Последняя из Перворожденных

— Папа... Слово сорвалось с губ едва слышным шёпотом. На мгновение весь мир вокруг перестал существовать. Не стало ни руин, поглощённых временем, ни холодного ветра, гуляющего среди древних камней, ни тысячелетий одиночества, оставивших на моей душе незаживающие раны. Был только он. Высокая полупрозрачная фигура, сотканная из серебристого света. Мой отец. Конечно, я понимала, что это не он. Лишь магическая запись, оставленная в далёком прошлом. Отголосок человека, которого давно уже не было среди живых. Но сердце отказывалось верить разуму. Слишком долго я была одна. Слишком долго не слышала родного голоса. Поэтому сейчас мне хотелось просто стоять и смотреть на него, боясь даже моргнуть. Словно одно неосторожное движение могло разрушить это хрупкое чудо. Фигура слегка улыбнулась. Так же, как улыбался отец, когда я была маленькой и прибегала к нему с очередным вопросом о магии. От этой улыбки внутри всё болезненно сжалось. — Если ты видишь это сообщение, значит, заклинание сработало. Голос был удивительно живым. Тёплым. Знакомым до боли. Я почувствовала, как глаза начинают наполняться слезами. — Значит, ты смогла пережить Падение и вернуться в наш мир. Ветер осторожно шелестел высокой травой вокруг разрушенного дома. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая руины золотом. Казалось, даже сама природа замерла, слушая последние слова человека из исчезнувшей эпохи. — Прежде всего я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Отец сделал небольшую паузу. Его взгляд оставался спокойным. Уверенным. Таким же, каким я запомнила его в последнюю ночь. — Мы никогда не сожалели о своём выборе. Я опустила голову. Слёзы всё-таки сорвались с ресниц. Тысячи лет. Я прожила тысячи лет, задавая себе один и тот же вопрос. Было ли их решение правильным? Стоила ли моя жизнь их жертв? Каждый раз ответ казался разным. Когда одиночество становилось особенно невыносимым, я почти ненавидела их за этот выбор. Когда вспоминала последние минуты вместе — понимала, что сама поступила бы так же. Но услышать это сейчас... Из его собственных уст... Было совсем иначе. — Мы спасли тебя не потому, что считали твою жизнь важнее нашей. Серебристый свет вокруг фигуры мягко мерцал. — Мы спасли тебя потому, что кто-то должен был помнить. В груди стало тяжело. Настолько тяжело, что на мгновение стало трудно дышать. Помнить. За все эти годы память стала одновременно моим самым дорогим сокровищем и самым страшным проклятием. Я помнила всё. Лица друзей. Улицы родного города. Смех матери. Тёплые вечера в саду. Голос отца, рассказывающего древние легенды. Я помнила народ, которого больше не существовало. Целую цивилизацию, превратившуюся в прах. И иногда мне казалось, что память ранит сильнее любого оружия. — Когда боги решили уничтожить наше наследие, мы понимали, что не сможем остановить их. Голос отца стал чуть тише. — Но мы также понимали, что их победа не должна стать полной. Я подняла взгляд. Фигура смотрела куда-то вдаль. Словно сквозь время. Словно видела будущее. — Поэтому появилась ты. Я нахмурилась. Эти слова прозвучали странно. Будто за ними скрывалось нечто большее. Нечто, чего я пока не понимала. Но запись продолжала говорить. — Возможно, сейчас ты чувствуешь себя одинокой. Возможно, потерянной. Возможно, тебе кажется, что на твои плечи легла слишком тяжёлая ноша. На моих губах появилась горькая улыбка. Если бы он только знал... Нет. Он знал. Именно поэтому оставил это сообщение — Но ты должна понять одну вещь, Аэлия. Голос стал твёрже. — Ты не обязана быть спасительницей мира. Я удивлённо моргнула. Это были совсем не те слова, которые я ожидала услышать. — Не обязана становиться героем. Не обязана посвящать свою жизнь мести. При слове «месть» я невольно напряглась. Сколько раз за эти тысячелетия я представляла богов? Сколько раз проклинала их? Сколько раз мечтала однажды взглянуть им в глаза и заставить почувствовать ту боль, которую они причинили моему народу? Наверное, бесчисленное множество. — Если ты посвятишь свою жизнь ненависти, они победят дважды. Я закрыла глаза. Ветер коснулся моего лица. Лёгкий. Прохладный. Живой. Отец был прав. И именно поэтому его слова причиняли боль. Потому что я не хотела признавать эту правду. — Живи. Всего одно слово. Но оно прозвучало тяжелее любого другого. — Просто живи. Я невольно усмехнулась сквозь слёзы. Легко сказать. За всё время своего заточения я разучилась жить. Я умела выживать. Умела ждать. Умела хранить воспоминания. Но жить... Я давно забыла, как это делается. В этот момент фигура неожиданно дрогнула. Свет вокруг неё начал тускнеть. Моё сердце сжалось. Нет. Слишком рано. Пожалуйста. Ещё немного. — Есть кое-что, о чём ты должна знать. Я мгновенно выпрямилась. Отец посмотрел прямо на меня. — Под нашим домом находится хранилище. Я замерла. Хранилище? — Мы сохранили там всё, что смогли. Артефакты. Книги. Записи. Историю нашего народа. Последнее наследие Перворождённых. Внутри меня вспыхнула надежда. После стольких лет. После бесконечного одиночества. После руин и потерь. Возможно, я всё-таки не осталась совсем одна. Возможно, часть прошлого всё ещё ждала меня здесь. — Если однажды миру понадобится правда... Фигура начала распадаться на серебряные искры. — Ты найдёшь её там. — Папа! Я шагнула вперёд. Совершенно бессознательно. Словно могла удержать исчезающий свет. Но магия уже угасала. Отец улыбнулся. В последний раз. — Мы любим тебя, Аэлия. А затем его фигура рассыпалась тысячами сияющих частиц. Они медленно поднялись в вечернее небо и исчезли среди золотых лучей заходящего солнца. Я осталась одна. Снова. Но теперь всё было иначе. Потому что вместе с болью в моём сердце появилась цель. Я посмотрела на землю под ногами. Где-то глубоко под руинами всё ещё существовало наследие моей семьи. Последний подарок родителей. Последняя нить, связывающая меня с прошлым. Я медленно опустилась на колени и коснулась ладонью древних камней. Серебристая магия растеклась под землёй подобно воде. Перед внутренним взором начали возникать очертания скрытых структур. Корни деревьев. Разрушенные стены. Пласты почвы. И... Слабое сияние древних рун. Глубоко подо мной. Настоящее. Живое. Сохранившееся спустя тысячелетия. На моих губах впервые за долгое время появилась искренняя улыбка. — Значит, ты всё-таки сохранил его... Ветер снова прошёлся по руинам. А где-то высоко над этим миром всё ещё жили боги, уверенные, что уничтожили мой народ без остатка. Они даже не подозревали, что последняя Перворождённая вернулась. И что история, которую они считали завершённой, только начинает новую главу.