых решил, что не буду играть что-то тяжёлое, по типу «Патологоанатома».       — Хорошо. — Мгновенно согласился Глэм, просто надеясь услышать вживую хотя бы одну песенку. — Может тогда сыграешь «Историю сосны»?       — Как скажешь. — Протянул кареглазый и мгновенно нащупал на грифе первый аккорд, после которого начала раздаваться музыка. Блондин с удовольствием слушал, как начинает зарождаться знакомая мелодия, и когда Чес начал петь, он был готов поспорить с тем, что сейчас находится на земле. Парень был уверен, что сейчас находится на небесах, наверху блаженства, потому что иначе это не назовешь. Постепенно голубоглазый начал подпевать, что не ускользнуло от разума Чеса, который уже вовсю сосредоточился на игре.       Скоро мелодия закончилась, раздаваясь глухим аккордом с характерным «Пау!» от Чеса. Глэм блаженно улыбнулся и почти растёкся по стулу, ощущая себя лужей. Странное, но... довольно приятное чувство. Юноша напротив сразу заметил, что приятель начал сползать, а потому устроил его лежачим на кровати, находясь рядом. От этого стало как-то... неловко. Чес кинул взгляд на друга и почувствовал, как в его голове начинают кричать тысячи слов, относящиеся к нему. Каштановый имел двоякие чувства. Поэтому в скором времени испарился, также быстро, как пришёл. Он не совсем понимал, что с ним творится.