двести по встречной

Аделия раскатывается на тренировочном льду. Влад внимательно следит за ней и думает, что она умничка. Что у неё обязательно всё получится. Она способная, сильная. Влад настолько в своих мыслях, что совсем не ожидает, что к нему сбоку кто-то подойдёт. И заметно дёргается, когда чувствует, что рядом кто-то стоит. Резко поворачивает голову и видит рядом Эгадзе, который только для вида поглядывает на лёд, потому что там тренируется кто-то из его сборной. Влад даже не пытается вспомнить лицо и имя — он сам смотрит только на Делю, которая продолжает разминаться. Ника сначала долго молчит и просто дышит рядом, но дышит так, что Влад слышит все его вопросы. Поэтому оборачивается и вздыхает. — Что? Эгадзе смотрит на него с лёгким удивлением, но выглядит это слишком наигранно. Как будто долго думал, как удивиться. Влад ему не верит, но подыгрывает и делает вид, что всё нормально. Неловкость только растёт. — Влад, что с тобой происходит? — еле слышно спрашивает Ника. — Куда пропадаешь? Всё хорошо? Может, тебе помощь какая-то нужна, поддержка? Влад совсем не понимает, о чём это он. И, видимо, на лице у него появляется столько вопросов, что Ника начинает торопливо всё объяснять: — Ну, о тебе столько новостей, все только и гудят про… — он замирает на мгновение. — Про тебя… и Илью. В такой формулировке Влад явно не ожидал услышать информацию. Сердце пропускает удар, а живот скручивает в резком спазме. В смысле про него и Илью? Они что, заметили? Знают всё? О, чёрт, всё-таки не надо было целоваться на улице! Это такая глупость, а теперь всё кончено, пиздец. Тотальный пиздец. Влад бледнеет и чувствует, как к горлу подкрадывается тошнота. Теперь смотреть на лёд не просто не интересно, а даже страшно. А вдруг все здесь знают? И Деля, маленькая Делечка, которая вчера восхищённо радовалась, что он знаком с Ильёй, осуждает его за… за это всё безумие. Хочется сбежать. Спрятаться. Уйти подальше. Но хватка у Эгадзе крепкая — и когда только успел? — руку он отпускать явно не собирается. Взгляд у него немного растерянный, даже испуганный немного. — Влад? Слышишь меня? — Ага, — выдавливает из себя Влад с лёгким, почти незаметным кивком. Ника не верит. Конечно, не верит — Влад перед ним белее льда за их спинами и явно не собирается возвращаться в нормальное состояние. — Дикиджи, приём! — он встряхивает Влада за плечо. — Ты чего? Плохо стало? Воды? Влад отрицательно качает головой. Пытается начать дышать, но горло спирает спазмом. Получается только судорожно вдохнуть носом и нервно вздрогнуть. Ника определённо замечает это, его хватка становится крепче, чтобы Влад совсем не опал. Но тот падать не собирается, внезапно находит в себе силы вернуться в адекватное состояние и тихо выдыхает через рот. Смотрит на Эгадзе и снова кивает ему. Тот не отпускает, но немного отходит. — Влад? Что такое? — продолжает надавливать он, но потом немного расслабляется. — Тебе вообще не тяжело после новостей? Журналисты, наверное, достали совсем? Какие журналисты, Влад не понимает. Ему, в общем-то, глубоко всё равно на журналистов и всякие интервью, он вообще не очень любит подобные мероприятия, чувствует себя скованно и очень нервно. Но Ника продолжает что-то бубнить про журналистов, новости и сравнения… Сравнение? — Что? — Влад совсем перестаёт понимать смысл происходящего. — Ну, — немного ступорится Эгадзе. — Все новости… статьи везде… тебя с Ильёй сравнивают всё время. Ты что, не в курсе? — Нет? — Влад неловко пожимает плечами. — Я решил, что мониторить новости себе дороже. Ника почему-то облегчённо выдыхает. — И правильно, — он подбадривающе сжимает его плечо. — Правильно. Но… пропадаешь почему? — Я не пропадаю, — фыркает Влад. — Я выражаю обеспокоенность и поддерживаю нейтральных спортсменов. Ника в голос смеётся. — Шутишь, значит, — говорит с ухмылкой. — Тогда хорошо. И береги нервы. Это очень странная рекомендация, думает Влад. Учитывая, что буквально только что он чуть душу богу не отдал, испугавшись… всего. Того, о чём говорить вслух совсем не хочется, особенно здесь, на публике. Ника уходит спустя несколько минут, а Влад снова обращает внимание на лёд. Аделия делает сальхов, а на лёд выходит Софья Самоделкина, с которой Влад тоже неплохо знаком. Поэтому он с долей любопытства наблюдает, как девушка потихоньку раскатывается, проверяя лёд. Смотреть не то чтобы сильно интересно, но больше всё равно нечем заниматься, а личных тренировок сегодня не планируется — всего через несколько часов начнётся короткая программа девушек. А Влад чисто из принципа собирается болеть за Аделию, потому что… Ну, кто не будет болеть за своих? Особенно когда официально у вас почти никого нет. Хотя у Аделии и Этери Георгиевна есть, и Даниил Маркович… Всё равно это не то, когда есть флаг, гимн, сборная и поддержка страны. Думать о грустном не хочется. К пояснице коротко кто-то прикасается. Еле ощутимо, но всё-таки заметно. Влад крупно вздрагивает и оборачивается слишком резко, да так, что в моменте голова начинает болеть. Там, за спиной, в нескольких приличных шагах стоит Илья. Стоит, спрятав руки в карманы, и смотрит на лёд. Там, если Влад правильно помнит, должна быть Изабо. Или кто-то ещё… Нет, всё-таки он ни черта не помнит про американскую сборную. Кроме, конечно, самого Ильи. Влад смотрит на него несколько долгих секунд, выдыхает и снова поворачивается ко льду. Там Аделия снова исполняет какой-то прыжок — Влад замечает только два финальных оборота и немного грязноватый выезд. Или ему кажется? Он плохо понимает ребро и тихо выдыхает. Всё-таки оценивать он сейчас не готов. Следить за малышами как-то проще, те ещё ничего толком не умеют и смешно катаются. — Она сильная, — негромко говорит Илья так, что Влад не может не услышать. И тот оборачивается, смотря на парня. — Аделия. У неё хорошие прыжки. И дорожка хорошая… Влад кивает — хорошая. Аделия совсем хорошая, вообще удивительная девушка. Но Илья, конечно, этого не знает, он оценивает её только как фигуристку. И поглядывает куда-то в сторону. Там, на другой части льда, действительно катается Изабо. И сейчас она смотрит на них. — Она… — Илья тихо выдыхает. — Не понимаю её. — Кого? — Изабо. — Почему? — Она… — Илья как-то странно ведёт плечом. — Эм… постоянно… смотрит. Влад фыркает — ну да, смотрит. На Влада тоже смотрит. Неприятно так. Как будто на соперника. Владу соперничать с девушкой абсолютно не интересно… Внезапно в голове появляется осознание. И Влад совсем странно улыбается, глядя на Изабо, которая отвернулась от них и отрабатывает свою хорео последовательность. Она, тоже, оказывается, малышка, влюблена в Илью. Почему он сразу не понял? И его, Влада, она правда видит соперником. Это даже смешно. — Не думаешь, что она может… — сформулировать вопрос сложно. — Хм… — What? — Она влюблена в тебя, — тихо вздыхает Влад. — Наверное. Илья замолкает. Странно негромко дышит. Потом переводит взгляд на Влада и кивает на выход. Влад намёк понимает, но ради приличия возвращает взгляд на лёд. Выискивает Аделию и следит за тем, что она делает. Потому что уверен, что здесь, на открытой тренировке, их точно заметят. Нужно вести себя максимально нейтрально. Они же спортсмены, почему они не могут поговорить? Влад убеждает себя в том, что не все должны узнавать правду. Что что-то может быть странными догадками. Желтушными статьями. Потому что если СМИ действительно узнают про этот… роман? Интрижку? Влад даже не знает, как это назвать. Но если об этом узнает общественность, ему определённо будет плохо. И ладно роман, с кем не бывает, но гомосексуальные отношения? Ещё и с американским фигуристом? Влад прикусывает губу изнутри, очень сильно, пытаясь отвлечься на боль. Официально его вряд ли выгонят с позором. Его по-тихому вытравят из спорта. Просто… просто. Поставят условия, что Влад сам уйдёт. И думать об этом страшно. Но и отказаться от общения с Ильёй Влад тоже не готов. Его так мажет… так хочется просто быть рядом. Поэтому Влад, спустя несколько минут задумчивости, направляется к выходу. И ещё пару минут ждёт Илью, который появляется внезапно и касается плеча Влада. — Ты как? — тихо спрашивает он. — Посидим у меня? — Ага, — соглашается Влад. И чувствует, как внутри всё оседает. Сердце падает в пятки. Становится страшно. Это отличная возможность поговорить с Ильёй. Признаться во всём. И Влад вообще не уверен, готов ли он.

***

— Будешь чай? Кофе? Такой неловкости между ними, кажется, не было даже в самом начале. Но сейчас Влад сидит напротив Ильи, смотрит на него и чувствует себя очень… Нет, не «очень», он чувствует себя придурком. Влюблённым придурком, которому страшно до тошноты. Хотя сейчас его не тошнит, пока только пальцы мелко подрагивают, хочется их сцепить в замок и крепко сжать. Или, может, чтобы их сжали другие пальцы… Это кажется ещё более плохой идеей. Поэтому Влад складывает руки на коленях и крепко сжимает их. Шумно выдыхает через нос и смотрит на Илью. Тот тоже выглядит каким-то потерянным. Смущённым даже. Или Владу только так кажется из-за полумрака в комнате? Свет как-то странно падает на лицо Ильи, делая его каким-то… грустным? Непонятным. Или, может быть, просто обеспокоенным. Почему-то все в последнее время выражают обеспокоенность по поводу состояния Влада. — Влад? — А? — Чай? — Не, — он внезапно качает головой. — Спасибо… Илья коротко кивает и почему-то снова молчит. Потом коротко вздыхает и пересаживается на кровать рядом с Владом. И кладёт свою руку поверх его ладони на колене. — Влад, я… — начинает он неловко. — Мы должны… We have something to discuss. — Должны что? — Влад чувствует себя полным придурком, потому что не может перевести самые простые предложения. Но его мозг совсем на это сейчас не настроен. Илья только сильнее сжимает его пальцы. — Обсудить… — Нас? — Да? В комнате густеет напряжение. Молчание начинает давить и раздражать, но первым начать говорить почему-то никто не может. Вместо этого Илья осторожно пальцами поглаживает ладонь Влада, не столько успокаивая его, сколько себя самого. Он тоже нервничает, знает Влад. Как вообще тут не нервничать. Особенно когда оба понимают, что дальше будет только тяжелее. Владу совсем не хочется думать о том, что дальше будет хуже. — Наверное, это всё-таки нужно обозначить, — неловко смеётся Влад, чувствуя, как горят у него щёки. — В смысле… — Ты красивый, — внезапно выпаливает Илья и тут же еле заметно прикусывает губу. Влад замечает, что он тоже горит и напряжённо дышит. И почему-то это осознание немного успокаивает его. Он быстро кивает, расплываясь в неосознанной улыбке. — Ты мне нравишься. Кажется, они говорят это вместе. И Илья, кажется, говорит сбивчивое «I like you» или что-то в таком духе, ну, на английском в смысле. Это самое дурацкое признание в его жизни. Настолько дурацкое, что тринадцатилетний Влад, впервые признавшийся в симпатии девочке, на этом фоне выглядит романтиком. А это даже ощущается нелепо. Но Влад почему-то первым подаётся вперёд и накрывает губы Ильи. Поцелуй осторожный, нежный и короткий. Его никто не углубляет и не пытается продолжить. Просто кажется, что так надо. Им обоим надо. Этот короткий поцелуй буквально подтверждает их слова. Влад тихонько начинает смеяться, не замечая, что в уголках глаз собираются слёзы. Просто чувствует внезапное облегчение, как будто с груди сняли какой-то огромный, давящий камень. А теперь стало так легко, что можно жить дальше. Длится это ощущение недолго. С тихим выдохом Влад чуть отодвигается от Ильи и сам сжимает его ладонь. Смотрит в глаза. Долго-долго смотрит. Так, что у самого глаза начинает неприятно жечь. Всматривается буквально в каждую деталь, желая запомнить всё. Сердце пропускает удар, другой… Влад понимает, что тянуть больше некуда. — Мне страшно, — выдыхает он, всё ещё глядя в лицо Ильи. Илья выглядит удивлённым. Пару раз рассеянно моргает и отводит взгляд куда-то. Влад понимает, что он смотрит на их руки. И чуть сильнее сжимает их. — Почему? — Потому что… — слова не идут. Совсем. Дышать становится тяжело и страшно. Влада буквально сковывает внутренней паникой, которой ещё недавно не было. Всего несколько минут спокойствия — и новая волна тревоги душит его. — Потому что я… не знаю, что будет дальше. — Я тоже, — шепчет Илья. — И… не понимаю, что… — Влад спотыкается о слова, не сумев сразу сформулировать мысль. И несколько секунд молчит — эти секунды ощущаются вечностью. — Кто мы друг другу. В плане… ну… Мы уже не соперники? Друзьями тоже нас назвать… сложно. Друзья не целуются… И я… ну, не понимаю, что между нами происходит. Не понимал. Илья молчит. Долго молчит, напряжённо. Возможно, понимает его слова. Или переводит их для себя, потому что речь Влада странная и сбивчивая, он сам себя не понял бы. Иногда посматривает на Влада и несильно сжимает его ладонь. А потом выдыхает. — Я не знаю, что… — Илья тоже задыхается. — Что сказать… Влад тихо хмыкает — ну конечно. А кто знает. Никто не знает. — I've been thinking a lot about us. About you. And I don't know what to do, Vlad. I just don't want to let you go. Not now. Can we just... right now... be together? And then figure everything out? Влад слушает эту сбивчивую английскую речь и почти ничего не понимает. Кроме мысли о том, что сейчас они… Что Илья спрашивает, могут ли они сейчас быть вместе. Или рядом? Что вообще он имел в виду? В голове такая каша, что Владу становится страшно. На мгновение — потому что постепенно эта каша просто растекается по сознанию, оставляя в голове пустоту. Потому что Илья так отчаянно его целует, что думать больше ни о чём не хочется. Если есть возможность быть рядом сейчас, то Влад не совсем дурак, чтобы отказываться от неё. Губы у Ильи немного шершавые, обкусанные, но очень мягкие и податливые. Их так приятно целовать, что отстраняться не хочется. Особенно когда Илья их чуть размыкает и позволяет языку проскользнуть в рот. Влад старается не спешить, сильно не напирать и сам невольно стонет в поцелуй. Не понимает, почему. Откуда это взялось. Но чувствует руку Ильи на своём колене и совсем не может дышать. Потому что рука касается его не через его ладонь. Между рукой Ильи и коленом Влада только грубая джинсовая ткань. И это так странно, нереально почти, что Влад не понимает, когда это произошло. И почему. Илья не спешит, не торопит его. Просто целует. И мягко поглаживает бедро. Это ощущается нереалистично. Так странно, что Влад на мгновение теряет связь с реальностью. Это точно не сон? Не галлюцинация? Не приступ сумасшествия? Ладонь Ильи такая горячая, что даже через одежду кожа горит. Владу кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Особенно когда вторая рука Ильи ложится на его щёку. Мозг как будто отключает. Просто кто-то выключил рубильник — и Влад теперь не человек, а мягкая, пластичная масса, с которой можно делать всё, что угодно. Он готов на всё. Он сам этого хочет так сильно, что внутри всё скручивает непривычным возбуждением. — Если мы сейчас не… — Илья на время отстраняется и дышит так тяжело, будто пробежал пару десятков километров, или откатал тяжёлую программу. — Если ты не… остановишь… меня, я не… Влад… я не смогу… не смогу… Влад тоже не сможет. Он и сейчас не может. Поэтому кусает чужие губы и грязно лижет их. У Ильи срывает последние тормоза — его руки теперь скользят везде, исследуя каждую, даже самую маленькую частичку его тела. И Влад отвечает тем же. Его руки оказываются под футболкой и гладят крепкую спину, несильно царапают поясницу и ближе притягивают к себе, пока Илья не оказывается на его коленях. — Надеюсь, твой сосед не придёт раньше времени, — шепчет Влад в губы и усмехается. — Я замкнул дверь. Дыхание снова сбивается. Влад в таком восторге, что может только простонать, чувствуя давление чужих бёдер на свои, и опускает руки чуть ниже поясницы. Остановиться он теперь точно не сможет.

***

Быть на трибунах в качестве зрителя Владу немного непривычно. Хотя, казалось бы, в его случае это нормально — смотреть на прокаты соперников, коллег, просто знакомых ребят, подающих надежды юниоров… Влад, конечно, всё это смотрит. Иногда дома, в прямом эфире. Иногда действительно с трибун. Но смотреть дома, на знакомых территориях — это одно. А сидеть здесь, на трибунах Олимпийских игр, совсем странно. Как будто неправильно. Владу снова кажется, что его не должно было быть здесь. Должен быть кто-то другой. Должен быть Петя. Не он. Но когда на лёд выходит Аделия, все мысли вылетают из головы Влада. В нём просыпается то самое коллективное волнение, поэтому он вообще обо всём забывает. Только смотрит на то, как двигается Аделия, как прыгает и исполняет вращения. Когда программа заканчивается, Владу кажется, что он громче всех хлопает. Хочется кричать слова поддержки, но он давит этот порыв в себе. Привлекать лишнее внимание ему совсем не выгодно. Аделия умница, она тоже очень долго держит место лидера в короткой программе. Влад чувствует безумную гордость за неё. Даже больше, чем… чем что? За себя гордости он не испытывал. До сих пор не испытывает. Десятое место в короткой программе и, кажется, четвёртое в произвольной? Он не помнит вообще ничего. Только своё четвёртое место в итоге. И то только потому что этот факт пришлось осознать, потому что слишком много людей вокруг говорили об этом. Какое место займёт Аделия по результатам короткой, Влад не знает. Но немного нервничает, глядя на её баллы. Зато после её проката неприлично долго начинает думать про… Нет, не начинает. Мысли сами лезут в голову. Так навязчиво, что прогнать их не получается. Илья, наверное, тоже здесь. Тоже смотрит прокаты девушек. Он, наверное, сидит где-то в компании своей сборной, а не как Влад. Наверное, болеет только за своих. Наверное. Думать о таком точно не хочется. Влад пытается убедить себя, что ему всё равно. Что он не собирается никого искать взглядом. Но у него, конечно, не получается. Не получается не искать. Не получается найти. Не получается сидеть спокойно. Ничего не получается. В итоге до конца короткой Влад решает не сидеть. Аделию смещают с места лидера, смотреть дальше… не сказать, что не интересно, просто больше нет смысла. Поэтому он тихо уходит. Это, конечно, замечает Лиза Туктамышева, которая взглядом спрашивает, куда это он. Влад не отвечает ей, просто качает головой, и та кивает, как будто разрешая ему уйти. Это почти смешно. По крайней мере, действительно забавно. Влад чувствует себя под пристальным надзором мамы, которая контролирует только на публике. С Лизой ведь он никогда не был достаточно близок, даже если она девушка его лучшего друга. Оказывается, Аделия тоже не сидит до конца. Она определённо что-то чувствует и как-то грустно вздыхает, стоя в коридоре уже переодетой. Там её и находит Влад, абсолютно случайно. И улыбается ей. — Хей, — негромко зовёт её, чтобы не испугать. Аделия лениво поднимает голову, замечает его и улыбается. — Ты как? — Не знаю, — она пожимает плечами. — Странно как-то. — Понимаю. Аделия снова улыбается ему и даже смеётся. Владу приятно видеть её в приподнятом настроении, потому что самого после короткой так хуёвило, что он хотел бы это забыть. Но почему-то в голове есть это, но нет баллов. Мозг решил, что это более важная информация? Влад не совсем понимает логику, но спорить м мозгом всё равно не может — он по определению сильнее. — Дель, ты куда сейчас? — пытается переключиться Влад. — Наверное, в номер. А что? — Да ничего. Проводить? — Что, не хочешь оставаться один? — Просто… хочу поддержать. Аделия только хмыкает, но совсем беззлобно. Как будто смеётся. Влад рад, что получается её веселить. Потому что это помогает не думать обо всём другом. Ни про Илью. Ни про Петю. Ни про что-то ещё, из-за чего начинает тошнить. — Тогда пойдём, — кивает Аделия. — Заодно прогуляемся. Ты выглядишь как человек, которому нужно немного проветриться. Кстати, нашёл свою одноразку? Аделия внезапно бьёт по тому месту, про которое Влад напрочь забыл. Он и не думал спросить Илью про электронку. Как-то не до этого было. Совсем не до этого… — Нет, — вздыхает он. — Буду пытаться отучиться от дурной привычки. — А я бы закурила, — продолжает посмеиваться Аделия, но скорее нервно. — Но не хочу зависеть от… Ну, ты понял. Влад понимает. Хотя совсем не ощущает себя зависимым от никотина. Просто курит на нервах, с кем не бывает. — Минус десять из десяти, не советую.