Последняя из Перворожденных

Свет исчезал медленно. Сначала лица родителей растворились в ослепительном сиянии, словно их уносило течение невидимой реки времени. Затем растаяли стены башни, знакомые комнаты и далёкий гул погибающего города. Последними исчезли звуки родного мира, а вслед за ними — голос матери, дрожащий от боли и любви. — Мы любим тебя... Эти слова ещё несколько мгновений звенели в пустоте, будто прощальное эхо уходящей эпохи. А потом наступила тишина. Не обычная тишина, знакомая каждому живому существу. Нет. Это была абсолютная, бездонная тишина, в которой словно остановилось само время. Аэлия лежала на холодном белоснежном полу и не двигалась. Её плечи сотрясали беззвучные рыдания, а пальцы до боли сжимали серебряный медальон — последнюю ниточку, связывающую её с родителями. — Мама... папа... Шёпот растворился в пустоте. Ответа не было. Девушка медленно поднялась на ноги и огляделась. Вокруг простирался бескрайний океан белого света. Здесь не существовало ни стен, ни потолка, ни горизонта. Пространство казалось бесконечным, словно весь мир превратился в чистое сияние, лишённое формы и границ. — Мама! Папа! Её крик устремился вдаль и быстро утонул в безмолвии. Никто не ответил. Страх, холодной иглой засевший в груди, постепенно перерастал в панику. Аэлия бросилась вперёд. Бежала долго. Очень долго. Но ничего не менялось. Белизна окружала её со всех сторон, одинаковая и бесконечная. Она повернула в другую сторону. Побежала снова. Результат оказался тем же. Казалось, сама реальность насмехалась над её попытками найти хоть что-то живое. Именно тогда Аэлия впервые по-настоящему осознала страшную истину. Она осталась одна. Совершенно одна. Последняя частица погибшего мира. Ноги предательски подкосились. Девушка упала на колени и разрыдалась.

***

Шло время. Или не шло. Она уже не могла понять. В этом месте не существовало ни солнца, ни луны. Не было рассветов и закатов, не сменялись времена года. Здесь не существовало даже самого понятия дня и ночи. Лишь бесконечная белая пустота. Первые дни Аэлия почти не ела. Не потому что не испытывала голода. Просто каждая мысль возвращала её к родителям. Перед глазами снова и снова возникали их лица. Звучали последние слова. Вспоминались улыбки. Смех. Тёплые семейные вечера. Каждое воспоминание причиняло боль сильнее предыдущего. Но даже скорбь не способна победить потребности живого организма. Однажды, мучаясь от жажды, девушка представила стакан воды. И замерла. Прямо в её руках появился прозрачный бокал, наполненный прохладной влагой.Она недоверчиво смотрела на него несколько секунд. Потом сделала глоток. Вода оказалась настоящей. Позже произошло то же самое с едой. Стоило ей подумать о хлебе, фруктах или горячем ужине, как желаемое возникало рядом. Сначала это пугало. Потом пришло понимание. Отец всё предусмотрел. Карманное измерение поддерживало её существование. Оберегало. Кормило. Не позволяло умереть. Но даже величайшая магия не могла избавить её от одиночества.

***

Со временем слёзы иссякли. Не потому что боль ушла. Просто невозможно плакать вечно. Даже самое глубокое горе однажды превращается в тихий шрам внутри сердца. Чтобы не сойти с ума от бесконечного одиночества, Аэлия начала исследовать своё новое жилище. Очень скоро выяснилось, что пространство откликается на её волю. Стоило лишь представить что-либо достаточно ярко, как мир начинал изменяться. Она создавала комнаты. Дома. Сады. Озёра. Целые леса. Величественные дворцы. Всё, что только могла породить её фантазия. Однажды девушка решила воссоздать родной дом. Точную копию. До мельчайших деталей. Каждую ступень лестницы. Каждую книгу на полках. Каждую трещинку в деревянных перилах. Она даже восстановила любимое кресло матери возле окна. Когда работа была закончена, Аэлия долго стояла перед дверью. А затем вошла внутрь. И почти сразу поняла свою ошибку. Дом был пуст. Мучительно пуст. Не звучал голос отца. Не пахло выпечкой матери. Не слышались шаги по коридору. Перед ней находилась лишь безупречная декорация прошлого. Красивая. Но мёртвая. На следующий день она разрушила дом. После этого Аэлия больше никогда не пыталась вернуть утраченное.

***

Годы сменяли годы. По крайней мере, ей так казалось. Она продолжала учиться. Книг рядом не было. Но память Перворождённых была поистине удивительной. Она вспоминала всё, чему её когда-либо учили. Историю древних эпох. Заклинания. Теорию магии. Языки давно исчезнувших народов. Каждый день превращался в тренировку. Сначала занятия помогали отвлечься от боли. Позже стали смыслом существования. Её сила росла. Медленно. Неотвратимо. Она научилась зажигать огонь одним взглядом. Управлять ветром лёгким движением руки. Раздвигать ткань пространства и создавать крошечные разломы между измерениями. Изменять форму материи. Преобразовывать энергию. Создавать сложнейшие магические конструкции. То, что когда-то считалось вершиной мастерства даже среди взрослых магов, теперь давалось ей с поразительной лёгкостью. Однажды Аэлия подняла в воздух огромный дворец, полностью сотканный из чистой магической энергии. Сотни башен взмыли над землёй. Сияющие мосты парили среди облаков. Золотистые шпили отражались в водной глади созданных ею озёр. Тогда девушка впервые осознала всю правду. Она отличалась от людей намного сильнее, чем думала прежде. Она была Перворождённой. Одной из тех, кого создавали сами боги.

***

Однажды, сидя на берегу искусственного озера, Аэлия задумчиво смотрела на неподвижную воду. Если родители спрятали её от печати... Что стало с остальными? Неужели никто больше не выжил? Неужели весь народ исчез без следа? А может... Где-то существуют другие убежища? Другие спасшиеся? Такие же одинокие души, ожидающие конца заточения? Эта мысль глубоко пустила корни в её сознании. С тех пор она не давала девушке покоя. Аэлия начала искать способ выбраться наружу. Дни складывались в недели. Недели превращались в месяцы. Месяцы — в годы. Она исследовала каждый уголок своего измерения. Пыталась разрушить границы пространства. Создавала всё более могущественные заклинания. Высвобождала колоссальные объёмы магической энергии. Но результат оставался неизменным. Карманный мир не поддавался. Он был запечатан слишком надёжно. Словно отец заранее знал, что однажды она попытается выбраться. Иногда отчаяние превращалось в ярость. Тогда над измерением бушевали магические бури. Небо, созданное её волей, разрывали молнии. Дворцы рассыпались в пыль. Океаны поднимались гигантскими волнами. — Почему?! Её голос гремел подобно раскату грома. — Почему вы не сказали, сколько мне здесь ждать?! Ответом оставалась лишь тишина. Вечная. Безжалостная. Неподвижная.

***

Прошло ещё неизвестно сколько времени. Однажды Аэлия проснулась от странного ощущения. Словно в самой ткани реальности что-то изменилось. Совсем немного. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы сердце тревожно забилось в груди. Она резко села. В воздухе ощущалась магия. Чужая. Древняя. Невероятно могущественная. И одновременно знакомая до боли. Это была магия печати. Сердце замерло. Затем забилось ещё быстрее. Аэлия вскочила на ноги. Впервые за долгие годы её охватило настоящее волнение. Она посмотрела вдаль. Белое пространство дрожало. Словно поверхность озера под лёгким прикосновением ветра. — Что происходит?.. И тогда это случилось. Где-то далеко вспыхнула тонкая золотая линия. Настолько тонкая, что её можно было принять за игру света. Но линия не исчезла. Наоборот. Она становилась шире. Ярче. Реальнее. Трещина. Настоящая трещина в стенах её тюрьмы. С другой стороны струился солнечный свет. Не искусственное сияние карманного измерения. Не безликая белизна. Настоящий свет живого мира. Тёплый. Золотистый. Полный жизни. По телу девушки пробежала дрожь. После бесконечных лет одиночества... После долгого ожидания... После тишины, ставшей её единственным спутником... Печать начала разрушаться. А значит, скоро она снова увидит внешний мир. Снова вдохнёт настоящий воздух. Снова увидит небо. Но будет ли этот мир похож на тот, который она потеряла в ночь Падения? Или за трещиной её ждёт совершенно чужая эпоха? Ответа Аэлия не знала. И именно поэтому её сердце одновременно наполняли надежда и страх. Впервые за бесконечно долгое время перед ней открылось будущее.