Депрессия

      Лишь звонок был сброшен, девушка лениво, но спешно поднялась с кровати. Ноги мгновенно понесли её в сторону шкафа из тёмного дуба. Он стоял слева от двуспальной кровати с белоснежными простынями, словно в отеле. Серые стены позволяли глазам привыкнуть к бодровствованию. Тонкие, аккуратные пальцы взялись за круглые ручки шифонера. Те со скрипом раскрылись, и открыли взору привычную картину гардероба. Элегантные юбки, пиджаки всевозможных ахроматических и нет оттенков, домашние футболки и висящий отдельно от всех в кофре молочный халат. Он то и был нужен даме. Алина схватилась за него и положила на кровать, после чего стала рыскать в шкафу. Стоило найти что-то приличное. Пусть и времени могло быть в обрез, но ей не очень хотелось быть выставленной в плохом свете. Потому девушка с волосами цвета графита в спешке нашла какую-то удобную светло-голубую футболку, а также кремовые штаны.       Нацепив на себя немного импровизированный костюм, леди подбежала к косметическому столику, что стоял ровно напротив кровати. Он был пепельного оттенка, зеркало выполнено в строгом готическом стиле, как и почти вся комната, также перемешанная с модерном. На дымчатой поверхности спокойно лежала чёрная удобная расческа. Женщина неспешно прошлась ей по волосам пару раз и этим сумела хотя бы немного причесать непослушную гриву. Заделав локоны в хвост, она отправилась дальше - на поиски возможно потребующихся медикаментов, в особенности успокоительных, пары шприцов и обеззараживающих средств для них. Это не должно занять много времени.

***

      Спустя пару минут Карвашова уже стояла на улице. Лазурное небо уже вовсю радовала белоснежная луна, проходящее своими тонкими лучами по мягкой траве, асфальту, домам и другим объектам. Обычно девушка была лишь рада поглядеть на тихую ночь, когда никто не может тебя побеспокоить, но сегодня было не время. Строгими шагами, отдающимися стуком высоких воронных сапог с большой подошвой, она прошла к своей машине. Моксвич две тысячи сто тридцать семь, покрашенный в приятный вишнёвый оттенок. В руках звякнули ключи. Леди открыла дверь водительского места и спокойно уселась за руль. Вставив ключ и прокрутив его, машина легко завелась. Закрыв за собой, девушка нашарила в жемчужных карманах бумажку с криво написанным адресом. Положила рядом и вжала педаль газа, направляясь к заводскому району.

***

      В окно внезапно ударил яркий теплый свет. Лохматая голова мгновенно дёрнулась. К дому подъехала бордовая машина, её фары были включены и ярко сияли, словно намеренно оповещая о том, что кто-то приехал. У Чеса не было сомнений - это психиатр. Парень дёрнулся и вылетел из комнаты. Ноги понесли его к двери. Раскрыв её, он сразу выбежал на улицу и увидел там знакомую девушку. Та спешно выходила из алой машины, в руках планшет с листом, на шее сумка наперевес. Видно, что дама старается выглядеть спокойно, но по ее движениям так и не скажешь. Закрыв машину, та строгими шагами приблизилась к Чесу. Тот чуть ли не бегом подошёл к ней, когда заметил девушку.       — Где Глэм?       — В комнате, пойдемте... — Карвашова кивнула и зашла в трейлер. Он пропах запахом железа, а точнее крови. В голове сразу промелькнули всевозможные мысли о том, что могло произойти. Женщина постаралась отогнать их, однако они, словно назойливые мухи, так и лезли обратно, мельтеша и перелетая из стороны в сторону. Это немного мешало. Парень с лохматыми волосами открыл дверь и увидел там своего друга. Тот бродил по комнате кругами, энергично делал жесты и что-то упрямо твердил самому себе, так ещё и с таким лицом, словно он бог этого мира. Если он так и думает - Чес даже не удивится. За этот день он уже очень многое повидал. Черноволосая девушка прошла внутрь и мгновенно заметила пациента. Мысли спешно вонзились в её ум и испарились, сразу выдавая инструкции из университета.       — Чес, выйди из комнаты, пожалуйста. — Юноша кивнул и захлопнул дверь, выбираясь в гостинную. Блондин, услышав звук, обратил внимание на его источник и заметил психиатра. В голове что-то щелкнуло, он подбежал к ней и начал что-то упрямо твердить, словно та была не врачом, а его старой знакомой. Алина просто кивала, но внутренне у неё уже завелся мыслительный процесс. На гипоманию это не похоже, это, скорее всего мания. Но это ещё нужно проверить. Девушка очень сомневалась, но возможно это было биполярное аффективное расстройство третьего типа. Оно встречается очень редко, но, как говорится, метко, и Глэму несколько подходит. Однако поспешных выводов делать нельзя.       — Вы видите? Я создаю нечто великое! Просто они... он не поймёт! Но я покажу! И они осознают!       — Я верю, что это нечто важное. Может расскажешь? — Сначала голос колебался, но в скором времени приобрел тёплый спокойный оттенок. Глэм кивнул и начал быстро, сбивчиво твердить свой план. Ни слова не было понятно, логическую цепочку невозможно выстроить. Алина мысленно сделала пометку об этом в своей голове. В чужих глазах горел восторг. Девушка не перебивая слушала, и лишь парень договорил, она проговорила:       — Это впечатляет. Давай запишем его куда-нибудь? Чтобы ты не забыл его.       Голубоглазый потупился пару секунд, улыбка пропала, а на лице можно было увидеть выражение озадаченности, но сразу после этого парень вновь загорелся и протянул Алине альбом. Та несколько удивилась, но не стала спорить, просто начиная рассматривать записи. На них было много всяких бредней, часто упоминались ангелы, райское место и Чес. Почерк был корявым, очень спешным, но слова с трудом все ещё можно было разобрать. Девушка кивнула самой себе и нежно обратилась к Глэму. Тот стоял на месте, но даже так умудрялся двигаться.       — У тебя хорошие планы. Ты не против, если я сохраню этот листок? Мы обязательно рассмотрим его вместе попозже.       — Хорошо! Конечно! — В таком состоянии подросток очень напоминал ребёнка. Из его голоса почти соком сочилась наивность, но вместе с тем некоторое понимание и восхищённость. Странный коктейль, но голубоглазый каким-то образом умещал его в себе.       — Не хочешь присесть? Нам нужно немного замедлиться, чтобы тебе стало полегче. Тебе, должно быть, тяжело держать так много энергии внутри себя.       Парень кивнул и сел на кровать. Разумеется, сидел он беспокойно, нервно, словно на иголках. Постоянно дёргался, махал кому-то, улыбался в пустоту и отчаяно махал ногами, словно это качели на триста шестьдесят градусов. Алина постаралась проигнорировать это. Её цель сейчас не то, чтобы в успокоении парниши. Ей нужно выписать ему правильные лекарства, удостовериться в том, что она правильно подозревает у него определённое расстройство, и только потом уже успокоить. Девушка взяла планшет из-под подмышки и, взяв в левую руку ручку, начала медленно, плавно задавать вопросы, стараясь не спугнуть гиперактивный комок.       — Я задам тебе несколько вопросов. Тебе не составит труда на них ответить?       — Нет конечно! Спрашивайте что угодно... И тебе привет! — Юнец внезапно обернулся и поприветствовал кого-то, после этого мгновенно переводя внимание обратно на психиатра. Карвашова сразу записала этот момент.       — Твой друг рассказал мне, что ты резал себя смычком. Что ты чувствовал?       Парень будто взорвался. Восхищение уступило гневу.       — Это искусство! Я... Вы не понимаете!       — Я поняла, что это искусство, не переживай, я тебе верю. Мне просто нужно знать, что ты чувствовал в этот момент. Тебе было больно?       Казалось, Глэм немного успокоился. Алина глухо выдохнула, когда заметила, что парень снова натянул на себя улыбку.       — Было, но какая разница! Главное что я могу творить! Лучше всех богов вместе взятых!       На бумагу вновь внеслись дополнительные слова, характеризующие состояние, точные, как скальпель. Бред, бред величия, гиперактивность, возможные галлюцинации, частичная оторванность от реальности. Алина с тяжёлым взглядом посмотрела на этот листок. Она была уже почти уверена, что её гипотеза правдива. Нужно лишь задать пару вопросов, и наконец можно быть уверенной в том, какие таблетки выписывать и с чем работать.       — Как ты думаешь, если ты захочешь, ты сможешь остановиться?       — Разумеется смогу! — Ответ последовал мгновенно, даже быстрее. Лишь только вылетели последние звуки, он уже ответил. Даже не думая. — Но я не хочу. Зачем? — В словах не было боли, тревожности или непонимания. Только искренний восторг, восхищение чем-то. Листок вновь пополнился новыми словами. Остался лишь последний вопрос.       — Чес рассказывал, что в какие-то моменты ты просто кричал. Почему?       И Глэм застыл. Он смотрел на Алину, но будто нет. Словно взгляд просто застыл, он видел сквозь неё. Улыбка мгновенно испарилась, весь восторг и даже действия. Парень просто замер, словно восковая фигура. Но внезапно заговорил. Глаза засветились усталостью, речь была медленная, словно еле-еле сотканая между собой. Взгляд уставился в пол, голова упала, словно была налита свинцом.       — Мне было больно. Я чувствовал радость и боль, чувствовал, словно я бог и ничтожество одновременно. Это невыносимо. Адская боль.       После этих слов Алине даже не надо было думать. Вот оно, ключевой признак. Вот почему Глэм впал в это состояние. Карвашова выдохнула и внесла на листок последние слова, подчеркнула их и убрала ручку, доставая из сумки таблетки.       «Биполярное аффективное расстройство третьего типа. Присутствовали два чередующихся эпизода гипермании.»       Девушка залезла рукой в сумку и вынула оттуда небольшую капсулу белоснежного цвета с фиолетовыми тонами. На ней просто и лаконично написано: «Тимирекс». Лекарство, разработанное специально для БАР третьего типа. Стабилизирует депрессию, независимо от того, эпизодична она, или хронична, а также снижающий эпизоды гипермании и позволяющий ей не включаться как защитный механизм. Алина поставила бутылёк себе на ноги и аккуратно перевела внимание Глэма на себя и это лекарство.       — Глэм, ты здесь?       — Да. — Устало, пусто проговорил Глэм.       — Если тебе не трудно, посмотри сюда.       Парень с трудом отвёл взгляд от пола и увидел перед собой пузырёк таблеток. В голове мгновенно пронеслось недоумение. Зачем ему ещё одни таблетки, если он и так пьёт антидепрессанты? Он что, псих? Однако он, молниеносно вспомнив, как вел себя и что делал, тяжело выдал самому себе, что скорее всего так и есть. У него какая-нибудь шизофрения и его снова упекут в психушку, где будут поить всевозможными таблетками.       — Смотри. Я выяснила, что у тебя не совсем депрессия. У тебя биполярное расстройство третьего типа. Оно очень редко встречается в нашем мире, но так вышло, что оно есть у тебя. При таком расстройстве доминируют депрессивные эпизоды, или дистимия, но при тяжёлых и сильных эмоциях, которые твой организм не может вынести, становится очень больно, как ты описывал. В такие моменты твой организм выбирает защитный механизм: депрессия или гипермания, то состояние в которое ты впал. Чаще всего случается именно второе. Поэтому, чтобы такое больше не повторялось, или проходило более мягко, я выписываю тебе эти таблетки. Поскольку они нужны тебе срочно я отдам их бесплатно. — Алина старалась говорить как можно мягче, исключая строгость и слова, которые могут заставить парня подумать, что он псих. — Одна таблетка - пятьдесят миллиграмм. Первые два-три дня пей сразу две. Потом, если организм справится с твоим состоянием, будешь пить по одной на постоянной основе.       Глэм кивнул. Он осознавал то, что говорит психиатр, слушал, но вместе с тем у него в голове был большой диссонанс. Он чувствовал себя прекрасно, божественно всего пару минут назад. Но вот он здесь, снова упал в пропасть. Ничего не чувствует, тяжело даже дышать. Пусть мозг и знал, что то состояние, в котором он был - опасно, ему хотелось в него вернуться. Снова почувствовать себя хорошо, а не жить в бесконечной апатии и ощущении, что вот-вот сорвёшься, схватишь первый попавшийся нож и наконец закончишь эти муки. Почему-то даже те голоса, которые он слышал во время разговора некоторое время назад, стали ему как родные. Да, они несли полный бред, но... Они будто давали ощущение, что он не один. Придавали чувство веселья. Почему не может все это просто начаться снова?       — Выпей сейчас две таблетки, а последующие дни будешь пить утром, после завтрака. Сейчас они не совсем помогут, но хотя бы поддержат тебя.       Алина проговорила это и вышла из комнаты, перед этим неспешно попрощавшись. Оказавшись за дверью, она заметила парня с лохматой макушкой. Тот бродил из стороны в сторону со скрещенными руками. Как только тот заметил Карвашову, его внимание мгновенно переметнулось на нее.       — Как он?       — Я выписала ему таблетки. Пожалуйста, проследи за тем, чтобы он их пил. Ближайшие три дня ему нужно пить две, после завтрака. После этих трех дней, если они будут помогать, все точно также, только вместо двух таблеток одна.       — Спасибо.       Чес кинул на женщину благодарный взгляд. Та улыбнулась и выбралась из трейлера, цепляясь руками за сумку. В голове у парня была лишь одна мысль: «Наконец это закончилось».