Последняя из Перворожденных

Ночь давно опустилась на Астэрию. Последний посетитель покинул кафе ещё час назад. Лина ушла домой, Брон, как обычно, унес с собой несколько исписанных чертежами салфеток, Лорен отправился в трактир, где остановился на время, а Кайден, пожелав Аэлии спокойной ночи, вернулся в храм богини плодородия. В «Звёздном чае» снова воцарилась тишина. Аэлия медленно закрыла ставни, убрала последние чашки и потушила почти все лампы. Лишь одна небольшая свеча продолжала гореть возле окна, мягко освещая пустой зал. Она любила эти часы. После шумного дня наступало время, когда можно было просто сидеть и слушать потрескивание дров в камине. Когда-то она боялась тишины. Потому что долгие века именно тишина была её единственным собеседником. Но теперь всё изменилось. Теперь эта тишина больше не казалась пустой. Она хранила в себе смех посетителей, звон чашек, музыку Лорена, рассказы Брона, тихий голос Кайдена и счастливый смех Миры. Кафе... нет...дом постепенно наполнялся воспоминаниями. Новыми воспоминаниями. И это одновременно радовало и пугало её. Она слишком хорошо знала, насколько хрупким бывает счастье.

***

Поднявшись в свою комнату над кафе, Аэлия подошла к окну. Город уже почти спал. Редкие прохожие торопились домой, а фонари отражались в мокрой мостовой после вечернего дождя. Она машинально коснулась серебряного медальона, который никогда не снимала. Единственной вещи, сохранившейся у неё с той самой ночи. — Прошло столько времени... Тихий шёпот растворился в темноте. Иногда ей казалось, что родители давно перестали быть настоящими людьми в её памяти. Они превратились в идеальные образы. В воспоминания. В свет. Она всё ещё помнила их лица. Их голоса. Их улыбки. Но всё чаще ловила себя на мысли, что боится забыть какую-нибудь мелочь. Тембр смеха матери. Манеру отца задумчиво постукивать пальцами по столу. Запах дома. Это пугало сильнее всего. Время не смогло убить её память. Но постепенно сглаживало детали. Аэлия долго смотрела на звёзды. Потом легла спать.

***

Сон пришёл почти сразу. И оказался совсем не похож на обычные сновидения. Она снова была ребёнком. Двенадцатилетней девочкой. Но на этот раз вокруг не было горящего города. Не было золотой печати богов. Не было криков. Она стояла в саду своего дома. Таком, каким он был задолго до Падения. Высокие серебристые деревья тихо шелестели листьями. По дорожкам текли тонкие ручейки чистой магии. В воздухе кружились светящиеся бабочки. Всё выглядело настолько настоящим, что сердце болезненно сжалось. — Ты опять убежала заниматься магией одна. Она резко обернулась. На скамейке сидела Элиана. Её мать. В лёгком белом платье. С книгой в руках. Совсем такой, какой Аэлия помнила её в счастливые дни. — Ма... ма? Женщина улыбнулась. — Иди сюда. Девочка... нет, уже взрослая Аэлия... сделала несколько шагов. Ноги дрожали. — Это сон... — Возможно. — Тогда почему... — Разве это сейчас важно? Голос матери звучал спокойно. Так же тепло, как тысячи лет назад. Аэлия опустилась рядом. Она боялась даже моргнуть. Боялась, что всё исчезнет. — Я скучала... Элиана осторожно коснулась её волос. Прикосновение оказалось настоящим. Тёплым. Живым. — Я знаю. Этого оказалось достаточно. Все слова, которые Аэлия копила веками, вдруг исчезли. Она просто обняла мать. Так крепко, как только могла. И впервые за тысячи лет снова почувствовала себя ребёнком.

***

Когда она открыла глаза, за окном уже светало. Подушка оказалась мокрой от слёз. А сердце билось так быстро, словно сон всё ещё продолжался. Она резко села. — Это... Обычный сон? Нет. Что-то было иначе. Она отчётливо помнила каждое слово. Каждое прикосновение. Каждый запах сада. Так не бывает. Обычные сны начинают забываться почти сразу. Этот же оставался невероятно ясным. Будто воспоминание.

***

Весь день Аэлия была необычайно задумчивой. — Вы плохо спали? Спросила Лина, расставляя чашки. — Немного. — Опять читали до утра? — Нет. Аэлия не стала рассказывать о сне. Почему-то ей казалось, что он принадлежит только ей. Однако внимательный взгляд Кайдена заметил её состояние почти сразу. Он пришёл ближе к полудню. Как обычно. Заказал чай. Но, когда посетителей стало меньше, тихо подошёл к стойке. — Вы сегодня очень тихая. Она улыбнулась. — Разве обычно я громкая? — Нет. — Тогда как ты заметили разницу? Священник задумался. — Не знаю. Наверное... по глазам. Аэлия удивилась. За тысячи лет очень немногие люди замечали подобные вещи. — Вам приснилось что-то плохое? Она долго молчала. Потом неожиданно ответила: — Наоборот. — Тогда почему вы грустите? Она посмотрела в окно. — Потому что хорошие сны иногда причиняют больше боли, чем кошмары. Кайден не стал задавать новых вопросов. Лишь тихо сказал: — Иногда сны напоминают нам не только о том, что мы потеряли. Но и о том, что продолжаем любить. Эти слова остались с ней до самого вечера.

***

Следующей ночью сон повторился. Но теперь всё было иначе. Она находилась в огромной библиотеке Перворождённых. Высокие стеллажи уходили под самый потолок. Миллионы книг. Свитков. Кристаллов памяти. Возле окна стоял её отец. Сайрен. Он внимательно рассматривал какую-то древнюю карту. — Ты выросла. Аэлия замерла. — Папа... Он повернулся. Улыбнулся. И на мгновение ей показалось, будто не прошло никаких тысячелетий. — Как кафе? Она удивлённо рассмеялась. — Ты знаешь? — Немного. — Откуда? Отец загадочно улыбнулся. — Мне интересно, какой стала моя дочь. Она подошла ближе. — Ты гордишься мной? Сайрен долго смотрел ей в глаза. — Я никогда не переставал. Аэлия почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Но я ничего великого не сделала. — Разве? Он медленно провёл рукой вдоль книжных полок. — Ты сохранила память. Потом создала место, где люди чувствуют себя дома. Он улыбнулся. — Этого вполне достаточно.

***

Проснувшись, Аэлия долго сидела на кровати. Что-то происходило. Она чувствовала это всей своей магией. Сны не были случайными. В них ощущалась древняя сила. Очень похожая на ту, которую она почувствовала, когда нашла послание отца в руинах дома. Но откуда? Она не понимала.

***

Через несколько дней сны стали повторяться почти каждую ночь. Иногда родители просто разговаривали с ней. Иногда они вместе гуляли по улицам погибшей столицы. Иногда ужинали всей семьёй. Это были самые обычные воспоминания. Без великих откровений. Без пророчеств. Без предупреждений. Именно это и казалось странным. Если бы магия действительно пыталась что-то сообщить ей, разве она не выбрала бы более важные события? Почему именно эти простые дни? Однажды она поделилась своими мыслями с Лореном. Эльф долго молчал. Потом тихо коснулся струн лиры. — Самые важные воспоминания редко бывают героическими. — Что ты имеешь в виду? — Когда мои родители умерли, я тоже долго пытался вспомнить их последние слова. Он печально улыбнулся. — А потом понял, что чаще всего вспоминаю совсем другое. — Что именно? — Как отец учил меня настраивать лиру. Как мать смеялась над его шутками. Как мы ужинали. Он посмотрел на Аэлию. — Наверное, любовь именно так и выглядит. Она ничего не ответила. Но его слова глубоко запали ей в душу.

***

Вечером Кайден помогал Мире учиться писать. Девочка старательно выводила буквы. Аэлия наблюдала за ними из-за стойки. Неожиданно Мира подняла голову. — Госпожа Аэлия? — Да? — Почему вы улыбаетесь? Она удивлённо коснулась губ. И только тогда поняла, что действительно улыбается. Совсем незаметно. Наверное, вспоминая родителей. — Просто вспомнила кое-что хорошее. Мира довольно кивнула. — Хорошие воспоминания нужно беречь. Кайден улыбнулся. — Это очень мудрые слова. — Их мама говорила. Девочка опустила глаза. — Когда была жива. В кафе стало тихо. Аэлия посмотрела на неё. Потом медленно вышла из-за стойки. И осторожно положила ладонь на голову девочки. — Она была права. Мира улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

***

Поздно ночью, когда все уже разошлись, Аэлия снова поднялась в свою комнату. Перед тем как лечь спать, она ещё раз взглянула на медальон. — Если это действительно вы... Тихий голос едва нарушил тишину. — Спасибо. Она не знала, услышит ли её кто-нибудь. Но впервые за тысячи лет страх забыть родителей начал понемногу отступать. Потому что теперь они приходили к ней сами. Пусть только во сне. И всё же где-то очень глубоко внутри зарождалось тревожное чувство. Аэлия была одной из сильнейших магов, если не самая сильная из когда-либо живших в этом мире. Она знала древние законы магии лучше, чем кто-либо из ныне живущих. И именно поэтому понимала: подобные сны не могут продолжаться бесконечно без причины. Кто-то... Или что-то... Прикасалось к её сознанию. Вопрос заключался лишь в одном. Было ли это благословением. Или началом новой опасности.