двести по встречной

На финальной утренней тренировке Влад пытается нормально наработать тройной аксель. Чувствует, что что-то может пойти не так — и специально отрабатывает. Прыгает, приземляется, иногда совсем некрасиво, по собственному мнению, иногда действительно хорошо. Олег Станиславович вздыхает, не понимает такого упорства, но спокойно позволяет катать дальше. Влад очень благодарен ему. Лёд под ногами хороший, приятный. Владу нравится. Или ощущать себя на льду нравится? Он не понимает, но прогоном элементов остаётся доволен. И Татауров тоже тихо хвалит его — на будущее ничего не говорит, но тихое «молодец» под конец повторяет несколько раз. На это Влад довольно улыбается. — Спасибо, — говорит, заканчивая тренировку. И, собравшись с духом, идёт в раздевалку. Смыть пот, усталость и что-то непонятное. Не тревогу — какое-то крепкое предвкушение. Откатывать первым во всех разминках было легче. Влад думает об этом, пока готовится к своему выходу. Прыгает на скакалке, растягивается, дышит. Уже в костюме, но без коньков, сидит и задумчиво пялится в стену. Думает о том, что будет, чего вообще ждать. Но страха совсем не чувствует. Будет то, что будет — и почему-то от этой мысли становится так хорошо. В конце концов, он уже здесь. И он откатал короткую программу так, как не катал ещё никогда. И десятое место — совсем не ужасно. Перед своей разминкой Влад почему-то довольно улыбается, пока шнурует коньки. Затягивает так, чтобы было удобно, и выпрямляет ноги, рассматривая результат. Кивает и поднимается. Впереди шестиминутка и долгое ожидание своего проката. На лёд Влад выходит с поразительным спокойствием. На разминке он делает каскад сальхов-тулуп и старается больше не прыгать. Лёд приятный, послушный, спокойно принимает Влада и ощущается очень знакомо. На мгновение Владу даже кажется, что он не в Италии, а где-то в Петербурге, на знакомой арене, и вокруг только знакомый язык. Но ощущение быстро проходит — как раз к окончанию разминки. По результатам жеребьёвки Влад третий в своей разминке. Он сидит и спокойно просматривает смешные видео с Шарки, которые сам снимал, и скидывала семья. Иногда смеётся и старается совсем не концентрироваться на том, что происходит вокруг. Особенно когда для выхода на лёд зовут Гоголева. Влад только немного нервно выдыхает и третий раз пересматривает одно и то же двадцатисекундное видео. Там Шарки ещё смешной щенок, что так забавно бегает по полу, а Влад на фоне комментирует каждое её движение. Сам негромко смеётся со своих комментариев и убирает телефон. Полторы минуты — и будет его очередь выходить. И Влада накрывает лёгкий мандраж — дыхание чуть сбивается, руки слегка подрагивают, но он быстро собирает себя в порядок. Потому что на адреналине тоже немножко страшно — но надо. В любом случае надо, думает он. Влад делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Нужно собраться. Собраться — и откатать так, как он может. По возможности, даже лучше, чем короткую. Влад сам не уверен, что сможет, но настраивается именно на это. Слышит своё имя — и бойко шагает ко льду. Пока едет на свою исходную точку, старается ни о чём больше не думать. Есть только он и лёд. Ни людей вокруг, ни оценок, ни Олимпиады… Убедить себя в этом, правда, слабо получается. Особенно когда он слышит почти отдалённый крик «Влад, за родину!». На мгновение он прикрывает глаза и делает короткий вдох. Еле заметно кивает себе. Знакомые ноты вызывают в теле приятную дрожь, такую, которая совсем не пугает. Влад хочет улыбнуться снова, но собирается — и начинает программу. Лёд действительно послушный, даже если по нему уже откатало много человек. Влад думает о том, как правильно удержать положение рук, но совсем не вспоминает про лёд. Он сам подсказывает, по его ощущениям. Поэтому на первый прыжок Влад заходит очень уверенно — и делает его хорошо. Сам знает, что хорошо, чувствует телом. Дуга для флипа получается длиннее, чем он рассчитывал, но приземление лучше ожидаемого. Не упал — и отлично. Падать Влад не собирается. Готов что угодно сделать, лишь бы не упасть. Но об этом он, конечно, сейчас не думает — сейчас важно не потеряться, не сбиться, не уехать куда не надо. Влад взглядом контролирует траекторию движения. Прыжок. Второй. Каскад получается с небольшой заминкой. Влад чувствует это и сильнее сжимает челюсть. И скользит дальше, пытаясь больше вслушиваться в музыку, а не концентрироваться на том, что происходит с ним. Какие ошибки и помарки допустил. Это всё потом. Конечно, потом. Выезд на тройной аксель спокойный, знакомый, Влад понимает, что совсем не беспокоится сейчас. На мгновение в голове фиксируется белый шум — Влад приземляется и выходит на вращения. Голова немного идёт кругом, но он привычно выходит в элемент. Хорео последовательность ощущается самой сложной частью. Влад исполняет её привычно, отточено, но в моменте понимает, что чего-то не хватает. Не получается. Поэтому он выдыхает чуть резче и сильнее сжимает челюсть. Дальше должен идти четверной сальхов. Сольный. Влад знает. Тело знает. Но движение вдруг почему-то идёт иначе. Он слишком поздно замечает, что заходит на аксель. Его в планах не было. Влад честно не собирался. Но срывать прыжок не идёт в его планах, поэтому он мысленно собирается и отталкивается ото льда. Приземление выходит странное, почти незнакомое, но не тяжёлое. Выезд приятный, правильный. Но Влад чувствует, что что-то изменилось. Всё вокруг как будто замолкает — а он продолжает программу. До конца остаётся немного. Знакомый каскад. Всё тот же заход на аксель — но мир после него легче, выезд легче, голова не плывёт. Влад ощущает, что что-то было не так — не сейчас, а немногим раньше. Но когда окончательно завершает программу вращением, чувствует, что что-то случилось. На арене висит странное давящее напряжение. Влад тяжело дышит, смотрит серьёзным взглядом куда-то мимо трибун, мимо всего, и отправляется ко входу в K&C. Там его уже ждёт Олег Станиславович. Он почему-то выглядит бледным. Немного шокированным. Но совсем не злым или серьёзно недовольным. А Влад почему-то смотрит на него и испытывает такой неподдельный страх, будто только что запорол всю программу. — Влад, — на выдохе говорит Татауров, — ты понимаешь, что ты сделал? А Влад не понимает. Головой качает и чувствует, что вот-вот упадёт — то ли на колени, то ли на тренера завалится. Поэтому тяжело усаживается на место. Олег Станиславович оказывается рядом и позволяет Владу привалиться к его плечу. Влад и приваливается — сильно жмурится и вцепляется в его плечи. Олег Станиславович приобнимает его и похлопывает по плечу. — Не реветь, — он бодро сжимает его плечо и несильно трясёт Влада. — Влад, не реветь. Ты молодец. Влад судорожно вздыхает и переводит взгляд на табло. Скользит взглядом по элементам — всё знакомо, правильно… Вот ожидаемые прыжки… слабая дорожка… ожидаемого сальхова нет. Влад пару раз моргает, чтобы удостовериться, что элементов хватает. Но сальхова нет. Он снова жмурит глаза и вспоминает, что сольный сальхов он не делал. Но на табло… На табло третий аксель. Влад щурится — и видит «4А». Зафиксированный. Этого не может быть. Он не мог… Влад переводит взгляд на Олега Станиславовича. — Это правда? — спрашивает он еле слышно. Татауров кивает. Влад снова жмурится. Появления итоговых баллов ждать приходится очень долго. Влад сжимает зубы и немного нервно суёт пятерню в волосы и сжимает их. Выдыхает и теряет фокус. Сидит так потерянно, пока не чувствует лёгкий толчок в плечо — Олег Станиславович выводит его из ступора как раз к моменту появления баллов. Влад не знает, как долго они ждут, но ощущает всё напряжение. В итоге он всё равно ниже нынешнего лидера — Стивена Гоголева. Разница почти в балл, но Влад всё равно выдыхает. Стивен жмёт ему руку и улыбается. Они обмениваются короткими кивками и ничего больше не говорят, а Влад оседает в зоне ожидания. Ника, катавший во второй разминке, вылавливает Влада почти сразу. Подлетает к нему удивительно быстро, хватает за предплечье и смотрит огромными глазами. — Ты! Влад, ты понимаешь? Ты понимаешь, да? — он что-то тараторит, но Влад выхватывает из его речи только пару вопросов. — Понимаешь, что ты сделал? Так, ну, — Влад думает, — это уже второй вопрос за сегодня. Но что невероятного он сделал, всё равно не понимает. Откатал программу. На своё счастье, без падений. С внезапной заменой прыжкового элемента. — А что я сделал, — полузадушенно шепчет Влад, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Ника тут же ловит его и помогает сесть на диванчик. Что-то ещё щебечет, но Влад не слышит слов. В ушах гудит кровь. Перед глазами немного темнеет, но быстро возвращается в порядок. Влад снова моргает. А после сильно жмурится — так сильно, что в уголках проступают слёзы. Ника рядом обеспокоенно суетится. — Влад? Ты в порядке? — Не очень, — честно признаётся Влад. Мутит… немного. — Воды? В коридор? В туалет вывести? — продолжает немного нервно Эгадзе, из-за чего у Влада только сильнее начинает гудеть голова. — Просто отдохнёшь? — Воды, — просит он в итоге. — Дальше посмотрим. Ника подаёт ему бутылку — Влад делает жадный глоток и тут же жалеет, потому что к горлу подкатывает натуральная тошнота. Поэтому он делает глубокий вдох и очень медленный выдох, концентрируясь на теле и пытаясь успокоиться. Даже глаза закрывает, чтобы мельтешение вокруг не раздражало. А в голове наконец-то появляется осознание: вместо четверного сальхова он сделал аксель. И приземлил его. На, мать вашу, Олимпийских играх.

***

Последнюю разминку Влад почти не помнит — с искренним интересом смотрит только на Мишу, который удивительно сильно откатывает программу. И, конечно, занимает место текущего лидера. Влад находит в себе силы хлопать громко и восхищённо, а после словно отключается. Дальше до Ильи он действительно ничего не помнит. Он и не смотрит — его натурально тошнит, и он лишь усилием воли старается вернуть самообладание. Получается с переменным успехом — он то просто смотрит на других фигуристов, то закрывает глаза и старается глубже дышать. Когда на лёд выходит Малинин, вокруг физически ощущается какое-то напряжение. Влад невольно сжимается и делает небольшой глоток воды, чтобы унять мутоту. Не помогает. Но он старается сконцентрироваться на программе Ильи. На первой же бабочке Влад широко раскрывает глаза и не верит увиденному. Вместо четверного акселя — одинарный. Влад смотрит на это, не ощущая, как задерживает дыхание. Подносит кулак ко рту и прикусывает палец. Чувствует, как к плечу кто-то прикасается, но не оборачивается — всё его внимание сосредоточено на Илье. И на том, как внезапно страшно он падает с лутца. Собственное дыхание совсем сбивается, пока Илья продолжает откатывать вторую часть программы и снова падает. В какой-то момент Влад понимает, что у него нет сил смотреть на это всё. Он делает глубокий вдох, задерживает дыхание и прячет лицо в ладонях. Но всё равно видит то, с каким отчаянным упорством Илья идёт на сальто. Дальше Влад не смотрит. Отчаянно жмурится и трясёт головой — может, это всё просто дурной сон? Но баллы у Ильи катастрофически низкие. Существенно ниже, чем у самого Влада. Это ощущается настолько нереально, что Влад просто не может об этом думать. Совсем не может. Когда становится понятно, что Миша олимпийский чемпион, Влад почему-то сам пускает пару слезинок. Тут же стирает их — но это не сильно помогает. Сам не знает, какой он — просто искренне радуется за Мишу и обещает себе обязательно его поздравить. В идеале сегодня. Как добирается до деревни, Влад не помнит. Его снова мутит от напряжения, и кружится голова. Он закрывает глаза и, кажется, засыпает в автобусе, пока их отвозят к деревне. Только там, уже на улице, Влад немного возвращает контроль и стоит уже у знакомой лавочки. Курить не хочется. Но он тянет одноразку к губам и делает небольшую затяжку. Тошнота не проходит, а только усиливается от этого. Влад хмыкает и выдыхает часть через нос. И заходится в несильном кашле, из-за чего буквально оседает на лавочку и судорожно вдыхает свежий воздух. Нет, всё-таки курить сейчас — хреновая идея. Очень. Мимо проходят люди, которых Влад не замечает. Зато замечают его — и подходят, заслоняя свет от фонаря. — Ты как? — Влад узнаёт голос Ники и поднимает на него взгляд. Кивает неопределённо и чуть набок голову склоняет. — Ты бледный! — а это Миша появляется из-за спины Эгадзе. Немного дёрганный и очевидно не верящий в происходящее. Влад пересиливает себя и поднимается на ноги. К Мише подходит осторожно, еле ногами двигая, и дрожащую руку протягивает. Сам не понимает, почему весь трясётся, даже не чувствует этого, а Шайдоров замечает. Смотрит на него не то с жалостью, не то с беспокойством… Но ладонь пожимает. Рука у него тёплая-тёплая, в отличие от холодной Влада. — Поздравляю, — сиплым от недавнего кашля голосом говорит Влад. — Ты… отлично справился. Прям… круто. Вау. Молодец. Слова в голову не идут, но он искренне пытается их подобрать, пока Миша напротив широко улыбается и внезапно обнимает его. Сильно, почти удушающе. — Ми…ша, — хрипит Влад. — Задушишь, блин. — Прости, — тут же извиняется Шайдоров, но не отпускает его, а сильно хватает за плечи и сжимает их. — Я тоже… эм… поздравляю тебя? Ты четвёртый! Хотя странно, наверное, поздравлять с четвёртым местом… — Нормально, — пытается весело фыркнуть Влад, но получается не очень. Но он правда улыбается и оглядывается на Нику, который скромно стоит в стороне. — Что? — Иди сюда, — зовут почти в один голос Миша и Влад, и Эгадзе включается в их немного неловкие объятия. — Вы оба молодцы, — с лёгкой улыбкой говорит он. Миша немного суетится и, кажется, пихает Нику в бок локтем. — Эй! — Ты вообще-то тоже, — шипит Шайдоров. — Ну, молодец. Первым невольно хихикает Влад, а после это подхватывают Миша с Никой. Смеются искренне, но недолго. — Надо обратно, — кажется, это говорит Миша. Влад почему-то совсем не отражает, откуда доносятся звуки. Вздыхает и согласно кивает. — Ладно, пока, Влад! Завтра как обычно, за завтраком встретимся? Влад кивает и смотрит на то, как Миша и Ника уходят в сторону двери. По привычке тянется к одноразке, но просто прижимает её к губам, не делая затяжек. Сжимает пластик в кулаке так, что он почти трещит, и тут же ладонь пытается расслабить. Голова тяжёлая, мутная. Влад моргает, жмурится, снова падает на лавочку. Тело, начавшее отходить после проката, ощущается совсем слабым и мягким. Ноги гудят, бёдра ноют. Хочется просто лечь — а в идеале спрятаться и проспать часов двадцать. Глубоко вздохнув, Влад собирается подниматься на ноги — и снова замечает, что над ним висит тень. Он поворачивает голову и сначала смотрит на тёмные ботинки. Медленно взглядом скользит вверх, пока не осознаёт, что перед ним стоит Илья. Собственной персоной. — Эм, — тут же теряется Влад и взгляд отводит куда-то в сторону. Ненадолго. Потому что Илья медленно скользит мягкими шагами и садится рядом. Совсем близко, почти плечом к плечу. Выглядит совсем паршиво. — Паршиво? — спрашивает Влад. Илья устало поворачивает голову и непонимающе хмурится. Видимо, эти формулировки он не слышал… Или, запоздало думает Влад, он слишком не здесь и попросту не понимает его речь. Поэтому Влад только выдыхает и снова суёт одноразку в рот, делая затяжку. От сладковатого дыма снова начинает подташнивать, но он проглатывает мерзкий ком и долго-долго выдыхает всё. — Can I…? — негромко спрашивает сбоку Илья — а Влад даже не понимает сначала, что обращаются к нему. Поворачивается к Илье почти всем корпусом и хлопает глазами. А тот смотрит на Влада блестящими, полными слёз глазами, и пальцами скользит по ладони Влада. Пальцы у Ильи тоже безобразно холодные. Но они оба не осознают этого. — Ты… — голос у Влада слегка садится, неожиданно для него же. — Курить? — Yep, — совсем коротко кивает Илья и забирает одноразку из ослабевших пальцев Влада. Он делает затяжку и долго держит дым во рту, после медленно выдыхает через приоткрытые губы. Влад почему-то обращает внимание на них — губы красные, чуть воспалённые, обкусанные. Видимо, Илья сдерживал слёзы, кусая их… Взгляд Влада медленно скользит по лицу Ильи и снова фокусируется на глазах. Глаза у Ильи невозможные. Такие яркие в темноте. И полные слёз. — Эм, Илья… — тихо пытается что-то сказать Влад, но Илья прижимает свой палец к губам. И просто смотрит. А потом Влад замечает, как крупные капли слёз текут по щекам Ильи. Он смотрит на его красные глаза, на мокрые щёки. И одним невольным рывком делает невозможную для себя глупость — обнимает его. Достаточно крепко, но одной рукой. Илья напрягается, замирает, а потом всем телом наваливается на Влада. Влад обнимает его второй рукой и чувствует, как мелко дрожит Илья. — Тшш, — Влад сам не понимает, зачем тихонько шипит, но продолжает. — Тише-тише. Давай мы… в помещение уйдём? Давай, там… — Илья тут же громко всхлипывает и внезапно сам крепко сжимает куртку Влада. — Тшш… Хотя… можешь плакать. Это… нормально… Только лучше… ну, в здании. Как они доходят до помещения, Влад совсем не отражает — помнит только холодную руку Ильи, которую сам крепко сжимал. Илья не сопротивлялся и, кажется, всё-таки вцепился в него в ответ. — В какой стороне ты живёшь? — Влад особо не беспокоится, на каком сейчас языке говорит — Илья, кажется, всё-таки понимает его и указывает куда-то рукой. Ладно. Влад не глупый, сам разберётся. Идти по территории корпуса, держа Илью за руку, странно. Но он сам вцепляется в ладонь с такой неожиданной силой, что Влад решает ничего не говорить. Просто позволяет тому держаться за себя. Узнав всё-таки, где комната Ильи, Влад планирует просто оставить его там. Он всё-таки не один, его свои не оставят. Но Илья не отпускает руку. И стоит Владу обернуться — и он тут же натыкается на огромные глаза, в которых читается… что-то. Что-то такое, что заставляет Влада пойти на другой шаг. — Идём со мной. До комнаты Влада они добираются в странной тишине. Влад еле открывает дверь подрагивающими руками и толкает её плечом. Она поддаётся — и небольшая комната встречает их пустотой. — Do you… live alone? Влад не понимает, что у него спрашивают. Потом, немного осмыслив, коротко кивает и входит в комнату. Илья буквально вваливается за ним, так и не отпустив руку. Свет в комнате никто не включает. Влад снимает куртку и вешает её в привычном месте, слышит, как Илья тоже раздевается. Его куртка шумно падает на пол и там и остаётся, потому что сам Илья внезапно впечатывает Влада в ближайшую стену и просто прижимается. Трясётся весь, шумно дышит. Влад осторожно приобнимает его и еле ощутимо водит ладонью по спине, успокаивая. Слышит тихие рыдания. — This is… это… моя мечта, — еле слышно всхлипывает Илья и хватается за Влада руками. Сжимает сильно, тянет за футболку куда-то. Влад позволяет даже крепко себя обнять и продолжает мягко поглаживать по напряжённой спине. — Ты говори, — на выдохе вырывается у него. — Выскажись. Но Илья ничего не говорит. Вжимается всем телом в грудь Влада и придавливает его к стене. Совсем слабеет и наваливается всем своим весом. Влад подхватывает его, хотя сам ощущает, что ноги не держат, и пытается довести до кровати, чтобы посадить. Илья не даёт. Откуда в нём появляются силы, Владу не ясно, но он дёргает Влада на себя и внезапно целует. Отчаянно вжимается в губы и больше ничего не делает. — Илья… — Влад пытается хотя бы немного отстраниться, но сильная хватка держит его на месте. — Don't say anything, — шепчет в губы Илья. — Пожалуйста. И это тихое «пожалуйста» отчего-то срывает все возможные тормоза в голове Влада. И он сам, первый, припадает к обкусанным губам и целует-целует-целует. Илья только размыкает губы и робко, почти неумело отвечает. Но спустя некоторое время смелеет и даже пытается перенять инициативу. Ловит владову нижнюю губу и кусает её несильно. Тот охает и чувствует, что язык Ильи робко скользит по его губам и касается края зубов. От этого всё внутри сводит. Влад крепче стискивает Илью в объятиях и позволяет целовать-целовать-целовать. Пока оба не заваливаются на кровать, тяжело дыша. Рука Ильи лезет под футболку Влада, но тот ловит её и не позволяет коснуться голой кожи. — Не надо, — тихо просит он. — Пожалуйста, Илья. — Ты… не хочешь? — Илья звучит почти обиженно. Руку пытается вырвать, но Влад крепко держит. — Я… — слов подобрать он не может и только ласково гладит большим пальцем тыльную сторону ладони. — Я.. хочу. Но не когда… Не сейчас, в общем. Мы… лежим. Хорошо? — Can I kiss you? Влад почему-то улыбается. Как будто только что они не целовались. И Илья, конечно, ничего не спрашивал. Но вслух этого не говорит. Вместо этого отвечает: — Конечно, — и чувствует, как тёплые губы накрывают его. Этот поцелуй снова мягкий, почти неловкий. Влад чувствует, что у него краснеют щёки, но сам отстраняться не решается. Только когда Илья совсем выдыхается, поцелуй заканчивается с еле слышным причмокиванием. Влад кладёт голову на матрас, не дотягиваясь до подушки, и чувствует, как на плечо ложится чужая голова. Илья сначала суетится, потом сползает вбок и носом тычется в плечо. Влад думает, что это совсем немного странно. Но мило. Если бы они оба не были грязными и слишком уставшими после прокатов. Хочется в душ. Хотя бы на пять минут — просто смыть с себя грязь сегодняшнего дня. Или уже вчерашнего? Не важно. Влад пытается подняться и медленно садится на кровать, пока Илья крепко вцепляется в его руку. Сжимает пальцы так, что даже больно становится. — Don't go… — буквально молит Илья и смотрит почти со страхом. Влад чувствует, что внутри всё слишком больно сжимается. Так больно, что самому становится страшно. И совсем тоскливо. — Я не… — он не уверен, нужно ли переводить эти слова на английский, поэтому, смутившись, продолжает на русском. — Не ухожу. Я только в душ. И тебе тоже… надо бы. Влад в душе действительно проводит недолго — наскоро моется и немного приводит себя в порядок. Смотрит в зеркало и смущается того, что видит. Там отражается… другой человек. С зацелованными губами и непривычно блестящими глазами. Человек, которому наплевать и на Олимпиаду, и на любой проигрыш… Там отражается не спортсмен, а обычный человек. Влад неловко трогает губы кончиками пальцев и улыбается. Илья тоже идёт в душ, но проводит гораздо больше времени. Влад даже начинает беспокоиться и стучит в дверь. — Всё в порядке? Но через пару мгновений дверь открывается — и из ванной комнаты выходит Илья. В футболке Влада, которую он любезно выделил ему. И в смешных штанах от пижамы. Тоже владовых. Выглядит он очень уставшим со всеми своими растрёпанными мокрыми волосами и закрывающимися глазами. На одной кровати лежать некомфортно двоим парням — места и так мало, а тут приходится совсем сжиматься. Но Илья отказывается занимать пустую кровать. Он вообще отказывается отходить от Влада и всё жмётся к нему, как к единственному спасению. Влад не возражает. Наоборот — обнимает его, гладит по плечам и спине и бормочет какие-то глупости. Просто так. Чтобы не было тихо. Чтобы самому меньше думать о том, что сейчас происходит. — Нам надо поговорить… — вслух, но еле слышно говорит Влад. Обозначает себе, чтобы не забыть. Или очень постараться не забыть. Но Илья слышит. Недовольно ворочается и фыркает. — Не сейчас, — бубнит он еле разборчиво. И снова прижимается удобно ко Владу. Утром, ожидаемо, Влад рядом с собой никого не находит. Ни записки, ни чего-то ещё. Только любезно накинутое на плечи одеяло даёт знать, что кто-то здесь был — сам Влад обычно одеяло за ночь с себя сбрасывает.