Следствие ведут олимпийцы

За берегами Стикса и Ахеронта, глубоко под землёй, во тьме, куда не проникает светлый взор Гелиоса, раскинулись бескрайние поля асфодела. Бродят по ним бесплотные тени умерших. И грозно высится посреди подземелья чернокаменный дворец Аида, бога загробного мира. Перед его троном протянулась, ожидая посмертного суда, вереница призраков – только что прибыли они сюда на ладье Харона, и их оставленные на земле тела, пожалуй, ещё не успели остыть… Одни испуганно оглядываются, другие растерянно смотрят в пол, третьи – на того, кто прямо сейчас ведёт диалог со Всеприемлющим. Его слова эхом разбиваются о своды, смешиваясь с гнетущей тишиной. И тишину эту, кажется, ничто не может прорвать, кроме… – Пошёл вон, Гипнос!!! Провожаемый полусотней взглядов, дух сна в белом одеянии с размаху впечатался в стену и сполз по ней на пол. Затем поднялся, как ни в чём не бывало, отряхнулся, ощупал чешуйчатые блестящие крылья – не сломались ли? – и сонно пробубнил: – Но, начальник, вы… – Отстань от меня! – Аид гневно вскочил с трона. – Сейчас только час дня! – …не спали четверо суток… – невозмутимо продолжал Гипнос, подняв с пола жезл, увитый побегами мака. – Ты вздумал со мной, сыном Кроноса, спорить о времени?! Не мешай мне работать и засунь себе свой жезл сам знаешь куда, наркодилер несчастный! А лучше настучи им по башке Аресу, больше толку будет! Призрак, которого допрашивал Аид, отступил на шаг назад, не зная, что было страшнее – ледяное спокойствие Всеприемлющего или то, как мгновенно оно сменилось на ярость. Гипнос, не смевший более перечить хозяину, уныло потащился к воротам, и Танат, стоявший у колонны, состроил ему вслед дикую гримасу. – А этого, – Аид указал советнику Радаманту на призрака, – отправь на берег Леты. Следующий! Вперёд уверенно выступила другая тень – высокий могучий воин в исцарапанном доспехе. По его груди стекала кровь, такая же прозрачная, как и всё остальное, а между ключиц зияла рана от клинка. Спрашивать его о причине смерти не было смысла – сразу было видно, что отделили эту тень от тела цепкие пальцы Кер, а не острый меч Таната. – В Тартар его! В Тартар!!! – эти самые Керы, легки на помине, закружились под потолком. Трое, четверо, пятеро… наконец, не меньше десяти ужасных дочерей Нюкты окружили призрака воина, и одна из них припала губами к его кровоточащей шее. Он отгонял их от себя кулаками, но, не имея плоти, не мог причинить им ни малейшего вреда. – Разойдитесь! – прорычал Аид и схватил двузубец, стоявший у спинки трона. – Кто ещё хоть слово скажет без моего позволения, сам отправится в Тартар! Керы сейчас же выстроились у стены по росту, кроме самой наглой, что пыталась напиться крови воина. – Да пошёл ты… – зашипела она. В следующий миг прямо под её челюстями оказалась перемычка двузубца, и лезвия по бокам от её шеи вошли в кладку стены, не давая даже повернуть голову. – Вот дуры… – Аид напряжённо вздохнул. – Так, ты кто и откуда? – Меня зовут Аристокл, сын Леона. Из Спарты я. На войне погиб. – Из Спарты, значит? – голос Всеприемлющего смягчился. – Ага, из Пилоса. Пилос был едва ли не единственным местом, где Аида не было принято бояться. И вправду, чего вообще боялись спартанцы? Только они и совершали ему служения, приносили жертвы… Пару веков назад он даже сам пошёл воевать за этот город, когда его штурмовало войско Геракла. Правда, тогда Пилос ещё принадлежал Элиде. Оставшийся после той битвы шрам на плече почувствовался на миг совершенно свежим… Ну и времена были! – В Элизиум! Керы перекинулись недовольными взглядами. Радамант поспешно развернул вытащенный из сумки свиток, бегло прочёл его и тихо возразил: – Но ведь в Элизиум можно только… – Сейчас я тебя не спрашиваю! Укажи ему путь. Должен же он хотя бы после смерти избавиться от страданий. Понятия не имею, сколько ещё его народу ждать мира… – Недолго, – спартанец махнул рукой. – Вчера наш полководец был на переговорах. Сказал, через неделю заключим мир, кому бы ни досталась граница. Эх! Всего неделю я не дожил!.. "Ещё неделю терпеть этот завал… – подумал Аид. – Дальше будет легче, если я не сойду с ума." Радамант, ведя за собой спартанца, удалился, и к трону Аида подошла очередная душа. У этой седой старухи, умершей своей смертью, выражение глаз было живее, чем у некоторых живых. Пока она рассказывала, что зовут её Хризея, что всю жизнь она прожила в Фивах и что в молодости была менадой-вакханкой, – по лестнице с чердака неспеша спускалась некая женщина в ярко-жёлтом пеплосе. По её росту можно было счесть её за потомка титанов. Из кромешной тьмы показались её босые стопы, крепкие голени, а затем неестественно широкие бёдра. Кто-то из призраков неприлично уставился на неё, но когда она сошла ещё на несколько ступеней вниз, тот вздрогнул и пошатнулся. У неё было три туловища; в трёх парах рук несла она факела, ножи и ключи. Увидев Аида, она поклонилась ему – тремя головами разом. Аид указал ей рукой на колонну возле ворот, и она покорно проследовала туда. Зажгла факела, чиркнув ими друг о друга, и поместила в бронзовую подставку. – Ну здравствуй, Геката, – вполголоса поприветствовал её Танат, оказавшийся рядом. – И тебе привет. Немного помедлив, Танат продолжил: – Что-то начальник в последнее время какой-то нервный, не кажется? Геката в ответ раздражённо цыкнула. – Он всегда такой, когда устаёт. А тут ещё и Персефоны нет рядом… Впрочем, тебе не понять. – Почему это? – Потому что ты тупой! – начала левая голова Гекаты, но её перебила средняя: – Потому что ты не знаешь чувств. Тебе неведома человеческая печаль. Прилетел, мечом взмахнул и был таков… А ещё ты никогда не любил, не так ли? – Естественно, – Танат пожал плечами. – Разве это делает меня хуже? У меня нет слабостей! – Ага, слабостей у него нет. Про Сизифа напомнить? – съязвила правая голова Гекаты, и средняя пара рук тут же зажала ей рот. – А он, раз на то пошло, даже мечом не машет. Как тут можно устать?! – Ты знаешь, что вообще такое быть богом, Танат? Чернокрылый юноша недовольно скрестил руки на груди. – А я разве не бог? – Ты… дух, природная сила, называй как хочешь. Но ведь не олимпиец. Твои владения не становятся твоей сущностью: что бы ни творилось у тебя в голове, смерть есть смерть. А вот давно ли ты видел, например, Посейдона? – Как раз сегодня, – Танат поднял взгляд, – пришлось явиться за парочкой жертв кораблекрушения. Вот стоит ему психануть, как всё море начинает штормить! – Именно, – Геката кивнула левой и правой головами. – А что до Аида… хочешь посмотреть сам? Она вытянула руку с ключом в сторону Всеприемлющего, который уже отправил бывшую вакханку на асфоделовые поля и теперь выслушивал ещё одного солдата, убитого в бою. – Ну давай… – Смотри! Геката повернула ключ в воздухе против часовой стрелки, будто открывала незримую дверь. Фигура Аида вдруг показалась прозрачной, пусть и не так, как тени умерших. Танат перевёл взор на призрака солдата: внутри него витало нечто белёсое. Оно расширялось, принимало форму; наконец Ойзис, дух тоски и печали, сжала изнутри его горло, высвободив когтистую руку сквозь бесплотную оболочку. – О, сестрёнка, – равнодушно заметил Танат. Да, Ойзис была таким же порождением Нюкты, как и он с близнецом Гипносом, и кровожадные Керы. Аид едва заметным жестом подозвал Ойзис к себе. Та, снова превратившись в бесформенное облако, вырвалась из темени воина, коснулась кончиков пальцев Аида и постепенно перетекла из человека в бога. А в остальных душах клубилось ничуть не меньше этой тоски… Поворот ключа по часовой стрелке – и всё вернулось к привычному виду. – Видишь, сколько печали приносят с собой люди? И если уж они сошли в царство Аида, сам Аид просто не может не принять это в себя. – Да-а… В детстве, когда ещё тебя и в помине не было, я как-то подрался с Ойзис и укусил её за мизинец. Мне потом три дня хотелось сидеть в углу и плакать. А он – каждый день, да ещё столько!.. Геката тихо вздохнула. – Почему бы ему не поручить всё это Радаманту? Он ведь человек неглупый. – Неглупый. Но всего лишь человек. Глубоко задумываться, однако, Танат не любил, поэтому быстро переключился: – А что, ты так можешь к кому угодно в душу заглянуть? И к Зевсу тоже? – Если я тебе покажу, что на уме у Зевса, меня точно низвергнут в Тартар, – усмехнулась Геката. – Хоть ты и старше меня, а при твоей внешности я никак не смогу доказать, что тебе есть восемнадцать! – Сочту за комплимент, – он попытался улыбнуться, но вышел, как обычно, злорадный оскал. – О, кажется, Атропос опять ножницами щёлкнула. Мне пора! Между тем дошла очередь до тех самых жертв шторма, о которых говорил Танат. Двое мужчин, похожие на разбойников, тащили за собой девушку со связанными за спиной руками. – Вы, я вижу, пираты? – догадался Аид. – Да, тирренские. Вот не знаю, чем мы так прогневали Посейдона! – затараторил один из них. – Захватили вчера вот эту пленницу. И этот поганец Каллипид заладил, мол, баба на корабле – к беде! – Ну и в чём я был неправ?! – перебил второй. – Да заткнись ты! Простите, о Всеприемлющий… Так вот, он её вздумал выкинуть за борт, а я говорю, мол, если выкинешь – вздёрну на рею! При последних словах пирата Аид переменился в лице. – Про мать было лишнее! – В Тартар! – неуверенно пискнула одна из Кер. Аид угрожающе выдернул из стены двузубец, и вестницы гибели тут же разлетелись кто куда, как пуганые вороны. – Вы двое, Каллипид из Киме и… – Никомах. Тоже из Киме. – Не ты! – Лидия из Мессаны, – представилась пленница. – …отправляетесь на поля асфодела! А этот… так, Геката, принеси мне три верёвки! Геката взметнулась по ступеням на чердак, возвратилась с тремя длинными жгутами и передала Аиду, а тот всучил их призраку и непререкаемо приказал: – Плети канат! Минут с десять обитатели царства мёртвых молча наблюдали за его работой. – Я закончил, что дальше? – сказал вскоре пират и поднял канат. Противоположный конец его тут же расплёлся. – Твою ж… – он спешно начал сплетать с другого конца, и неудача повторилась. На третий раз произошло то же самое. – Да эти верёвки прокляты! – Можешь не торопиться, – сквозь зубы процедил Аид. – На это занятие у тебя целая вечность! А теперь проваливай в долину Ахеронта, к Данаидам!!! С тяжёлым выдохом Всеприемлющий рухнул на трон, нервно теребя бороду. – Вот почему каждый раз, когда я думаю отменить посмертные наказания, сюда заявляются наглецы, один другого хуже?.. Его внимание отвлёк возвратившийся Радамант. – Начальник, мне тут доложили, что на Коците может в любой момент прорвать плотину! В первый миг Аид посмотрел на него непонимающе, а затем объявил: – Перерыв на переговоры! Не расходиться! Радамант и Геката идут со мной! Когда Геката, вошедшая в кабинет начальника последней, закрыла дверь, а Радамант с Аидом разместились на деревянной скамье-клине, – Аид настороженно спросил: – Что ты хотел мне сказать, Радамант? На Коците никогда не было плотины. – Я нарочно так сказал, чтобы прямым текстом не выставлять вас неправым перед всеми. – Я так и понял. Думаешь, я не знаю, что ты слушал за дверью, а потом сделал вид, что пришёл со срочным известием? В голосе Всеприемлющего не было и тени гнева. – Но что же именно я сделал не так? – По-моему, этот Никомах никак не хотел посягнуть на вашу матушку. Он имел в виду, что повесит своего товарища на перекладине для паруса. Аид полушёпотом выругался. – Действительно. Приговор я отменяю, но только по истечении года. На всякий случай, чтоб неповадно было… Что-то я совсем уже не соображаю. – И неудивительно, – заговорила правая голова Гекаты. – Зато Аресу с Афиной, должно быть, сейчас очень весело… Через открытое окно донёсся хриплый крик Харона: "За проезд передаём!" Хлопая крыльями, одна за другой прилетали Керы, неся души павших воинов… Геката продолжала устами средней головы: – А может, вы отпуск возьмёте, начальник? – Отпуск? – Аид грустно улыбнулся. – Я не могу. Кто тогда даст покой этим душам? – Я могу вести суд, – предложил Радамант. – Вы только напомните мне правила. – А их печаль изгоню я, – добавила Геката, приведя в замешательство обоих собеседников. – Всё-то ты знаешь, Трёхликая! – сказал Аид. – И как же ты собралась это сделать? – Не забывайте, что я покровительница колдунов и ведьм. Тех, кто взывает к первородным божествам. Я могу воззвать, например, ко Флегетону. Флегетон! Из подземных рек он был самой бурной, и огненные воды его стекали прямо в Тартар. Если Аид помнил времена, когда Ахеронт и Стикс в живом божественном обличии помогали олимпийцам биться с титанами, то истинное лицо Флегетона не было ведомо даже Урану. – Ко Флегетону? Умно. В самом деле, что не поглотит его всеочищающий огонь, то будет принесено в недра Тартара, – рассудил Аид. – Другой вопрос, согласится ли сам Флегетон. – Может, нам начать сегодня же? – предложил Радамант. – Под вашим надзором? Чтобы вы убедились, что мы справляемся… – А что, вы так сильно устали меня терпеть? Радамант замолчал. Три головы Гекаты растерянно переглянулись. Шутил ли Всеприемлющий в своей обычной манере или готов был подозревать неладное? – Впрочем, я тоже не могу больше терпеть себя таким дёрганым. Так что остаток рабочего дня – на вас. Пойдём, Радамант. А Гекате удачи сладить со Флегетоном. И суд над душами умерших продолжился. Радамант разложил перед собой свитки и сверялся с ними по каждому малейшему вопросу. Аид наблюдал со своего законного места, лишь иногда вмешиваясь. Харон высадил очередной рейс: из трёх десятков призраков только двое были облачены в погребальные саваны, остальные же – в боевую броню. До победы – или пусть даже до поражения! – они не продержались каких-то шесть дней… Геката же направлялась быстрыми шагами к берегам Флегетона. Во мраке подземелья русло огненной реки пылало широкою полосою, видной за десятки стадиев. За спинами Трёхликой оставались ковры асфоделов, гранатовые рощи, но Флегетон едва ли делался ближе. Над долиной Ахеронта бесшумно пролетел Аскалаф, за которым с лаем гнался Цербер. Вот на чудовищной скорости мимо пронеслось горящее колесо Иксиона – на его спицах блестели капли воды, но пламя сияло куда ярче обычного. Должно быть, оно как раз только что пересекло Флегетон. Ещё с четверть часа по следу от колеса, и Геката оказалась у цели. Встав в одной пяди от воды, она воткнула нож в почву прямо перед собой и прорезала глубокую борозду. Затем опустила ключ прямо в реку; языки пламени доставали до её плеч, норовили перекинуться на шею и волосы, но оставляли невредимой. Богиня колдовства прокрутила ключ, и бурлящие волны вмиг улеглись. Огонь, однако, ещё трещал по берегам. – Услышь мой зов, о пламенный Флегетон! Вокруг кисти Гекаты образовался тугой водоворот – сам Флегетон силой повернул её руку во второй раз. Пламя поднялось стройными столбами выше голов Трёхликой, и со дна реки зазвучал неровный, шипящий голос: – Ах, какая встреча, Светоносная!.. – Давно меня так не называли, – заметила Геката. – Скажи мне, Пламенный, что творится в Тартаре? Флегетон скрипуче хихикнул. – Как и всегда, ничего хорошего. Но можно сказать, что и ничего плохого… Титаны спокойны, ибо есть кому прийти им на замену. А даже если бы и взбунтовались – крепки медные врата, далёк путь на землю, и гекатонхейры не дремлют… – А видел ли ты Ойзис? – Где? В Тартаре? Иногда бывает… Но здесь, в царстве Аида, намного чаще. – Я знаю, – Геката обратила на Флегетона все три пары глаз. – Я пришла договориться. – Чего же ты хочешь? – Если я опалю Ойзис твоим огнём, ты унесёшь её в Тартар? – Нет. Огненная вода пошла рябью. – Я просто сожгу её. Не всю разом, конечно, ведь она поселяется в каждом… Геката сорвала сухую ветвь с дерева граната и поднесла к реке, но она не спешила возгореться. – Это обязательно? До сего дня Аид прекрасно обходился без меня. – Обязательно. Но ненадолго. – По рукам. Хорошо, если ненадолго. Сжигать мне совсем не в тягость, ведь огня и воды во мне станет только больше, но всё же это не моё предназначение. Я стараюсь держать себя в форме, и несолидно мне было бы выйти из берегов… Рябь усиливалась: Флегетон содрогался от беззвучного смеха. Ветка в руке Гекаты вспыхнула. Обратный водоворот вынудил её дважды повернуть ключ в противоположную сторону, глубь реки зарокотала, ударившая о берег волна размыла борозду от ножа, и Трёхликая поторопилась уйти прочь от огня, ставшего вновь опасным. Во дворец Аида она вернулась, бережно неся импровизированный факел – прикрывала его от ветра всеми руками. – Я договорилась со Флегетоном, начальник. Вот он, его огонь. – Отлично, – Всеприемлющий приподнял брови. – И как он действует? Геката шагнула к призраку, отвечавшему перед Радамантом. Это был древний старик, чего только не повидавший на своём веку, и лицо его было исполнено многолетней печали. Она провела факелом сквозь него. Невидимая Ойзис еле слышно всхлипнула, пламя зашипело, и в следующую секунду в облике призрака не осталось ни следа от страдания. Жёлтые глаза Аида удивлённо расширились, но вслух он ничего не сказал. Вереница душ становилась всё короче и короче. Последним ко Всеприемлющему подошёл маленький мальчик в изорванной одёжке и со странно вывернутыми руками. Со страхом, но не без интереса он озирался по сторонам, прежде чем взглянуть на Аида. – Ну, как же ты сюда попал? Расскажи ему, – он указал на Радаманта. – Я сам хотел это спросить, – признался мальчик. – Мои мама и папа раньше были рабами, а потом выкупили себя, но меня всё равно не взяли в школу. Я решил убежать из дому и хотя бы посмотреть, как другие ребята учатся… Кажется, по пути я не туда свернул. Я случайно увидел, как какие-то грабители нападают на купца, и они тоже меня заметили. Один из них, с дубиной, побежал на меня. А потом прилетел юноша с чёрными крыльями, как у бабочки… Вот этот! Мальчик показал на Таната, крутившего в руке меч. – Это ты привёл меня сюда? Ты меня спас? Танат звонко расхохотался. – Спас? Да ты, похоже, не имеешь понятия, кто я такой! Вот ведь додумался!.. – Ты что, был с ними заодно? А кто этот дяденька? А… ой, а почему я прозрачный?! – Сказать ему, начальник? – прошептал Радамант, наклонившись к Аиду. – Скажи. – Познакомься, – Радамант подошёл к призраку, – этого чернокрылого зовут Танат. Смерть. –Да? – он посмотрел на Таната с недоверием. – Так, значит, я умер?.. Он опустил голову и тихо заплакал. Геката поспешила опалить его флегетонским огнём, но Аид воскликнул: – Убери факел! С ним я сделаю это сам. Мига прикосновения хватило, чтобы Ойзис переместилась во Всеприемлющего. Танат подтолкнул Гекату локтем: – А знаешь, чем-то он похож на… – Молчи. Начальник запретил упоминать его, – вполголоса предупредила левая голова Гекаты, хотя остальные две согласно закивали. – И что мне теперь делать? – мальчик не отходил от Аида. – Отправляйся к Лете. За воротами направо, а потом через сад с гранатами. – А если я опять потеряюсь? – Хм… Танат, проводи его! Танат, убрав в ножны меч, подхватил мальчика под плечи и стремительно понёс к реке забвения. Когда он прилетел обратно, то голоса Гекаты, Радаманта и Аида доносились из кабинета. Приоткрыв дверь, Танат проскользнул внутрь и сел на край клине, рядом с Радамантом. Аид за письменным столом торопливо строчил на пергаменте, диктуя самому себе: – …судопроизводство доверяю Радаманту Астериаду… с правилами ознакомил… Гекате Персеиде… посредством Флегетона… на семеро суток. Аидоней Кронид. Третье число таргелиона месяца. Распишитесь! – он протянул договор остальным. Радамант что-то черкнул в углу листа. Его примеру последовали Геката и Танат. – В общем, уговорили вы меня. Завтра уезжаю на Олимп. Аид подошёл к окну и позвал: – Ас-ка-лаф!!! – Угу! – филин спустился с крыши на подоконник. – Скажи своей мамаше, чтоб собрала мои вещи. Нимфы ведь всё ещё понимают твою речь? – Угу! – подтвердил Аскалаф. – А сам лети к Персефоне, телеграмму ей передай, – Аид сунул в когти Аскалафу свёрнутую записку. – Только Деметре на глаза не попадайся. – Угу! – вновь заверил его филин, прежде чем скрыться во мраке. Всеприемлющий опустился на клине и устало опёрся на сидевшую рядом Гекату. – Наконец с Персефоной встречусь, – раздумывал он. – Да и братьев своих я давно не видел, хотя… Он утомлённо замолчал на середине фразы. Дождавшийся момента Гипнос влетел в окно, чтобы коснуться головы начальника кончиком жезла – и совершенно вымотанный Аид тут же заснул прямо на руках у Гекаты. И Трёхликая – а что ей ещё оставалось? – удивительно легко взвалив его на три своих спины, отнесла в спальню и аккуратно уложила на кровать. На следующее утро, которое для Аида наступило в полдень, он отправился в долину Стикса, где его ждала колесница, запряжённая четвёркой вороных коней. Радамант и Геката вышли его провожать; к ним по дороге прибились Гипнос и Танат. – Ну, счастливо вам оставаться, – проговорил Аид, становясь на колесницу. – Не забывайте про правила. Если что, связывайтесь со мной через Аскалафа. И… Цербер, ко мне! Огромный трёхглавый пёс, чёрный с серыми пятнами, моментально примчался на зов хозяина. – Всех впускать и никого не выпускать! – приказал Аид, и Цербер понимающе замахал хвостом. Свистнул в воздухе кнут, заржали кони, и колесница полным ходом понеслась прочь.