В час кровавой луны

В голове отдаются удары сердца. Изо рта со свистом вырывается воздух. Руки цепляются за ветки, оставляя багровые разводы. Ноги ударяются об корни огромных деревьев, кое-как удерживая равновесие. Организм работает на пределе. Перепуганный скелет в фиолетовом вылетает из колючих кустов и падает на острую, как бритва, траву. Он судорожно поднимается на локтях и оборачивается назад, к лесу. Дрожащие руки машинально тянутся к арбалету и наводят его в сторону всепоглощающей темноты, откуда раздаются быстрые шаги - как у зверя. Но не успевает он среагировать, как в его бедную черепушку прилетает хороший кусок камня, а вслед за ним и смешки. — Ты что, совсем идиот? — раздаётся едкий голос. Из рук с силой вырывают оружие, боль в бледных костяшках отдаётся волнами, и Найтмер еле сдерживает шипение. — Он у тебя даже не заряжен, придурок. — Арбалет с глухим стуком возвращается обратно к хозяину. – Ты собрался на нежить с палкой? Смешно. Был бы он из осины, то вампира хоть прибил, а тут клён. – Из темноты леса выходят ещё, двое монстров. Они лениво переглядываются, ухмыляются и встают по бокам от первого, нависая над перепуганным скелетом, как коршуны. — И он претендует на руководителя разведок? — хмыкает тот, что справа. — Ты себя-то в зеркало видел, чудик? — — Спустись с небес на землю, — добавляет второй и со всей дури бьёт носком сапога в лужу рядом с лицом Найтмера. Капли грязи разлетаются во все стороны, попадая в глаза, нос, рот. Найтмер кривится и отплевывается, щурится, пытаясь проморгаться, но его уже хватают за ворот порванной рубахи и рывком поднимают с земли. Ноги болтаются, не находя опоры. — Забудь об этой затее, — цедит главный. Он сжимает пальцы на вороте так, что трещит ткань. — Слышишь меня, урод? Плевать, что тебе там шепнул этот твой совет старейшин. Ты никто. Никогда не станешь даже рядовым, не то что командиром. — Он приближается вплотную. От него пахнет дымом и старой кровью. Найтмер чувствует, как кончик чужого пальца упирается ему в грудину — холодный, как лёд. — Если узнаю, что ты снова сунул свой нос куда не просят, — голос становится тише, почти шепотом, от чего становится ещё страшнее, — я лично прослежу, чтобы твоя костлявая тушка отправилась в болота. И никто тебя там не найдёт. Даже твой обожаемый братец. — — Понял? — выдыхают ему прямо в лицо. Найтмер молчит. Горло сдавливает спазм. — Я спросил, понял?! — Он кивает. Дважды. Слишком быстро. — То-то. — Его отталкивают с такой силой, что он падает на бок, больно ударяясь плечом о корень дерева. Сверху доносится смех. — Смотри не заплачь, командир, — кидает кто-то из троих, прежде чем они скрываются в глубине поселения. Смех затихает. Шаги удаляются. А Найтмер всё лежит, сжимая пальцами грязную траву, и пытается вспомнить, как дышать. Воздух не идёт в лёгкие. Грудную клетку сдавливает невидимой рукой. Он даже не сразу понимает, что не ранен — просто тело наотрез отказывается слушаться. А в голове всё ещё звучат их голоса. Найтмер с усилием переворачивается набок. Трава холодная, колючая. Земля пахнет прелью и кровью — кажется, он разбил костяшки. Или не он? Он уже не помнит. — Вставай, — шепчет он сам себе. Голос чужой, надтреснутый. — Вставай, идиот. — Тело слушается не сразу. Он поднимается на дрожащих руках, потом на коленях. Голова кружится. В глазах всё плывёт. Но мозг наконец подаёт голос: не оставайся здесь. Уходи. Беги. Найтмер судорожно пытается осознать всю сцену произошедшего, но перепуганный разум отказывается думать. Он велит одно: бежать. Бежать куда подальше. Туда, где безопасно. Тело, не особо сопротивляясь, срывается с места. Позабыв об оставленном оружии. Позабыв о гордости. Позабыв о том, что только что обещал себе никогда не быть трусом. Он бежит, не разбирая дороги. Ветки хлещут по лицу. Корни норовят сбить с ног. Но он не останавливается. Дом. Только бы успеть до дома. Дверь не сразу поддаётся напору Кошмара. Только с третьего раза удаётся выломать её с грохотом об стену. Он захлопывает за собой дверь и прижимается к ней мокрой спиной. Грудная клетка вздымается, как бешеная, будто внутри неё бушует стая птиц. Скелет медленно сползает на пол и хватается за гудящую голову. Адреналин и страх всё никак не хотят отпускать. В ушах всё ещё шумит кровь. Перед глазами мелькают их лица. Никто. Не найдёт. Каждое слово отдаётся глухой болью где-то глубоко в грудине. Тишину пронзает скрип половиц и звук затаившихся шагов. Найтмер вздрагивает всем телом, вжимаясь спиной в дверь. Сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с новой силой. Пальцы судорожно цепляются за доски пола. Из-за угла выходит почти такой же скелет, но в милом жёлтом халате. В руках у него небольшая свеча и очень большой топор. — Звёзды, Найт, это ты, — скелет в халате громко выдыхает и откладывает топор на тумбу. Найтмер не сразу узнаёт брата. Паника застилает глаза, и силуэт в жёлтом халате кажется чужим, опасным. Он не может пошевелиться, не может выдохнуть. Только когда Дрим делает шаг вперёд и свет свечи падает на его лицо, пелена немного спадает. — Ты где был? Видел, как темно? — Дрим подходит к бледному как мел скелету и присаживается рядом. Найтмер чувствует тепло, исходящее от брата, слышит родной голос. Это отрезвляет. Но тело всё равно дрожит - мелко, противно, неконтролируемо. Не успевает Дрим задать вопрос, как брат уже выпаливает: — Я был на патруле и… — Найтмер закусывает губу, чувствуя, как слова застревают в горле. В голове пустота. А потом, как искра в темноте, рождается спасительная ложь. — На меня напал вампир. — Он говорит с максимальной уверенностью, какую только может собрать с трясущимися руками. Но внутри всё дрожит. И он боится, что Дрим услышит это дрожание. К его удивлению, брат напрягается и смотрит с серьёзным видом. Найтмеру кажется, что этот взгляд пронзает насквозь, добирается до самой души. — Какой вампир? — спрашивает Дрим твёрдо, но с лёгким удивлением. Найтмер отводит взгляд и сильнее прижимается спиной к двери, словно пытается стать её частью. Чтобы не видеть. Чтобы не врать в глаза. Но врать приходится. Потому что правда страшнее любого вампира. — Ну как какой... с клыками, бледный такой весь... – Он поднимает взгляд на брата, чтобы понять, верит тот или уже пора сворачивать этот спектакль. — Найтмер, их не видели уже какой десяток лет. Они повымирали почти все, что случилось? – Уже более твердо спросил скелет с горящей свечой в руках. Кошмар резко отстранился от брата и поднялся по стене, спешно обходя его. — Да, ты прав, скорее всего, спутал его с каким-нибудь упырём, темно всё же. Ох, проклятье, а ты чего не спишь? Видал какой час? – Он судорожно тараторил и немного надавливая уводил братца в его комнату. Дрим одарил его недовольным взглядом, который говорил о том, что завтра он поднимет этот вопрос. Он тяжело вздохнул. – Иди умойся и ложись спать, нам завтра на вылазку, вставать на рассвете. —   — Я помню, давай, спокойной ночи. — Не дослушивая ответа, он убежал на второй этаж и скрылся в своей комнате как тень. Сделав несколько резких и широких шагов, он оказался на родной кровати, в глубине темной комнаты. Руки взялись за голову и принялись разминать виски. — Ну какой чертов вампир, Найтмер??? Тоже, блин, додумался. — Ударив себя по лицу, скелет раздосадовано вздохнул. Полежав так некоторое время, он поднялся с места и направился к умывальнику, дабы оценить свой отвратительный внешний вид. Увидев в отражение оборванного, грязного и с истощенным лицом скелета, которого освещала лишь луна, он невольно скривился и отвел взгляд. Дрожащая рука положила потрепанную тряпку в другую руку и принялись мочить её в небольшом тазике с ледяной, как смерть, водой. Глаза устало наблюдали за этим, как медленно переворачивается ткань, как движения создают небольшие волны, а если приложить больше усилий, то появляются пузыри... Он не заметил, как пальцы сжались крепче. Как тряпка перестала двигаться. Перед глазами больше не было воды. Он видел их лица. Видел, как они кривят рты, как смеются, как отворачиваются, будто он пустое место. Видел того, главного, — как тот наклоняется ближе, запах дыма и старой крови. Если узнаю, что ты снова сунул свой нос куда не просят… Рука сжалась сильнее. Внутри груди бурлит злость и обида. В тазике плеснуло, вода перелилась через край, закапала на пол, но Найтмер не заметил. Он видел другое. Он видел, как погружает их лица в эту воду. Как они хватают ртами воздух, как пузыри срываются с губ, как их руки колотят по стенам, но он не отпускает. Он просто держит. Держит, пока они не перестанут дёргаться. Пока не поймут, какого это — задыхаться. Пока не поймут, какого это — быть никем. Тишина. Только его собственное дыхание — тяжёлое, рваное. Где-то за окном захлопотала и закричала стая ворон. Найтмер замер. Посмотрел в окно, а затем на свои руки. Мокрые. Белые. Сжатые так сильно, что костяшки побелели. — Пусти, — сказал он сам себе шёпотом. Пальцы не разжались. — Пусти, — громче. Сквозь зубы. Он с силой отбросил тряпку в угол. Та с глухим ударом шлёпнулась о стену и сползла вниз, оставляя мокрый след. Найтмер судорожно опёрся о край умывальника, опустив голову. Грудная клетка ходила ходуном. В горле стоял ком, который никак не проглатывался. — Ты не убийца, — прошептал он в пустоту. — Ты не убийца. — Взявшись за края таза, он нырнул головой в колючую воду. Поддержав лицо несколько секунд, Кошмар резко вынырнул и громко вдохнул воздух. Затем ещё раз. И ещё. Он поднял взгляд на зеркало. Зрачки горели ярко-фиолетовым, под глазами залегли тёмные впадины и мешки, плечи вздымаются то вверх, то вниз: вылитый безумец. Руки переместились на мокрое лицо, и изо рта вырвался усталый, жалобный стон. Помяв какое-то время свой отвратный лик, он взял висевшее рядом полотенце и вытерся. Бросив ткань на раковину, он побрёл обратно к кровати — дрожащие ноги еле слушались. По пути заглянул в шкафчик и вынул спичечный коробок. Усевшись на кровать, принялся зажигать свечу. Огонёк заиграл виртуозный танец, озаряя тусклым светом письменный стол, на котором громоздились стопки книг, исписанные листы дешёвой бумаги и грязная посуда. Кошмар взял в руки недопитую утром кружку чая. Недолго думая, переложил её в левую руку, прокрутил три раза и поставил на блюдце под наклоном. Остатки холодного, горького чая стекли, проявляя на донышке противную гущу. Найтмер наклонился к чашке и принялся разглядывать содержимое. Начав по традиции с ручки, взгляд пополз по тёмным пятнам, напоминающим ствол дерева, который плавно перетекал в изображение дракона. Повертев кружку ещё некоторое время, он заметил уже знакомую змею - она появлялась всякий раз во время гадания. Но в этот раз она была большой, почти сливаясь с остальной гущей в одно сплошное месиво. Найтмер сглотнул и выплеснул остатки чая в окно. — Опять всякая глупость, — процедил он и пошёл переодеваться в домашнее. Завтра трудный день. Надо отоспаться.