В ожидании твоих строк

Утром я проснулся и первым делом подумал: она уже прочитала. Она уже знает, как меня зовут. Эта мысль сидела в голове, пока я чистил зубы, пока завтракал, пока шёл в школу. Марк. Я сам написал своё имя на полях старой книги. Сам не знаю зачем. Просто захотелось. В школе всё было как всегда. Паша с Костиком спорили о какой-то игре. Лера показывала фотки с выходных. Я стоял с ними, смеялся, но мыслями был не здесь. Я думал: вдруг она уже была в библиотеке. Вдруг оставила ответ. Вдруг тоже написала своё имя. На уроке физики я смотрел в окно. Учитель что-то объяснял про силу тока, но я не слышал. Я думал о том, что она, наверное, тихая. Из тех, кто сидит в стороне и наблюдает. Кто не лезет в центр, но замечает всё. Примерно как я, только наоборот — я в центре, а замечаю не всё. Но её бы заметил. Мне казалось, я бы её точно заметил. На большой перемене я пошёл в буфет. В очереди было шумно. Мы с пацанами стояли, обсуждали футбол. Я купил булочку и чай. У выхода столкнулся с кем-то — не сильно, просто задел плечом. Обернулся, сказал «извини». Девушка какая-то. Не помню лица. Я пошёл дальше. После уроков я почти бежал в библиотеку. Не бежал — шёл быстро. Дорога была мокрая, ветер дул в лицо. Я не замечал. Толкнул дверь. Вера Андреевна сидела за стойкой и читала. — Добрый день, Марк. — Здравствуйте. Я прошёл к стеллажу. Книга стояла — корешок торчал вперёд. Она была здесь. Сердце забилось. Я взял книгу, сел за дальний стол, открыл. И увидел. «Марк — это хорошее имя. Я не знала, как тебя зовут, и почему-то представляла что-то другое. Не знаю, что именно. Просто другое.» Я улыбнулся. Она думала обо мне. Представляла что-то. Читал дальше. «Меня зовут Мира. Я учусь в девятом. И ты прав — это уже не просто книга. Я думаю, это перестало быть просто книгой примерно тогда, когда я написала первый ответ. Или даже раньше — когда прочитала твоё "обидно" и поняла, что знаю, что ты имеешь в виду.» Мира. Девятый класс. Я сидел и смотрел на имя. Мира. Короткое. Мягкое. Я повторил про себя несколько раз. Мира, Мира, Мира. Она поняла про «обидно». Она вообще многое понимала. Слишком много для человека, которого я никогда не видел. Я перевернул страницу. Там были ещё записи — она читала книгу и оставляла заметки на полях, прямо как я когда-то. На сорок третьей странице, где я написал «Он снова выбрал очевидное. Я устал за него злиться», она ответила: «Значит, ты за него всё-таки злился. Это тоже что-то значит.» Я усмехнулся. Поймала. На шестьдесят первой, где моё «Обидно», она написала: «Ты часто используешь это слово. Оно твоё любимое?» Я засмеялся вслух. Вера Андреевна подняла голову, посмотрела на меня, потом снова уткнулась в книгу. На семьдесят восьмой она написала целый ответ — про то, что лучшие вещи получаются случайно. И в конце зачеркнула «Или я снова усложняю». Прямо зачеркнула — жирной чертой. Я смотрел на это зачёркнутое и понимал: она специально. Она решила не делать шаг назад. Я достал ручку. Подумал. Написал на той же странице, где она зачеркнула: «Ты зачеркнула. Это правильно. Не надо делать шаг назад, когда говоришь что-то настоящее.» Ниже добавил: «Мира — красивое имя. Я не представлял, как тебя зовут. Боялся представлять. Теперь знаю. Девятый класс. Значит, ты где-то рядом ходишь. Может, мы даже виделись. Я бы хотел тебя узнать. Но пока не знаю как. Поэтому просто пишу дальше.» Остановился. Перечитал. Слишком откровенно? Может быть. Но она написала, что поняла про «обидно». Значит, можно. Я закрыл книгу. Поставил на полку. Корешок вперёд — теперь это был наш с ней знак. Вышел на улицу. Смеркалось. Фонари уже горели. Я шёл и думал: Мира. Девятый класс. Она где-то рядом. Ходит по тем же коридорам. Стоит в той же очереди в буфете. Может, я проходил мимо неё десятки раз и не знал. Дома я лёг на кровать и долго смотрел в потолок. Потом встал, открыл тетрадь и написал: «Её зовут Мира. Мира. Я теперь знаю. И это почему-то важно. Очень важно.» Закрыл тетрадь. За окном шёл дождь. Я лежал и думал о том, что завтра снова пойду в библиотеку. Что она тоже придёт. Может, завтра. Может, послезавтра.