Kidnapping An Heiress

Сигарета дотлела до фильтра – Нэлл Джостен не сделала ни одной затяжки. Она нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал о матери. Если вдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Болезненная волна докатилась до кончиков пальцев и столкнула вниз комочек пепла. Он упал под ноги Нэлл, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром. Нэлл посмотрела на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Она – не впервые – задалась вопросом: смотрит ли на нее сверху мать? Хоть бы нет. Уж она бы на ней места живого не оставила, если б увидела, как она тут киснет и мается. Тихий стук в дверь вывел ее из задумчивости. Нэлл подтянула спортивную сумку поближе и обернулась. Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом. – Не заметил на игре твоих родителей, – сказал он. – Они в отъезде, – ответила Нэлл. – Все еще или снова? Ни то ни другое, но об этом лучше промолчать. Нэлл знала, как тренер и учителя устали всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для нее эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему Нэлл чаще всего ночует в школе. Не то чтобы ей негде было жить; дело, скорее, в ее нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Нэлл тайком облюбовала один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, Нэлл все равно рисковала попасться. Как только до людей дойдет, что она заняла жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там, даже если тренер снова будет смотреть с жалостью. Почему он смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, Нэлл прекрасно догадывалась, из-за чего тошнота каждый раз начинала чувствоваться на языке, а желание накинуть капюшон еще больше на лицо увеличивалось. Эрнандес протянул руку. Нэлл передала ему сигарету. Тренер затушил ее о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Нэлл. – Думал, сегодня они сделают исключение. – Кто же знал, что эта игра – последняя? – неохотно отозвалась Нэлл, глядя на поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Раз – и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было больно, однако Нэлл не отводила взгляда. Экси – игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное – и по жесткости не уступает хоккею. Нэлл обожала в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси – единственная часть ее детства, от которой она не смогла отказаться. – Позвоню им позже, сообщу счет, – добавила она под жалостливым взглядом тренера. – Скажу, что ничего интересного они не пропустили. – Пока, может, и не пропустили, – туманно произнес Эрнандес. – Тут к тебе кое-кто пришел. Для той, кто полжизни убегала от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нэлл тут же вскочила на ноги и закинула сумку за спину, но звук шагов сзади подсказал, что драпать поздно. Рывком развернувшись, она увидел в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным. Нэлл его не узнала, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Нэлл с ее секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако она рассчитывала, что местный менталитет послужит еще и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до нее раньше, чем сам чужак. Но Милпорт ее подвел. – Я вас не знаю, – констатировала Нэлл. – Он из университета, – пояснил Эрнандес. – Приехал посмотреть, как ты играешь. – Чушь, – фыркнула Нэлл. – Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это. – Есть такая вещь, называется «карта», – подал голос незнакомец. – Может, слышала? Тренер бросил на Нэлл предостерегающий взгляд и поднялся. – Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. Тебе говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени. – Чего-чего? – Нэлл вытаращила глаза. – Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорила, они постараются приехать на игру? – Они хотели, – буркнула Нэлл. – Не получилось. – Я больше не могу ждать. – Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. – Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты еще не определилась с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужен нападающий, тебе – команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет будешь играть за мою команду. Со второй попытки Нэлл выдавила: – Вы же это не всерьез? – Еще как всерьез. К тому же я дико тороплюсь. – Незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидела Нэлл. На обложке черным маркером были жирно выведены имя и фамилия Нэлл. Она уже хотел открыть папку, но потом подумал: а смысл? Человека, которого изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель Нэлл окончит школу, а через шесть будет далеко отсюда, сменит и место жительства, и имя. Неважно, что ей понравилось быть Нэлл Джостен. Она и так здесь слишком задержалась. По большому счету, к такому образу жизни Нэлл не привыкать. Последние восемь лет она провела в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени ее отделяло двадцать два фальшивых, и она знала, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды – значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше Нэлл просто не выжить. Арифметика проста, но она не делает выбор легче. Контракт – верный билет в будущее, которое ей не светит и о котором она мечтает до боли. На краткий миг Нэлл возненавидел себя за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя ей было возвращаться на поле. Говорила же мать, что она должна завязать с экси. Предупреждала, чтобы не высовывала носа, чтобы «болела» издали, а она не послушала. Но что еще ей было делать? После смерти матери Нэлл приткнулась в Милпорте, потому что не знала, как жить дальше, вот и все. У нее не осталось ничего, кроме экси, и теперь, заново почувствовав вкус игры, она уже не представляла, как от нее отказаться. – Пожалуйста, уходите, – сказала она. – Понимаю, все это немного неожиданно, но имей в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает. Сердце Нэлл ухнуло. Она оторвала взгляд от папки и посмотрела на чужака. – «Лисы». Университет Пальметто. Мужчина – Нэлл уже догадалась, что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак, – заметно удивился ее сообразительности. – Значит, ты видела сюжет в новостях, – произнес он. Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что слышала Нэлл, – Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», – бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил. «Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Из-за своих взглядов, больше половины команды были девушки, что противоречило привычным, исключительно "мужским" командам. Это делало «Лисов» еще более непопулярной командой. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси. А потом к команде присоединилась Кендэлл Дэй, некогда завоевавшая титул чемпионки страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для Нэлл – причиной, по которой она не могла принять предложение Ваймака. Нэлл не видела Кендэлл уже почти восемь лет и не горела желанием встретиться с ней снова. Не все двери стоит открывать; в случае Нэлл от этого зависела ее жизнь. – Не надо было вам приезжать, – сказала она. – И все же я здесь, – парировал Ваймак. – Ручку дать? – Нет, – ответила Нэлл. – Я не буду играть за «Лисов». – Я ослышался? – Вы взяли Кендэлл. – А Кендэлл предложила взять тебя, так что… Дальше Нэлл слушать не стала – рванула вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за ним вдогонку? Нэлл не оглядывалась. К черту окончание школы, к черту Нэлл Джостен. Она удерет сегодня и будет бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из ее головы. Она опоздала. На полдороге к выходу из раздевалки до нее дошло, что в помещении она не одна: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка – стоявший замахнулся, – а затормозить Нэлл уже не успела. Деревянная рукоять ударила ей под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Она не помнила, как упала, и просто обнаружила, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух. Если бы у Нэлл получилось вздохнуть, ее бы тут же стошнило, но тело почему-то не слушалось. Выяснилось, что шум в ушах – это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния. – Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить нормальных людей. – Да ладно вам, тренер, – прогудел кто-то над головой у Нэлл. – Будь она нормальной, нам бы не пригодилась, верно? – Она и не пригодится, если ты ее переломаешь! – По-вашему, надо было дать ей сдернуть? Налепите на нее пластырь, и будет как новенькая. В глазах у Нэлл потемнело, затем окружающий мир обрел болезненную четкость – в ушибленные легкие наконец хлынул воздух. Она вдохнул так резко, что закашлялась. Казалось, от этого мучительного кашля она сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нэлл исподлобья бросила свирепый взгляд на нападавшую. Ваймак уже назвал ту по фамилии, однако Нэлл это было без надобности. Слишком часто она смотрела на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрея Миньярд с виду не представляла собой ничего особенного – светловолосая девушка ростом всего-то под метр пятьдесят два, – но Нэлл знала, сколь обманчива внешность. Первокурсница Эндрея была голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрея бросалась на других. Она провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежала второго срока. Вдобавок Эндрея была единственной кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана – действующих чемпионов страны. Кендэлл и Рикка даже устроили прием в ее честь, но Миньярд отчего-то предпочла неудачников-Лисов. Свой выбор она не комментировала, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю ее семью: в том же году к «Лисам» присоединились Эвери, близняшка Эндреи, и их двоюродная сестра Николь Хэммик. Ну, и недавний переход Кендэлл тоже относили на счет Эндреи. Кендэлл играла за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломала преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ей спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что она восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кендэлл вдруг перебралась в Пальметто, где стала помощницей Ваймака. А три недели назад она подписала контракт и с нового сезона официально вошла в состав «Лисов». Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кендэлл только одно: голкипершу, некогда презрительно отвергшую ее предложение. Всю весну Нэлл собирала информацию об Эндреи, желая понять, что же такого разглядела в этом человеке Кендэлл. Встреча с Миньярд лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Коснувшись пальцами виска, Эндрея с улыбкой отсалютовала Нэлл: – Ничего, в другой раз повезет. – Пошла ты, – отозвалась Нэлл. – У кого клюшку сперла? – Не сперла, а одолжил на время. – Эндрея перебросила клюшку Нэлл. – Держи. – Господи, Нэлл, ты как? – Подошедший Эрнандес схватил ее за локоть и помог подняться, держа чуть дольше, чем нужно. – Воспитание у нашей Эндреи слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между девушками. Миньярд прекрасно расшифровала это безмолвное предупреждение. Она вскинула руки – дескать, я что – я ничего, – и удалилась. Проводив ее глазами, Ваймак осмотрел Нэлл. – Что-нибудь сломала? Нэлл осторожно прижала ладони к ребрам и вдохнула; мышцы протестующе вспыхнули болью. Она перенесла достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделалась. – Я в порядке. Тренер, мне надо идти. – Мы еще не закончили, – возразил Ваймак. – Тренер Ваймак… – начал было Эрнандес, но тот его перебил: – Я недолго, хорошо? Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечного, затем отпустил его. – Подожду снаружи. Нэлл прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нэлл заговорила: – Я уже дала ответ. Я не буду подписывать контракт. – Ты даже не выслушала мое предложение полностью, – сказал Ваймак. – Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты могла бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а? Кровь отхлынула от лица Нэлл так внезапно, что закружилась голова. Она отшатнулась от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Спортивная сумка ударила ее в бедро, и она обмотала ремень петлей вокруг ладони, желая ухватиться хоть за что-нибудь. – Только не говорите, что взяли ее с собой. Ваймак устремил на нее суровый взгляд. – Какие-то проблемы? Открыть правду Нэлл не могла, поэтому сказала: – Я недостойна играть на одном поле с чемпионкой страны. – Вот именно, хотя сейчас это не важно, – раздался голос, и у Нэлл перехватило дыхание. Она обернулась помимо собственной воли. Следовало бы догадаться раньше, как только она увидела Эндрею. С какой стати вратарю смотреть на потенциальную новенькую, если та играет в нападении? Эндрея здесь только потому, что Кендэлл Дэй никогда не ходит в одиночку. Кендэлл устроилась на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор она сдвинула на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложилась бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым она наблюдала за спектаклем, ее не впечатлили слова Нэлл. Прошли годы с тех пор, как Нэлл с Кендэлл находились в одной комнате; с тех пор как на их глазах отец Нэлл раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Нэлл знала лицо этой девушки, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следила за возрастающей популярностью Кендэлл, пускай и издалека. Кендэлл Дэй изменилась во всем. И осталась прежней – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темными, длинными волосами и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у Нэлл приступ тошноты. Кендэлл ходила с ней и тогда, давно, просто был еще слишком юна, чтобы набить настоящую тату. Она и ее сводная сестра Рикка Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Нэлл в то время еще не понимала, что Кендэлл и Рикка с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами, даже будучи девушками, которым пробиться в профессионалы было сложнее. И оказались правы. Обе играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоеих несмотря ни на что приняли в национальную сборную. Обе завоевали чемпионский титул, а Нэлл… Нэлл запуталась в клубке лжи и безысходности. Кендэлл не могла ее узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между ними целая пропасть. Кроме того, Нелли маскировалась при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Но тогда с чего вдруг Кендэлл Дэй явилась на нее поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В личном деле Нэлл указано, что она играет в экси всего год, и весь этот год она тщательно косила под «чайника», прошлой осенью даже затарилась разнообразными мануалами и повсюду таскала их с собой. Учитывая, что она восемь лет не держала в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Нэлл занимала другую позицию на поле и теперь ей пришлось практически переучиваться по новой. Кривая ее обучения завидным образом ползла вверх, однако она по-прежнему прилагала массу усилий, чтобы не выделяться. Неужели она где-то прокололась? Неужели предыдущий опыт, о котором она умалчивал, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, она привлекла внимание Кендэлл Дэй? Если Кендэлл высмотрела ее с такой легкостью, то для людей отца Нэлл Джостен, должно быть, и вовсе живая мишень. – Что ты тут делаешь? – процедила она сквозь онемевшие губы. – А ты чего рванула? – задала вопрос Кендэлл. – Я первая спросила. – Тренер тебе уже ответил, – с легким раздражением произнесла Кендэлл. – Мы ждем, когда ты подпишешь контракт. Хватит тратить наше время. – Нет, – сказала Нэлл. – Слушай, тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь? – Мы просмотрели все анкеты, – вступил в разговор Ваймак, – и выбрали тебя. – Я не буду играть с Кендэлл, – пробурчала Нэлл. – Будешь, – сказала Кендэлл. Ваймак равнодушно пожал плечами. – Ты, наверное, не поняла, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся твоего согласия. Кендэлл считает, что ты нужна команде, и она права. – По-хорошему надо было выбросить письмо твоего тренера не читая, – продолжала Кендэлл. – Твоя анкета – полное убожество, и мне салага в команде не нужна. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, твоему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели тебя в деле. На поле ты бьешься не на жизнь, а на смерть. Салага? Если бы Кендэлл его узнала, то поняла бы, что сведения в анкете – сплошное вранье. Она ведь знает, что Нэлл играла в Малой лиге, и не могла забыть тот жесткий матч, прерванный из-за убийства. – А, вот в чем дело, – тихо произнесла Нэлл. – Только такой инсайд нам и нужен. От облегчения у нее едва не скрутило живот. Значит, Кендэлл его не узнала и все это – просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает ему, что может произойти, если она будет чересчур долго засиживаться на одном месте. В следующий раз за ней придет не Кендэлл. В следующий раз придет отец. – На самом деле нам даже на руку, что ты из такой глуши, – заметил Ваймак. – Ни в команде, ни в твоей школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом твоя фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся тебя во все это втягивать, пока не устроишься в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности – поэтому до начала сезона в августе ты обязана молчать о том, что вошла в состав «Лисов». Нэлл снова всмотрелась в лицо Кендэлл: может, все-таки узнала? – Это плохая идея, – сказала она. – Твое мнение принято к сведению, – сухо сообщил Ваймак. – Еще вопросы или подпишем уже наконец бумаги? Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кендэлл ее не узнала, затея все равно хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кендэлл станут уделять еще больше. Нэлл попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить. Сбежать – значит выжить, но ведь Нэлл и без того занята исключительно выживанием. Ее жизнь – это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осела – собираешь вещи и подрываешься. А в прошлом году, когда умерла мать, она остался в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыла по течению, не зная, куда ее вынесет. Не знала она и того, сможет ли во второй раз отказаться от экси. Игра – единственное, благодаря чему она ощущала себя живой. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальной еще какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, но Нэлл необязательно оставаться на весь срок. Она может смыться, как только пожелает, так ведь? Нэлл снова посмотрела на Кендэлл. Та ее не узнала, но, возможно, где-то в подсознании вспомнила девчонку, с которой была знакома много лет назад. Ее прошлое заперто на замок в памяти Кендэдл. Это доказательство существования Нэлл, как и экси. Кендэлл – подтверждение реальности Нэлл и, пожалуй, самый верный ориентир: если Нэлл будет находиться рядом с ней, если они будут играть в одной команде, она не пропустит момент, когда Кендэлл начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, Нэлл исчезнет. – Ну так что? – поторопил Ваймак. Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием, и эта борьба повергала Нэлл в бессильную панику. – Мне надо поговорить с мамой, – сказала она просто потому, что не нашла другого ответа. – Зачем? – не понял Ваймак. – Ты ведь совершеннолетняя, так? В личном деле указано, что тебе девятнадцать. На самом деле восемнадцать, но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать, пусть так и будет. – Все равно надо посоветоваться. – Она за тебя порадуется. – Наверное, – тихо согласилась Нэлл, хотя это тоже было неправдой. Узнай мать, что она хотя бы задумалась над этим предложением, пришла бы в ярость. Может, и к лучшему, что она ничего не узнает, только разве «к лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как от удара ножом? – Я поговорю с ней сегодня вечером. – До дома подбросить? – Не надо, я сама. Ваймак обернулся к Кендэлл. – Ждите меня в машине. Кендли собрала бумаги и соскользнула со своего насеста. Эндрея, стоявшая за дверью, покинула раздевалку вместе с ней. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на Нэлл со всей серьезностью. – Хочешь, мы побеседуем с твоими родителями? – предложил он. – Не надо, я сама, – снова сказала Нэлл. Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью. – Родители тебя бьют? Нэлл уставилась на него в полнейшем недоумении. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил: – Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя – решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше. – В смысле? – не поняла Нэлл. – Эндрея с сестрами на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Думаю, никто не будет против, если ты их слегка потеснишь. В любом случае, их мнение никто спрашивать не собирается, а Эбби будет лишь рада кому то нормальному, потому что шайку Эндреи такой точно не назовешь. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к тебе с расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Обрести голос Нэлл удалось лишь со второй попытки: – Зачем это вам? Ваймак с минуту молчал. – Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый – главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Нэлл не раз слышала, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе Нэлл недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте Нэлл давным-давно бы отказалась от «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак спросил: – Так с родителями все-таки проблемы? Нэлл понимала, что рискует, но соблазн пересилил. Кивнув, она испытал болезненный укол, однако еще острее ее кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Нэлл так часто улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Нэлл, какой ценой она каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе ее жизнь, но от других Нэлл не получала даже такой малости. Ей пришлось отвернуться. – Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, – наконец прервал молчание Ваймак. – В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. Нэлл едва не брякнула, что ни на что не соглашалась, но слова застряли у нее в горле: она вдруг осознала, что все решено. – Оставь бумаги у себя. – Ваймак снова протянул ей папку, и на этот раз Нэлл ее взяла. – В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Нэлл не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса. Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Нэлл сдали. Она метнулся к туалету и едва успела влететь в кабинку, прежде чем ее вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что она наделала. Память о том, как она драла ее за волосы, из-за чего та всегда ходила с короткой прической, была еще свежа. Столько лет они скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря Нэлл, все их труды пойдут насмарку. Она знала: мать ей этого бы не простила, – и потому грудь стягивало обручем еще сильнее. – Прости меня, – шептала она, давясь и кашляя, – прости, прости. Спотыкаясь, Нэлл добрела до раковины. Прополоскав рот, подняла глаза на свое отражение в зеркале. Черные волосы, карие глаза – обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого она и добивалась, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, она склонилась ближе к зеркалу и оттянула несколько прядей. Убедилась, что светлые корни пока не отросли, облегченно выдохнула и подалась назад. – Университет… – пробормотала она себе под нос. Звучит как мечта, а на вкус как пепел. Нэлл дернула молнию на спортивной сумке и сунула в нее контракт. В раздевалке ее ждали оба тренера. Не проронив ни слова, она направился к выходу. Когда она шла мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулась Эндрея Миньярд; ее губы растянулись в издевательской улыбочке. – Слишком крута для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядешь? Нэлл скользнула по ней взглядом и ускорила шаг, а дойдя до конца парковки, перешла на бег. Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибал к земле.