Kidnapping An Heiress

Нэлл разглядела «Лисью нору» задолго до того, как они въехали в парковочную зону. Рассчитанный на шестьдесят пять тысяч зрителей стадион располагался на окраине кампуса, угрожающе нависая над соседними зданиями, уступающими ему по высоте. Благодаря необычному цветовому решению стадион еще больше выделялся на окружающем фоне: ослепительно-белые стены были окантованы ярко-оранжевой полосой, и на каждой из четырех стен красовался гигантский отпечаток лисьей лапы. Нэлл попыталась прикинуть, в какие деньги обошлось университету строительство и как горько раскаивалось руководство в столь неразумном вложении средств, учитывая паршивые результаты «Лисов». Проехав четыре парковочные площадки, они свернули на пятую. Там уже стояло несколько автомобилей, вероятно, принадлежавших работникам стадиона или слушателям летних подготовительных курсов, в то время как на обочине возле самого спорткомплекса ни одной машины не было. Стадион со всех сторон окружало ограждение с колючей проволокой, вдоль которого через равные промежутки друг от друга располагались входные ворота (специально чтобы распределять толпу в дни матчей) – все запертые на цепные замки. Нэлл подошла к ограде и окинула взглядом территорию вокруг спорткомплекса. Ни души; сувенирные киоски и торговые точки с едой на лето забраны ставнями. Впрочем, легко представить, как они оживут с началом сезона. От приятного возбуждения кожа Нэлл покрылась мурашками, а стук крови в ушах походил на тот, с каким мяч во время игры отскакивает от борта. Ники провела рукой по плечу Нэлл. – Скоро ты просто влюбишься во все оранжевое, – пообещала она. Нэлл просунула пальцы через решетку, жалея, что не может ее выломать. – Впусти меня. – Идем. – Ники повела ее вдоль ограды. Они добрались до последних ворот: автомобиль припарковали у входа под номером двадцать четыре, а над следующим уже висела табличка с номером один. Между воротами темнела узкая дверь с электронным кодовым замком, за которой находился тоннель, разделявший внешнюю территорию спорткомплекса надвое. Тому, кто вошел на стадион через ворота номер двадцать четыре, а выйти хотел через ворота номер один, пришлось бы зайти на стадион, а потом подняться и спуститься по трибунам. Кендэлл и Миньярды ждали Нэлл с Ники у этой самой двери. Эвери держала в руке бутылку виски. – Мы заходим здесь, – пояснила Ники. – Код меняется примерно раз в два месяца, и тренер всегда нам об этом сообщает. Сейчас действует комбинация 0508. Май и август, месяцы рождения тренера и Эбби, поняла? Говорю же, они точно вместе. У тебя когда день рождения? – В марте, – соврала Нэлл. – Жаль, мы пропустили. Зато в апреле тебя взяли в команду, так что можешь засчитать это как величайший в мире подарок. А парень тебе что подарил? – Чего? – не поняла Нэлл. – Хорош придуриваться, у таких красоток, как ты, обязательно есть парень. Если, конечно, ты не заглядываешься на девушек. В таком случае говори прямо, чтобы я не терзалась в догадках. Нэлл удивленно смотрела на Хэммик, гадая, как можно думать о такой ерунде, когда стадион – вот он, рядом. Код замка известен, а они толкутся тут, как будто ответ Нэлл и есть секретный пароль. Она перевела взгляд на цифровую панель, затем снова посмотрела на Ники. – А тебе какая разница? – Просто спрашиваю. – Она хотела сказать, сгорает от любопытства, – уточнила Эвери. – Меня не интересуют ни те, ни другие, – отрезала Нэлл. – Идемте уже. – Врешь, – бросила Хэммик. – Не интересуют, – с легким раздражением повторила Нэлл. Не то чтобы соврала – так, слегка слукавила. – Мы идем или нет? В ответ Кендэлл ввела нужные цифры и толкнула дверь. – Вперед. Дважды просить Нэлл не пришлось. Она двинулась по тоннелю, теребя ключи. Тоннель заканчивался еще одной дверью с надписью «Лисы». Нэлл вопросительно посмотрела на Кендэлл, протянув ему связку, и та указала нужный ключ. Странно было вставить его в скважину и услышать щелчок открывшегося замка. Эрнандес иногда разрешал Нэлл ночевать в школьной раздевалке, но снабдить ее ключом тренеру и в голову не приходило. Наткнувшись на девушку в раздевалке, он, наоборот, всякий раз отводил глаза, будто не замечая. Ключи же означали официальный допуск и полную свободу действий, означали, что Нэлл – член команды. Сразу за входом располагалась комната отдыха. Бо́льшую часть пространства занимали три кресла и два диванчика, полукругом расставленные перед тумбой для теле- и аудиоаппаратуры. Экран телевизора был огромным до неприличия, и Нэлл уже не терпелось посмотреть на нем какой-нибудь матч. Над теликом к стене был прикреплен список спортивных и новостных каналов. А все остальные стены занимали фотографии. Одни были сделаны профессионально (общие фото команды, яркие голы), другие явно вырезали из журналов, но большинство, судя по всему, нащелкали сами Лисы. Их снимки были налеплены везде, где оставалось свободное место, и держались на скотче. Целый угол отводился фотографиям трем Лисицам – входящим в команду парням. Экси относилось к совместным видам спорта, но редко какой университет жаждал видеть в рядах своей команды женщин. Как гласила история «Лисов», в первый год ректорат Пальметто отказал Ваймаку, включившему в заявку девушек. Однако после провального первого сезона администрация сделалась чуть более сговорчивой, и Ваймак набрал в команду трех. Лишь позже к ним присоединилась Эндрея, а вместе с ней ее семья. С приходом в команду Кендэлл, а теперь еще и Нэлл, она больше чем на половину состояла из девушек. Даже с капитаном мужчиной, такое обилие девушек в команде добавляло «Лисам» лишь больше хейта. Отъявленные женоненавистники обвиняли во всех неудачах «Лисов» исключительно их, и даже дочь экси мало чем меняла ситуацию. И все же, несмотря на весь сыр-бор, компания Эндреи и Кендэлл практически подняли команду с колен, во многом именно благодаря навыкам двоих. Нэлл представляла парней психованными молокососами, но фотографии развеяли это представление. На всех снимках они сверкали улыбкой, жизнерадостной и опасной одновременно. Заметив, куда смотрит Нэл, Хэммик по очереди ткнула пальцем в лица на ближайшем фото. – Дэн, Рэн и Элис. Дэн – нормальный парень, но на тренировках загоняет тебя до смерти. Элис – коварный мудак, с ним лучше не связывайся. Ну, а Рэн – просто няшка. Характер получше, чем у всех девушек в команде. – Идем, – поторопила Кендэлл. Они прошли по коридору мимо двух дверей с табличками «Дэвид Ваймак» и «Эбигейл Уинфилд». Третья дверь была отмечена простым красным крестом, а на двух следующих значилось: «Женская раздевалка» и «Мужская раздевалка». Кендэлл приоткрыла дверь в женскую, позволив Нэлл беглым взглядом окинуть яркие оранжевые шкафчики, скамейки и выложенный плиткой пол. Нэлл хотела задержаться и осмотреть все как следует, но Кендэлл уже ушла вперед. Коридор заканчивался просторным помещением, которое Нэлл смутно помнила по фотографиям в газетах. Отсюда можно было выйти непосредственно на стадион, и только сюда «Лисы» пускали журналистов для послематчевых интервью и фотосессий. В комнате стояло несколько оранжевых скамеек; белый кафельный пол пестрел отпечатками рыжих лисьих лап. В углу были свалены в кучу оранжевые конусы для разметки поля. Справа от входа находилась белая дверь, а напротив – оранжевая. – Добро пожаловать в фойе, – сказала Ники. – По крайней мере, мы так называем эту комнату, хотя окрестил ее какой-то умник еще до нас. Эндрея оседлала одну из скамеек и выудила из кармана пузырек с таблетками. Эвери протянула Кендэлл сворованную бутылку виски. Та передала ее Эндрее, дождалась, пока она вытрясет на скамью таблетку из пузырька, после чего забрала его себе. В следующий миг пузырек исчез в кармане Кендэлл, а Эндрея запила таблетку внушительным глотком виски. Покосившись на Нэлл, Кендэлл жестом указала на белую дверь. – Инвентарь – там. – Можно?.. – начала было Нэлл. – Ключи доставай, – перебила Кендэлл. Нэлл подошла к оранжевой двери, и Кендэлл показала, каким ключом она открывается. За порогом царил мрак. Потолок терялся где-то в вышине, и различимы были только стены. Нэлл последовала за Кендэлл в темноту. Шагов через десять она сообразила, что вышла на поле. – «Лисья нора» в лучшем виде, – раздался за спиной голос Ники. – С приходом Кендэлл в команду потекли денежки – хватило, чтобы обновить покрытие и стены. Такой красоты не было с самого открытия. Свет из раздевалки до линии поля не дотягивал, так что в чернильном сумраке с трудом проглядывали очертания арены. Нэлл закрыла глаза и попыталась мысленно восстановить картину. Здесь, внизу, располагались места для судей, группы поддержки и членов команды. Где-то тут должна быть и домашняя скамейка «Лисов». Прозрачные плексигласовые ограждения растворились во тьме, как и сама арена, но от мысли, что он стоит на поле, сердце Нэлл бешено застучало. – Да будет свет, – провозгласила сзади Эвери. Сперва раздался гул электричества, потом вспыхнуло аварийное освещение, а затем огни каскадом побежали по трибунам снизу вверх. Стадион оживал на глазах. Чередующиеся оранжевые и белые ряды уходили ввысь, теряясь под балками. Свет залил поле. Нэлл метнулась к ограждению еще до того, как зажглись потолочные прожекторы. Вжавшись ладонями в толстый холодный пластик, она посмотрела вверх, на табло и светодиодные экраны для повторов, а потом опустил взгляд на гладкое деревянное покрытие поля. Оранжевые линии отмечали его центр и зоны голкиперов. Стадион был прекрасен, абсолютно прекрасен. У Нэлл захватило дух от восторга, и в то же время ей стало страшно: как вообще она сможет играть здесь после убогой милпортской площадки? Она закрыла глаза, набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, представляя хруст от столкновения игроков во время матча, голос диктора, бьющий по ушам невнятными обрывками, рев шестидесятипятитысячной толпы после забитого гола. Нэлл совершенно точно знала, что не заслуживает такого счастья, что недостойна играть в «Лисьей норе», и все-таки жаждала этого так, что тело сводило судорогой. Три с половиной недели девушки будут тренироваться впятером, в июне подтянутся остальные Лисы, а в августе стартует игровой сезон. Нэлл открыла глаза, еще раз обвела взглядом арену и поняла, что приняла верное решение. Начхать на риск, оно того стоит. Сюда ее привела судьба. Она должна сыграть на этом поле хотя бы раз; должна убедиться, что оглушительные вопли зрителей способны снести крышу. Ей обязательно нужно вдохнуть запах пота и еды, которую здесь продают втридорога, услышать сигнал, означающий, что мяч попал в белый прямоугольник на стене, и увидеть, как ее контрольные лампочки вспыхивают красным. – Ну и ну. – произнесла Ники, прислонившись к стене неподалеку от Нэлл. – Неудивительно, что она выбрала именно тебя. Нэлл посмотрела на нее пустым взглядом; обращенных к ней слов она не поняла и даже не услышала. В голове по-прежнему отчетливо тикал секундомер, отмеряющий время игры. Рядом с Ники стояла Кендэлл, на глазах у которой отец Нэлл раскромсал человека и которая в итоге вошла в национальную сборную по экси. Кендэлл наблюдала за ней, но, как только их глаза встретились, указала подбородком на дверь. – Выдайте ей форму и инвентарь. Эвери и Ники проводили Нэлл до раздевалки. Эндрея не выходила вместе с ними на поле, но и в фойе ее тоже не было. Куда она запропастилась, Нэлл не волновало, поэтому она молча отправилась в раздевалку. В передней ее части вдоль стены тянулись шкафчики с номерами и фамилиями игроков. В дверном проеме в глубине помещения виднелись раковины, из чего Нэлл сделал вывод, что там находится душевая. Больше всего, однако, ее сейчас интересовал собственный шкафчик. В последние недели учебы Нэлл в Милпорте Эрнандес и Ваймак утрясали вопрос ее будущей экипировки. Хоть она и знала, что в шкафчике найдет все необходимое, увиденное привело ее в восторг. Пять комплектов формы для тренировок плюс по одному для домашних и выездных матчей. Слегка уняв восторг, она подвинула форму и впихнула свою сумку: к счастью, места ей хватило. Теперь осталось только не думать о том, что она оставит ее здесь все время, вместо того чтоб сосредоточиться на игре. Бо́льшую часть просторного шкафчика занимала мягкая и жесткая защита; на верхней полке лежал шлем, а под ним – нечто кислотно-оранжевое, упакованное в пленку. Нэлл осторожно ее развернула; оказалось, что это ветровка, по яркости не уступавшая разметке поля. На спине светоотражающей краской значилось: «Лисы» и «Джостен». – Такую даже из космоса увидят, – заметила она. Ники засмеялась. – Дэн заказал их нам почти сразу, как пришел в команду. Объяснил, что ему надоело быть невидимкой. Окружающие любят притворяться, будто таких, как мы, вообще не существует. Типа мы не их забота, а чья-то еще. – Она протянула руку и пощупала ткань. – Люди не понимают, с какой стороны к нам подступиться. Считают нас безнадежными и сразу сдаются, не сделав и шага навстречу. – Ники тряхнула головой, и непрошеная грусть тут же сменилась бодрой улыбкой. – Ты в курсе, что часть прибыли от продажи билетов мы отправляем на благотворительность? Поэтому билеты на наши игры немного дороже, чем у других. Это Рэн придумал. Говорю же, он сама доброта. Ну, давай, натягивай уже лисью шкуру. Пока Ники копалась в своем шкафчике, Нэлл взяла все необходимое и направилась в туалет. Переодеваться в кабинке было страшно неудобно, однако Нэлл проделывала это так часто, что превратила процесс в своего рода искусство. Скинула футболку, надела защиту для плеч и нагрудник. Покрутилась туда-сюда, чтобы проверить, не жмут ли лямки, и сверху натянула игровую джерси. Решив, что дальше можно одеваться при всех, Нэлл вернулась в раздевалку. Там она сменила джинсы на форменные шорты; усевшись на скамейку, закрепила на ногах щитки для голеней, поверх которых надела длинные гольфы, а затем обулась в специальные нескользящие бутсы. После она раскатала тонкие хлопчатобумажные перчатки, застегнула их чуть выше локтя, приладила налокотники. Рукавицы – краги – положила рядом со шлемом, чтобы забрать перед выходом на поле, отросшие до плеч волосы спрятала под оранжевой банданой. Оставалось надеть только защиту для горла – узкий ремешок с хитрой застежкой. Возни с ним было много, и порой Нэлл казалось, будто ошейник душит, однако получить удар мячом по горлу ей не хотелось. В фойе Ники подвела Нэлл к инвентарной кладовой, на которую чуть раньше указала Кендэлл, и Нэлл отперла ее своим ключом. Эвери достала корзину с мячами, а Нэлл выдвинула стойку с клюшками. Клюшки, по паре на каждого, были расставлены согласно номерам игроков, и ее пара стояла последней в ряду. Взяв одну из двух клюшек, Нэлл медленно ее повертела, оценивая вес и удобство в руке. Она была темно-оранжевой, с единственной белой полоской у основания головки и белой веревочной сеткой, и пахло от нее новизной. Не клюшка – мечта. Нэлл едва удержалась, чтобы не зарыться лицом в ее упругую сетку. В Милпорте она играла старенькой клюшкой из общего набора, тогда как эту изготовили на заказ специально для нее, и уже от одной этой мысли ее сердце взволнованно затрепетало. Кендэлл по-прежнему стояла у плексигласового ограждения. Она молча наблюдала, как девушки надевают рукавицы и шлемы, и не сказала ни слова, когда Эвери повела Нэлл к выходу на поле. Нэлл отперла дверь третьим по счету ключом и для надежности сунула всю связку в крагу. После того как дверь за ними закрылась, она озадаченно посмотрела на Ники. – А Кендэлл сегодня не будет тренироваться? Ники, казалось, удивилась вопросу. – Наша Кендэлл выходит на поле либо вместе с Эндрю, либо в одиночку, только так. Осенью, когда голкипером станет Рен, ей придется менять привычки, ну, а до тех пор мы позволяем ей корчить привереду. – А где Эндрея? – Она же наелась таблеток, значит, лежит где-нибудь в отрубе. Как очухается, снова включит психованную, – пожала плечами Ники. – А сейчас она, по-твоему, не такая? – Не-а. Скорее, просто бездушная кукла. Нэлл ожидала, что Эвери встанет на защиту брата, но та безмолвно двинулась к центру поля. Нэлл шагала в ногу с Ники, рассеянно тыча пальцами в сетку своей клюшки. Оглянувшись на Кендэлл, который все так же следил за ними из-за прозрачного щита, она спросила: – Так Кендэлл все-таки может играть? Говорили, будет чудом, если она когда-нибудь снова возьмется за клюшку. – Левая рука у нее практически не работает, – пояснила Ники. – Теперь она переучивается играть правой. – Серьезно? – вытаращила глаза Нэлл. Довольная произведенным эффектом, Ники ухмыльнулась. Кендэлл нетерпеливо постучала по ограждению, требуя приступать к тренировке. Ники лишь небрежно отмахнулась. – Между прочим, у нас каникулы! – крикнула она, хотя Кендэлл и не могла слышать ее со своей стороны. – Кстати, спасибо за помощь, – запоздало промолвила Нэлл. – Чего? А, не парься. Отблагодаришь меня потом, когда никто не будет путаться под ногами. – Ты можешь хотя бы не подкатывать к ней в моем присутствии? – фыркнула Эвери. – Тогда иди погуляй и дай нам с Нэлл познакомиться поближе. – Я все Эрике расскажу. – Да ладно! Когда ты в последний раз говорила ей хоть слово? Нэлл не помнил ни одного Лиса с таким именем – ни среди бывших, ни среди нынешних. – Кто такая Эрика? – О, это моя жена, – радостно сообщила Ники. – Ну, будущая жена. Я жила в ее семье, когда училась в Берлине, а после окончания школы мы съехались. У Нэлл екнуло сердце. – Ты жила в Германии? Она попыталась прикинуть возраст Ники. Когда примерно она могла учиться в старшей школе? Вероятнее всего, к тому времени, когда нога Хэммик ступила на немецкую землю, Нэлл уже перебралась в Швейцарию, однако эта пуля пролетела так близко, что у Нэлл перехватило дыхание. – Ja, – подтвердила Ники. – Ты же слышала нашу тарабарщину? Это был немецкий. Близняшки даже взялись учить его в школе – с расчетом, что я поднатаскаю их к экзамену. Если в универе из дополнительных предметов выберешь немецкий, дай знать, я и тебе помогу. Языком владею мастерски. – Хватит трепаться, давайте играть. – Эвери поставила корзину с мячами на землю. Ники театрально вздохнула. – Ладно, напомни потом, чтобы я показала тебе фото Эрики. У нас родятся прелестные детки! Нэлл озадаченно нахмурила брови. – Она что, живет не здесь? – О нет. Эрика живет в Штутгарте. У нее там любимая работа с большими карьерными возможностями, так что ко мне она переехать не может. Я собиралась пробыть в Штатах только до тех пор, пока близняшки не закончат школу, но, когда тренер предложил мне стипендию, Эрика посоветовала не отказываться. В разлуке жить тошно, сама понимаешь, но на прошлое Рождество Эрика приезжала ко мне в гости, а в этом году к ней поеду я. Если тут все заглохнет, вообще махну в Германию на все лето. – Ники многозначительно посмотрела на Кендэлл, по-прежнему стоявшую за ограждением. Следующие полтора часа Нэлл показывали набор стандартных упражнений. Почти все были ей хорошо знакомы, но кое-какие она раньше не выполняла и теперь была только рада обучиться чему-то новому. Закончили они небольшой тренировочной игрой: нападающий против двух защитников, без голкипера. В рейтинге НССА Ники и Эвери считались далеко не самыми сильными защитниками, но все равно играли гораздо лучше любого старшеклассника из Милпорта. Наконец Эвери объявила, что тренировка окончена, Нэлл поймала мяч на отскоке и бросила его в ведро с другими мячами. Остальные девушки начали расстегивать шлемы. Нэлл была разочарована, что все закончилось слишком быстро, однако не стала упрашивать товарищей поиграть еще: Ники и так подчеркнула, что ради нее они прервали каникулы. Прижавшись щекой к плечу, Ники рукавом утерла пот и улыбнулась Нэлл. – Ну, как тебе? – Понравилось. Вы обе отлично играете. Ники просияла. Эвери только фыркнула: – Кендэлл убилась бы об стену, если бы это услышала. – Она считает, мы зря коптим небо, – пожала плечами Ники. – Что ж, радует уже то, что ты не потащишь нас на дно, – подытожила Эвери. – Конечно, потребуется полсезона, чтобы вытянуть тебя до нужного уровня, но теперь я понимаю, почему Кендэлл тебя взяла. – Кстати. – Ники указала подбородком за плексигласовое ограждение. – Кажется, кое-кто жаждет испытать тебя в деле. Нэлл проследила за ее жестом. На домашней скамейке «Лисов» она увидел Эндрею (та, лежа вдоль сидений, подбрасывала мяч) и Кендэлл, в руках у которой откуда-то взялась клюшка. Кендэлл лениво вращала ее в руке, наблюдая за игроками на поле. Несмотря на плексиглас толщиной в полтора сантиметра и расстояние в половину поля, Нэлл физически ощущала на себе тяжелый взгляд Дэй. – Берегись, – предупредила Ники. – Методы у Кендэлл жесткие, цацкаться с тобой она не будет. На поле она вздрючит кого угодно, даже обдолбанную Эндрею. Точнее, кого угодно, кроме Рен, но он считай святой. Нэлл снова перевела взгляд на Эндрею. – Я думала, из-за таблеток она будет ползать по полю, как сонная муха. – Весной мы убедились в обратном. – Ники закинула клюшку на плечо и двинулась к выходу. – Видела бы ты это зрелище: Эндрея чуть череп Кендэлл не снесла – и снесла бы, если бы Кендэлл не закинула ее клюшку на другой конец поля. Прямо не терпится посмотреть, как ты будешь между ними скакать. – Охрененно, – пробормотала Нэлл, подхватила ведро с мячами и зашагала вслед за остальными к трибунам. Услышав, как хлопнула дверь, ведущая на поле, Эндрея села и бросила мяч Ники, потом достала из-под скамьи оставленную там бутылку виски и открутила крышку. – Долго же вы, – произнесла она. – Пока дождешься, от скуки сдохнуть можно. – Ну, ты же дождалась. – Хэммик повесила шлем на клюшку, чтобы освободить руки и забрать у нее бутылку. – Слушай, может, тебе уже хватит? Эбби меня запинает, если разнюхает, что ты пила. – Вообще не моя проблема. – Эндрея одарила ее белоснежной улыбкой. Ники повернулась к Эвери, ища поддержки, однако та молча направилась в раздевалку. Тогда Ники приставила палец к виску и изобразила, что вышибает себе мозги, после чего поспешила за товарищем. Нэлл двинулась было за ними, однако по пути имела глупость посмотреть на Кендэлл. Их взгляды встретились, и Нэлл поняла, что просто отвернуться уже не получится. Лицо Кендэлл было непроницаемо, но Нэлл его выражение явно не сулило ничего хорошего. – М-да, сезон нам предстоит нелегкий. – Я же сказала, что не готова. – А еще ты сказала, что не будешь играть со мной в одной команде, и тем не менее ты здесь. Нэлл пропустила эту подначку мимо ушей. Кендэлл шагнула вплотную к ней, вцепилась в сетку его клюшки и потянул снаряд на себя. Не говоря ни слова, Нэлл лишь крепче стиснула рукоятку. Пожалуй, Кендэлл удалось бы одержать верх, дерни она резче, однако она, судя по всему, не планировала этого делать. – Не хочешь играть со мной, будешь играть для меня, – бросила она. – Сама по себе наверх ты ни в жизнь не пробьешься, поэтому слушай, что я говорю. – На какой еще верх? – Если сама не понимаешь, тебя остается только пожалеть. Нэлл молча уставилась на Кендэлл. Ясное дело, что таким как она, Нэлл Джостен, «пробиваться» некуда. Наверное, Кендэлл прочла это по ее равнодушному лицу, потому что протянула свободную руку и накрыла глаза Нэлл ладонью. – Забудь про стадион, – сказал она, – про «Лисов», про свою бездарную школьную команду и про семью. Не думай ни о чем, кроме экси и того, куда оно может тебя привести. Что ты видишь? Свести жизнь к такому примитиву? Что за нелепость? Одним лишь усилием воли Нэлл сдержала кривую усмешку, однако ее тень, видимо, все же мелькнула на ее губах, потому что Кендэлл снова дернула клюшку на себя. – Сосредоточься. Нэлл попыталась вообразить мир, в котором она не живет под чужими именами, в котором Нэлл Джостен – это она и есть. Ее опять покоробило при мысли о том, какой примитивной могла быть ее жизнь, однако она все же поборола отвращение и обратила мысленный взор к экси. А в действительности – рождена ли она для этого спорта или оказалась здесь и сейчас случайно, в силу обстоятельств? Экси – единственный луч света в ее загубленном детстве. Она помнила, как мать возила ее на тренировки Малой лиги – на стадион, расположенный в часе езды от Балтимора. Там никто не знал ее отца, там тренеры давали ей играть по-настоящему. Мать громко болела за нее, не обращая внимания на вооруженных до зубов телохранителей, которые следили за каждым их словом и шагом. На воспоминания, смутные и обрывочные, накладывала отпечаток кровавая реальность – деяния отца, – и все же Нэлл отчаянно за них цеплялась. Только в этих воспоминаниях ее мать улыбалась. Она не помнила, как долго играла в команде Малой лиги, зато руки помнили тяжесть клюшки так же хорошо, как тяжесть пистолета. Эта мысль отрезвила ее и одновременно вернула к действительности. Совсем скоро Нэлл Джостен исчезнет, перестанет существовать. Конечно, не стоило и мечтать о том, чтобы остаться Нэлл, но, с другой стороны, Кендэлл ведь удалось убежать от прошлого… Как-то же она оставил позади то залитое кровью поле в университете Эдгара Аллана и стала тем, кем стала? Нэлл до боли хотелось того же. Кендэлл снова потянула клюшку на себя, и на этот раз Нэлл разжала пальцы. – Я могу на тебя рассчитывать? Ничем хорошим для команды это не закончится, но сейчас лучше об этом помалкивать. – Можешь. – Нэлл все поняла, – объявила Кендэлл, опустив руку и бросив на Эндрею выразительный взгляд. – А-а, так ее полагается поздравить! Ладно, но мне ее поздравить нечем, поэтому попрошу остальных, чтобы сделали это за меня. – Эндрея поднялась на ноги и снова отхлебнула из бутылки. – Здорово, Нэлл. Вот так встреча! – Мы сегодня уже встречались, – сказала Нэлл. – Если это очередной твой фокус, то зря стараешься. Эндрея ухмыльнулась, не выпуская изо рта горлышка бутылки. – Не будь такой подозрительной. Ты же видела, как я принимала таблетки. Если бы не закинулась, корчилась бы сейчас где-нибудь от ломки, выблевывая собственные кишки. Правда, мне все равно хочется блевануть от этого вашего фанатизма. – Упоролась, – констатировала Кендэлл. – Она всегда предупреждает меня, когда пропускает таблетки. Так как ты поняла, что перед тобой она, а не сестра? – Они похожи, но не во всем. – Нэлл пожал плечами. – Одна презирает твою страсть к экси, другую это нечешет. Кендэлл перевела взгляд на Эндрею, но та смотрела только на Нэлл. Переварив услышанное, Миньярд фыркнула: – О, у нас тут шутница завелась. Спортсменка, студентка и комик в придачу – сколько достоинств в одном человеке! Как повезло «Лисам»! Скорей бы уже посмотреть, что еще она умеет. Может, устроим конкурс талантов? Только попозже. Кендэлл, погнали, я жрать хочу. Кендэлл вернула Нэлл клюшку, и все трое пошли в раздевалку. Быстро подойдя к шкафчику, Нэлл отперла его и вытащила свою сумку. Кендэлл и Эндрея с подозрением покосились на нее. На лице второй расцвела холодная улыбка, и она вперилась взглядом в сумку. Эвери и Ники были в душевой. Услышав шум воды, Нэлл опустилась на скамейку. – К Эбби в таком виде нельзя, – заявила Кендэлл. – Прими душ. – Я не буду мыться вместе с остальными, – сказала Нэлл. – Когда все выйдут, тогда и помоюсь. Не хотите ждать меня – езжайте, сама найду дорогу. – Опасаешься Ники? – подмигнула Эндрея. Нэлл покоробило от этой безумной улыбочки, но еще меньше ей понравилась завуалированная угроза. – Ники тут ни при чем. Это вопрос приватности. – Если хочешь стать звездой, про личное пространство забудь, – презрительно бросила Кендэлл. Склонившись к ней, Эндрея прикрыла рот ладонью, но понизить голос не потрудилась: – Ей есть что скрывать, Кендэлл. Я залезла в кабинет тренера и полистала ее личное дело. Как по-твоему, что наша Нэлл прячет под одеждой – синяки или шрамы? Я думаю, шрамы. Вряд ли это синяки, раз колотить ее некому. Родителей-то нет, а? А в сумочке что? Явно не набор косметики или стринги. Нэлл похолодела. – Что ты сейчас сказала? – процедила она. – Какая разница? – не глядя на нее, ответила Дэй на реплику Миньярд. Миньярд, в свою очередь, пропустила мимо ушей слова Дэй и повернулась к Нэлл. – Душевые здесь отдельные. Когда достроили стадион, Ваймак поставил кабинки. Ректорат отказался за них платить – типа к чему такая роскошь, так что тренер выложил денежки из собственного кармана. Сама убедись, если мне не веришь. Ты же мне не веришь, да? Кстати, правильно делаешь. Нэлл, казалось, его не слышала. – Ты не имела права совать нос в мое личное дело! Она пожалела, что не заглянул в папку, когда Ваймак оставил ее на скамье. Неужели ее бывший тренер писал Ваймаку о таких вещах? Хотя да, должен же был Эрнандес обрисовать положение Нэлл – или, по крайней мере, свое видение ситуации, – дабы убедить Ваймака в том, что Нэлл самое место в команде отщепенцев-Лисов. Нэлл до сих пор казалось, будто ее предали, и к этому чувству примешивалась злость на Эндрею, успевшую порыться в ее бумагах. Довольная тем, что сумела задеть Нэлл за живое, Эндрея ухмыльнулась. – Ладно-ладно, расслабься, это я чутка присочинила. Твой аризонский тренер показывал нам с Ваймаком записи ваших игр и сказал, что выцепить тебя будет легко – ты всегда идешь в душевую последняя. Еще он сказал, что не может связаться с твоими родаками. Ваймак спросил, будут ли с ними какие-то проблемы, и мистер Аризона ответил, что вообще в глаза их не видел. Они, мол, день и ночь пропадают на работе, и на дочь им пофиг. Но так-то я в точку попала, а? Нэлл открыла было рот, собираясь огрызнуться, но потом передумала. Эндрея ее провоцирует, это ясно, а потому лучше сдержаться. Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, она принялась мысленно считать до десяти. На счете «пять» улыбочка Эндреи выбесила ее окончательно. Нэлл не поверила Эндрее насчет кабинок, но решила не махать кулаками, а проверить все воочию, поэтому встала со скамьи и направилась в душевую. Ее взгляду предстали раковины с зеркалами высотой до самого потолка; по одну сторону от них располагался туалет, а по другую, за поворотом, душ. Заглянув за угол, Нэлл убедилась, что на этот раз Эндрея не соврала: вдоль стены в ряд стояли отдельные душевые кабины. Высокие стенки обеспечивали полное уединение, а дверцы к тому же были оборудованы защелками. – Видала? – выпалила Эндрея прямо ей на ухо. Из-за шума льющейся воды Нэлл не услышала, как та подошла, и уже было инстинктивно двинула ей под ребра, однако Эндрея успела перехватить ее локоть и со смехом отступила. – Тренер так и не объяснил, зачем нам кабинки. Наверное, считал, что мы должны оплакивать наши феерические провалы в одиночестве. Все самое лучшее для восходящих звезд экси, да? – Восходящих звезд? Это вряд ли. – Потеснив Эндрею, Нэлл направилась к одной из душевых кабинок. – Согласна, – кивнула Эндрея, – «Лисы» из дерьма не выберутся никогда. Но попробуй сказать это Дэн, и он тебе уши отгрызет. – Захватив бутылку виски, она двинулась к выходу. – Кендэлл, жду в машине! Дождавшись пока чужие шаги стихнут, Нэлл закрылась в кабинке. Наскоро вымылась, начала одеваться и недовольно поморщилась. Вентиляторы исправно гоняли воздух, предотвращая появление плесени, однако в помещении все равно стояла тяжелая влажная духота, от которой одежда липла к телу. Нэлл провела пятерней по мокрым волосам, пряди которых мочили ей одежду и вернулась в раздевалку. Ники и Эвери показали, где хранить защиту, чтобы она проветривалась, и куда складывать грязную форму. Выходя, Эвери погасила свет, а Нэлл заперла дверь. Кендэлл и Эндрея ждали их у машины. Забрав у Эндреи ключи, Ники перебросила их Нэлл. – Сегодня можешь сесть впереди, но только в честь первого дня. Имей в виду, Кендэлл ненавидит ездить сзади. – Мне не принципиально, – пожала плечами Нэлл, но близняшки и Кендэлл уже устроились на заднем сиденье: Эвери и Эндрея – по бокам, Кендэлл – посередине. Эндрея оказалась как раз позади Нила, а потому та понадеялась, что поездка пройдет быстро. Пяти минут, проведенных в машине с компанией Эндреи хватило сполна, и Нэлл уже представляла свою кошмарную ночь с ними. Машина затормозила, и поскольку подъездную дорожку уже занимали два автомобиля, Ники припарковалась на обочине. Парадная дверь была не заперта, и все пятеро вошли без стука. В ноздри ударил густой запах чеснока и горячего томатного соуса. Ваймак и Эбигейл хлопотали на кухне. Тренер рылся в ящике со столовым серебром и ворчал себе под нос. Не обращая на него внимания, Эбби что-то помешивала на плите. Ваймак первым заметил Лисов и наставил указательный палец на Ники: – Хэммик, иди сюда. Постарайся принести пользу, и ничего не разбить. Стол сам себя не накроет. Теперь обернулась и Эбигейл. – Ну-у, тренер, – жалобно протянула Ники, – почему всегда я? Вы же уже начали, так, может, сами и закончите? – Быстро берись за дело, – прорычал Ваймак. – Эй, вы двое, ведите себя прилично, у нас все-таки гостья, – приструнила их Эбби, отложив в сторону ложку и направляясь к девушкам. Ваймак окинул взглядом всю компанию. – Не вижу тут гостей. Нэлл – одна из Лисов, и только из-за того, что она первый день в команде, плясать вокруг нее никто не будет. Пусть сразу зарубит себе на носу: в этой команде никто с ней нянчиться не будет, иначе в июне реальность преподнесет ей жестокий удар. – Дэвид, хватит уже чесать языком, следи лучше, чтобы в кастрюле с овощами не выкипела вода. Кендэлл, посмотри, как там хлеб – он в духовке. Ники, займись сервировкой. Эвери, помоги Ники. Эндрея Джозеф Миньярд, если это то, что я думаю, ты у меня схлопочешь! Эбигейл попыталась отнять у Эндреи виски, но та лишь засмеялась и нырнула в коридор. Эбби как будто бы хотела броситься за ней, но ей помешала стоявшая на пути Нэлл. Она шагнул в сторону, уступая дорогу, однако Эбби ограничилась тем, что метнула убийственный взгляд на Ники. – А что я должна была делать? – виновато потупилась Хэммик, вместе с Кендэлл и Эвери приступая к своим обязанностям. – Отнять силой? Я что, самоубийца? Эбигейл оставила ее реплику без ответа и посмотрела на Нэлл. – Значит, ты у нас Нэлл. А я – Эбби, командный медик и временно квартирная хозяйка этой компании, а теперь и тебя. Они тебя не обижают? Даже не знаю, смогу ли спокойно оставить тебя одну с ними в комнате. – Не волнуйтесь, всему свое время, – откуда-то подала голос Эндрея. – К августу мы ее пообтешем. – Только посмей повторить прошлогоднюю историю… – начала Эбби. – И сюда пригремит Би, – перебила ее снова появившаяся в дверях Миньярд. Бутылку она где-то оставила и, дабы умиротворить Эбби, предъявила пустые ладони. – С Мелиссой у нее хорошо получилось, да? Нэлл она запросто расщелкает. Вы ведь пригласили ее на ужин? – Пригласила, но она отказалась. Сказала, не хочет создавать неудобств. – Там, где Эндрея и Ники, всегда сплошные неудобства, – буркнул Ваймак. Эндрея не стала утруждать себя оправданиями и перевела взгляд на Нэлл. – Би – универский мозгоправ. Раньше работала с малолетними преступниками, потом перешла к нам. Приглядывает за потенциальными самоубийцами и психами, всякое такое. Она наша персональная нянька. В августе тоже с ней поболтаешь. – Это обязательно? – спросила Нэлл. – Да, спортсмены обязаны беседовать с психологом раз в семестр, – подтвердила Эбби. – Первая встреча – просто знакомство; узнаешь, где ее кабинет, расскажешь о себе. Второй раз будет весной. Конечно, если понадобится, ты можешь прийти к ней в любое время и вообще договориться о регулярных посещениях. Консультации психолога входят в стоимость обучения, так что пользуйся возможностью. – Бетси отличная, тебе она понравится, – заверила Ники. Нэлл сильно в этом сомневалась, но промолчала. – Ну что, начнем? – Эбби жестом пригласила Нэлл и Эндрею пройти в комнату. Есть Нэлл расхотелось, но деваться было некуда, и она села за стол – подальше от Кендэлл и Эндреи. Рассевшись, все умолкли и наполнили тарелки, но, когда принесли горячую лазанью, беседа возобновилась. Нэлл старалась помалкивать; ее больше интересовало, как ведут себя другие. Время от времени общий разговор разделялся на беседы поменьше: Кендэлл и Ваймак обсуждали весенние тренировки и новобранцев из других команд, а Ники развлекала остальных болтовней о фильмах и сплетнями о неизвестных Нэлл звездах. Эндрея слушала Кендэлл и тренера, но не вмешивалась, а лишь бормотала себе под нос что-то нечленораздельное и гоняла еду по тарелке. В одиннадцатом часу вечера Ваймак решил откланяться, и Нэлл почувствовала себя будто в тюрьме. Хоть к тренеру у нее доверия практически не было, он был своеобразной стеной между ней, и девушками. Теперь же она осталась с ними один на один, а хуже всего была Эбби, которая явно желала сыграть роль мамочки. От одного этого слова Нэлл захотелось выблевать весь ужин, что она с трудом засунула в себя за этот вечер. Из-за того что изначально на еще одного человека не рассчитывали, Нэлл разместили в гостиной. Это было в сотни раз лучше, чем спать в одной комнате с компанией Эндреи, но все еще недостаточно. Нежный взгляд, которым ее каждый раз одаривала Эбби, в котором Нэлл без труда читала жалость прожигал будто насквозь. Сославшись что ей нужно подышать, она, закинув сумку на плечо и проигнорировав невысказанные вопросы от товарищей по команде вышла из дома. Нэлл закрыла за собой дверь и сунула ключи в карман. Она и сама не знала, куда идет и где окажется, но это было неважно. Стоит лишь задать ногам направление, и они унесут ее прочь от всех мыслей. Именно этого она сейчас и хотела. Вернувшись давно за полночь, и застав тишину и темноту дома, Нэлл выдохнула. Хотя безопаснее себя она тут не почувствовала, но без хитрой улыбки Эндреи и холодным взглядом Кендэлл дышать стало в разы легче. Положив сумку под голову, она попыталась уснуть.