двести по встречной

Январь 2026. Влад раздражённо курит. Ещё и одноразка, как будто специально, закончилась. Да твою ж мать. Влад выбрасывает её в ближайшую мусорку и вдыхает морозный воздух. Идти обратно в здание совсем не хочется, как раз наоборот — хочется домой. Или нормально тренироваться. Но вместо этого он торчит здесь третий час и не понимает, что именно делают люди вокруг. Это уже третья примерка скорректированного костюма, и всё не так. Владу выть хочется от того, как ему это надоело. Он готов катать в старом, в привычном уже, но нет же. Олег Станиславович выбил у федерации смену костюма, чтобы «не позориться на международной арене» или как он там сказал. Влад до сих пор думает, что после такого его собственная страна засудит. Не сейчас, конечно, а после Олимпиады. К мысли о том, что он всё-таки едет на Олимпиаду, Влад наконец-то привык. Ну, как привык — когда все вокруг галдят об этом, ценность информации начинает снижаться и в какой-то момент она и вовсе уходит на фон. — Владислав, — в коридоре его вылавливает одна из женщин, которая занимается его костюмом. — Вернитесь, пожалуйста, нам нужно… Владу, в общем-то, всё равно, что им нужно. Он покорно возвращается на место и его снова переодевают. Намечают пайетки и другие… украшения. Влад не очень понимает, что это такое. Но костюм нравится. Безумно нравится. Он смотрит на себя в зеркало и наклоняет голову, рассматривая с небольшого изменения ракурса. Всё равно красиво получилось. Какие-то доработки — детали. — Нравится? — с тёплой улыбкой спрашивает женщина, заметив действия Влада. — Да, — соглашается тот. — Очень. К счастью, его быстро отпускают. Примерка — последняя, мысленно надеется Влад, — заканчивается, и он спешит на тренировку. Сначала даже не свою, а малышей — группы, с которой он помогает Татаурову. Маленькие дети любят его и слушаются, а Владу только в радость с ними заниматься. Даже если иногда сложно и не хочется. Даже если устал или собственные тренировки сильно выматывают. Владу всё равно нравится. Он, конечно, под конец работы с детьми смешно падает на задницу, но толпа маленьких будущих звёздочек льда обкатывает его и обнимает со всех сторон. И Влад чувствует прилив нежности не только к детям, а ко всему миру. Олег Станиславович, заметив эту сцену, одобрительно хмыкает. — Ну всё, всё, — смеётся Влад. — Домой не хотите, что ли? Я никуда не денусь. Ребята всё-таки расползаются в разные стороны и уходят в другой зал, а Влад приступает к личной тренировке. Чувствует себя удивительно хорошо. И даже усталость начала дня сходит куда-то на «нет». Владу нравится ощущать своё тело на льду сегодня. Оно сильное, уверенное, способное на всё. Он даже снова начинает нарабатывать четверной аксель — под почти неодобрительные взгляды Татаурова, — и приземляет его. Не идеально. Не чисто. Но приземляет, оставшись на ногах. Даже улыбается, подъезжая к бортикам. — Если расшибёшься, тебя некем заменить, — вздыхает Олег Станиславович, на что Влад сначала отмахивается. Потом хихикает. — А может, это пригодится ещё? — спрашивает. — Мало ли, первый… международный опыт. — И ты готов пойти на риск? Вопрос, который остаётся без ответа вслух. Но про себя Влад обречённо думает, что, наверное, нет. Он лучше доведёт до автоматизма то, что уже знает, но рисковать сложнейшим нестабильным элементом не будет. Даже если, конечно, очень хочется признания. Кому его не хочется, если уж честно? Но Влад доволен собой и прыжком. Доволен, что тело всё-таки помнит, что делать. И мозг знает, когда лучше лишний раз не включаться. Но сегодня он больше не рискует. Отрабатывает больше технику других прыжков да вращений, потому что под конец тренировки начинает постоянно заваливаться в разные стороны. И Олег Станиславович вздыхает, когда в конце очередного вращения — волчка — Влад не поднимается, а почти обессиленно падает на колени и тяжело дышит. — Всё, на сегодня свободен, — он отмахивается рукой. Потом смотрит на Влада, а тот всё ещё не движется. Сидит, опустив голову, и даже не дёргается. — Всё в порядке? Влад в порядке. Глобально в порядке. А сейчас до ужасного устал. — Голова закружилась, — говорит он и чешет затылок. Лучше не становится. Поэтому он жмурится и дышит. — Я щас… чуть-чуть. Подышу, ладно? — Тебе помочь? — беспокоится Татауров, но Влад всё-таки поднимает голову и чуть заметно качает в стороны. — Хорошо. Но отдыхай больше. — Помню, — кивает Влад и всё-таки поднимается на ноги. Домой едет спокойно. Хотя голова всё ещё слегка мутная после тренировки. Впрочем, это не сильно мешает. Дома Влад почему-то долго обнимается с Шарки и не хочет отпускать её. Чешет животик и смеётся. — Ну, моя хорошая, идём гулять? — спрашивает он, а Шарки смотрит так, как будто не в восторге от этой идеи. — Ну, чего ты… Если не сейчас, то позже мы уже не погуляем! Не грусти только. Шарки гавкает. Но Влад всё равно тащит её гулять и думает о том, что на время Олимпиады, наверное, снова передаст родителям. Те любят её, но не всегда готовы, конечно, уделять много внимания. Не то чтобы собаке в принципе нужно много внимания… Влад как-то грустно вздыхает. Тянется за одноразкой, но вспоминает, что та закончилась. Второй раз грустно вздыхает. Снова думает про Олимпиаду. И про будущие риски. Про подготовку ко всему. Гоняет в голове мысли, но остановиться и развить хотя бы одну не может. Потому что не понимает, зачем. Бездумно крутить мысли куда интереснее собственно анализа, так ведь? Влад язвит себе в мыслях и грустно усмехается. Рядом громко гавкает Шарки. Влад вздрагивает. — Замёрзла? — спрашивает он и выдыхает в воздух пар. А потом осознаёт, что у самого замёрзли пальцы. Так сильно, что он даже не может ими шевелить нормально. — Понял. Я тоже… — фыркает невесело. — Тогда идём домой! Дома тепло, вкусная еда и спокойствие. Да? — вздыхает. — Молчишь. Ну да. Что ещё… По дороге домой Влад, правда, заходит в ближайшее «Красное&Белое» и покупает одноразку. И плитку шоколада. Хочется взять ещё и газировку какую-нибудь. Дрянь сладкую, даже если если что-то типа колы-зеро… Но решает, что эта идея сомнительная. Курить в открытое окно на кухне посреди зимы тоже вообще-то идея сомнительная. Но Влада почему-то это не смущает. Он лениво листает соцсети и абсолютно случайно натыкается на какую-то статью про фигурное катание. Даже не статью, а просто какие-то «хихи-хаха». Пролистывет. Лайкает пару мемов. Натыкается на ещё одну. «Конкуренция Илье Малинину?» Название статьи Влада, в общем-то, привлекать не должно было. Он должен пролистать и дальше смотреть мемы. Он и делает — но почему-то палец попадает на кликабельную часть ссылки. И внезапно открывается статья, где в самой шапке слеплены фотографии Ильи Малинина и самого Влада. О, вот как. Влад мысленно хмыкает. Долго выдыхает дым в открытое окно. И скользит по статье по-диагонали. По сути, просто статья про Влада, но почему-то с заключением о том, что он буквально «главный соперник» для Малинина. Нет, Владу, конечно, приятно. Но это звучит абсурдно. Он — и соперник Илье Малинину? Ладно, он соперник. Но определённо не главный. Рассмеявшись, Влад убирает телефон подальше, предусмотрительно закрыв ссылку со странной статьёй. Чего только не напишут. Но мысль о том, что он действительно будет на одном льду с Ильёй Малининым, почему-то не даёт ему покоя весь оставшийся вечер.

***

На последнюю тренировку Влад едет с уверенностью, что он собирается сделать что-то невозможное. Влад чувствует лёд и думает, что сегодня они будут союзниками. У них задача — научиться сейчас друг друга понимать. Влад лёд понимает хорошо. Лёд Влада — не особо. Но тренировка идёт гладко, ровно, так, как должна. Он снова заходит на риск — и только в моменте, прыгая, понимает, что не сможет закончить. Три с половиной оборота с небольшим перекрутом и жёстким приземлением. Некрасивый аксель получается, конечно. Влад недоволен. Татауров тоже. Он не кричит, но гонит Влада отрабатывать тулуп. И каскады, которые у Влада временами тоже сыпятся. Влад отрабатывает всё. Через собственную боль. Через усталость. Даже когда, как ему кажется, всё совсем сыпется. Хотя он ни разу не падает. Вообще. Теряет оси, жёстко приземляется, не дотягивает дорожки по уровню. А. Дорожки у Влада получаются. Но он сегодня акцентирует внимание на прыжках. Не потому что надо, а потому что в голове крутится мысль — он должен. В первую очередь, самому себе должен. Влад и сам не понимает, откуда у него в голове такие мысли, потому что раньше такое случалось, но не в таком формате. В смысле, Влад не шёл прыгать настолько выше головы на тренировках. А сейчас пытается. — Дикиджи, стоп! — впервые за день орёт Олег Станиславович. — Всё, тормози. Никаких прыжков на сегодня. Свободен. Влад уходить не собирается. Упёрто делает заход, дугу… и тормозит. Точнее, не идёт в итоге на прыжок. Или он планировал каскад? В голове каша. Вязкая, липкая каша, которую Влад не может разобрать. — Домой, Влад, домой, — выгоняет его со льда Татауров. — И ближайшие дни отдыхай. Мне не нужны твои травмы от перегрузок. Тренировки это хорошо, но в меру. Так что, ты мне не жести давай! Влад слушает это, опустив голову. Трясёт ею, кивая, а сам пропускает половину мимо ушей. Но где-то в мыслях всё равно планирует нормально отдохнуть. Но в мире Влада «нормально отдохнуть» нормально не работает. Особенно когда у него в окружении есть кто-то типа Антона, который заваливается в его квартиру почему-то полупьяный и с банкой пива. — Здарова-а, — тянет он странно. — Чё каво, как жизнь, олимпиец? — Антон, падла, — ругается Влад. — Алкаш! Что ты здесь забыл? — А мне к дру-угу нельзя, да? — смешно надувает губы Антон и дышит на Влада смесью алкоголя и сладкой вонючей дуделкой. Влад морщится и отворачивается. — Ну вот. А я поздравить хотел! С поездкой в Ми-илан! Антон кивает головой и смотрит не полупьяным взглядом, а совсем бухим. Это не то чтобы мерзко, но Владу сейчас не очень хочется со всем этим связываться… к тому же, Петя тоже обещал скоро заглянуть. Петя про Антона знает, конечно, но Владу очень не хочется знакомить их в таком состоянии. Антон руки свои тянет и скользит по Владу, как будто зацепиться пытается. Потом отшатывается и смотрит как-то странно. — Во, — даже палец вверх поднимает. — Вспомнил. Ты это. Медальку привези. Или чёй-нить сувенирное, а? Ты талантливый. Чёй-нить привезёшь. — Для тебя медаль и сувениры на одном уровне? — вздыхает Влад. Невольно начинает злиться. — Ты! Антон, слушай, ты… Давай говорить будем с тобой… когда ты нормальный, а не вот это, ладно? Антон дуется, но у Влада получается выставить его за пределы квартиры и даже усадить в такси. Всё остальное больше не его проблемы. Зато через полчаса после ухода Антона на пороге появляется Петя. И его Влад без вопросов затаскивает в квартиру и забирает пакет с какими-то фруктами, которые Петя принёс. Зачем им фрукты, Влад не знает. А Петя не объясняет. Зато первым чистит яблоко и жуёт его. — Мне Олег Станиславович запретил в ближайшее время тренироваться, — внезапно жалуется Влад. — Ко льду приближаться. Сказал, отдыхать больше. — И правильно сделал, — кивает Петя, всё ещё жуя яблоко. — Эй, — Влад искренне возмущается. — В смысле? — Отдыхать надо, — Петя неопределённо пожимает плечами. — Всё правильно. А то ты максимум выдашь сейчас, а дальше что? — А дальше выше головы. — Ну-ну, — беззлобно тянет Петя. — В общем. Отдыхай. — Я отдыхаю, — Влад всё-таки тоже за яблоком лезет и кусает его прямо так, даже не моя. — С тобой вот… сижу. — Отличный отдых. — Вот именно. Влад доедает своё яблоко и выбрасывает огрызок в мусорку. Смотрит на Петю, который глазами хлопает и как будто ждёт чего-то от Влада. В целом, не зря ждёт. Владу есть что рассказать. Но он не знает, как это сделать, с чего начать. А главное — как. — Я статьи видел, — осторожно начинает делиться в итоге Влад после долгого молчания. — Странные. Меня там едва ли не главным соперником Малинина выставляли… — И ты читал. — И я читал… Влад тупит взгляд в пол. Поджимает губы и кусает их изнутри. Петя смотрит на него в ответ внимательно, изучающе даже. Ждёт реакции. А у Влада нет ничего. Абсолютно. — Чувствую себя странно, — говорит он. — Там из соперничества только… — Влад, — мягко зовёт его Петя. — Влад, погоди. Ты уже начал накручивать себя. Останови свои карусели внутри. Где там выключатель? Петя щёлкает его по носу совсем не больно, с лёгкой хитрой улыбкой. — Надеюсь, сработало, — Гуменник довольно садится обратно. — Тебя совсем унесло. Ты ещё не… — Даже не там, да, — соглашается с ним Влад. — Но я… ответственность, всё такое? Петь, ты бы знал, как мне в этом сраном Пекине страшно было! А тут… Там в смысле… Бля, в общем. Другая ответственность. И я боюсь не соответствовать? — Кому? — Ожиданиям? — Это ты мне скажи, ожиданиям или нет, — хмыкает Петя. Влад с кивком соглашается: — Ожиданиям. Тогда, в Пекине, оправдать себя. А там, на Олимпиаде… я ж не знаю, что будет… Влад осознаёт, что его снова трясёт. Пальцы мелко дрожат, особенно когда он снова судорожно ищет свою одноразку. Открывает окно почти настежь — и садится на подоконник напротив. Затягивается. Петя ни слова не говорит ему за эту привычку. — Мне страшно? — Всем страшно, — голос у Пети совсем спокойный. Но Владу где-то в глубине души не хочется в это верить. Хочется наоборот поспорить. Вот Пете, наверное, страшно не было бы… — Но… — Я знаю, о чём ты думаешь, — Петя подходит к нему внезапно и с наглостью, присущей только ему, отбирает одноразку и тоже затягивается. Один раз. Коротко. Отдаёт обратно в пальцы Влада. — Но ты справился в Пекине. Там тоже справишься. Олимпиада же… показать всё, что есть. Свои возможности. Ты можешь сделать хорошо. И я верю, что ты сделаешь. И не думай про Малинина. Или думай… не знаю. Тебя это тяготит? Влад не знает, тяготит ли это его. Не уверен даже, мотивирует ли прыгать выше головы. Но Петя и так считывает это. Кивает и меняет тему. Рассказывает что-то про учёбу — Влад тут же вспоминает про свой недописанный отчёт и пьяного Антона. И грустно вздыхает.