Кровать, гроза и два идиота.

                              «Иногда самые важные вещи случаются, когда ты меньше всего этого ждёшь».

      — Я не верю, что говорю это, но… Хан Джисон, я тебя люблю! — Бан Чан вошёл в раздевалку, в которой все уже были готовы к репетиции и ждали только его. Он остановился в дверях, тяжело выдохнул и театрально закатил глаза, в шутку давая понять, с каким трудом ему дались эти слова.

      — Что? Что я опять сделал? Это не я! — Хан вскочил со скамейки сразу после слов Чана, из которых, видимо, уловил только своё имя. Бутылка воды, которую он держал в руке, едва не выскользнула от неожиданности.       — Я сам ещё в это не особо верю, но… После твоих слов на фанмитинге про отпуск, Хани…       — О, боже, — Джисон плюхнулся на скамейку и закрыл лицо руками. — Они сильно орали? Меня лишат гонорара? Нас всех распустят?       — Не драматизируй так, Джисон, — Чан засмеялся. — Не отбирай титул у Хёнджина. Да, сначала они ругались, но потом… Короче, парни, нам одобрили две недели отпуска. Всем одновременно!       В раздевалке моментально поднялся шум. Сразу посыпались планы, кто куда поедет, но Чан шикнул, и все примолкли.       — С одним условием. Мы должны сами выбрать место для отдыха, сообщить об этом руководству и должны там быть все вместе. И… — Он выдержал театральную паузу, осмотрев всех по очереди, и лишь потом продолжил. — Никаких съемок, никакого стаффа. Всё под мою личную ответственность.       — Ура! — Громче всех завопил Чонин. — Куда поедем?       — Я хочу на море! — пробасил Феликс. — Чтобы утром выйти из дома и сразу можно было нырнуть!       Кажется, их общие желания на этот раз совпали.       — Если вы не против не выезжать из страны, то я могу узнать у своего дяди, — задумчиво произнес Чонин, завязывая шнурки на кроссовке. — Знаю, что у него вроде до сих пор есть двухэтажный дом с собственным пляжем на закрытой территории. То есть, теоретически, нам там никто не помешает. Насколько я помню, там поблизости даже нет соседей. — Чонин поднялся, оглядывая своих сокомандников, которых уже вполне мог назвать семьёй, а себя — любимым ребенком в этой семье.       — Мне кажется, это был бы идеальный вариант! А, парни? — Чан, улыбаясь, похлопал подошедшего Чонина. — И на долгий перелёт время тратить не нужно. В общем, ты пока уточни, Айен, а мы завтра тебе точно скажем ответ. Пусть все подумают, чтобы потом не было тех, кто был бы недоволен.       Решение было принято единогласно. Ещё никогда голоса восьми парней не звучали так слаженно, как в ту минуту, когда Чонин скинул в групповой чат фотографии дядиного дома.       Белоснежный двухэтажный особняк с бассейном и широкой террасой, с которой открывался вид на бескрайнее море, и крошечный частный песчаный пляж. Идеальное место, чтобы сбежать от камер, графиков и выверенной жизни по часам. Пусть и всего на две недели.       Через несколько дней они уже стояли на пороге этого рая. Солнце приветливо припекало их смазанные кремом от загара тела, а ветер с моря доносил солёный запах водорослей и свободы.       — Вау, неужели это не сон? — прошептал Феликс, вдыхая полной грудью. Он зажмурился от удовольствия, подставляя лицо тёплому солнцу. — Я будто в другом мире.       — В мире, где нет менеджеров, расписания и вспышек телефонов, — фыркнул Хан, толкая его плечом. — Слышишь, Чани-хён? Мы не работаем. Мы от-ды-ха-ем! Ты ещё помнишь такое слово?       Бан Чан, который уже успел загрузиться организационными вопросами по дороге, расслабленно улыбнулся. Он позволил себе, наконец, выдохнуть, чувствуя, как с плеч спадает груз ответственности.        — Две недели, парни. И всё благодаря длинному языку нашего Хани.       — Ну, не такой уж он и длинный у меня, — насупился Джисон. — Но рад, что он пригодился.       Все засмеялись, поднимаясь по ступенькам их дома на период отпуска.       А дом, надо отдать должное, был прекрасен не только снаружи, но и изнутри: огромная гостиная с панорамными окнами и двумя большими диванами, кухня-студия, камин.       И четыре спальни.       — Четыре? — Чанбин нахмурился, оборачиваясь на Чонина. В его голосе послышалось плохо скрываемое разочарование.       — Вы не спрашивали о количестве комнат. Да и где бы мы нашли дом с таким большим количеством спален, Бинни-хён. Если только отель, но сам знаешь… — Чонин пожал плечами, подходя к панорамному окну и распахивая его. В комнату ворвался свежий, морской воздух. Не сговариваясь, все сделали глубокий вдох.       — Нас восемь. Это значит, опять живём по двое, — выдал Сынмин и так всем понятную аксиому.       — Ты прямо гений математики, Сынмин-а. — протянул Чонин. — Нам не привыкать. Но можно пожить непривычными парами, ради разнообразия.       — Давайте КНБ. Быстро, честно и без скандалов. Я уже хочу решить, с кем я буду ночевать, и отнести вещи в комнату. — Предложил Хёнджин, скидывая сумку на пол.       Все переглянулись и согласились.       Через пять минут азартного крика «Камень-Ножницы-Бумага», напоминающего по накалу финал чемпионата мира по футболу, распределение было завершено. Чан живет с Джисоном, Феликс с Чонином, Сынмин с Чанбином, Минхо с Хёнджином.       Довольны остались все. Ну или почти все.       Чанбин, стоявший рядом с Хёнджином, скривился.       — Это нечестно. Лино сжульничал, я видел. — Чонин прыснул, отвернувшись, а Чан похлопал Чанбина по плечу, поднимая ручку на чемодане.       — Бин, угомонись. У тебя нет пожизненного права аренды на Хёнджина. Дай и другим такую возможность.       — Я тоже не в восторге, Чанбин-а, — хмыкнул Минхо, закидывая руку на плечо Хёнджина с видом короля, отвоевавшего трон. — Но честная игра есть честная игра. Пошли, Хёнджин-и. У нас, кажется, намечается романтический отпуск.       — Отстань, Лино-хён, — лениво огрызнулся Хёнджин, сбрасывая чужую руку. Но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Если будешь храпеть и болтать во сне, я задушу тебя подушкой.       — Я не храплю. А чтобы я не болтал, меня просто нужно посильнее утомить перед сном, — ухмыльнулся Минхо, неся свою сумку в единственную спальню на первом этаже с видом на океан. — Смотри, какую чудесную спальню я выбрал для нас, Хёнджин-и. Мы здесь будем одни, представляешь? — шёпотом проговорил он, оборачиваясь к вошедшему следом парню.       — Единственная комната с одной кроватью, серьёзно? Ты неисправим, хён.       Хёнджин закатил глаза, но оглядев комнату, остался доволен увиденным.       Чанбин проводил их взглядом, поднимаясь по леснице. Скрежет его зубов было слышно даже сквозь шум волн.

***

      Комната Минхо и Хёнджина оказалась просторной и была похожа на номер для молодожёнов. Белые стены, большая кровать и одно-единственное панорамное окно во всю стену, выходящее прямо на море. Тяжёлые шторы black out дополняли атмосферу, намекая на то, что даже утреннее солнце не помешает им выспаться столько, сколько душе будет угодно.       «Романтика, бля», — подумал Хёнджин, с тоской оглядывая единственный матрас. Но вопреки собственным мыслям тело отреагировало иначе: теплом, растёкшимся по его груди. Лёгкое раздражение от навязчивости Минхо было уже привычным, не портящим настроения.       — Я чур со стороны окна сплю, — сказал Минхо, падая на кровать и растягиваясь на ней звездой.       — Я тоже хочу там спать, хён! Ты должен уступить мне.       — Должен? Ну уж нет, Хёнджин. Я старший, значит, первым имею право выбора. Но… — Он лениво потянулся, ухватившись обеими руками за деревянное изголовье кровати и обнажая полоску кожи над шортами. — Но ты можешь попробовать переубедить меня или… Заслужить право спать у окна.       Хёнджин фыркнул, закатив глаза.       — Заслужить, хён? Серьёзно? И какой кринж ты придумал на этот раз? Вот Чанбин бы…       — Ч-щщ, — Минхо резво вскочил с кровати, прикладывая палец к губам и забавно оглядываясь по сторонам. — Не упоминай этого имени в нашем тихом семейном гнёздышке. Иначе этот собственник сейчас явится и будет нависать над нашей кроватью вместо балдахина весь отпуск. Ещё и недовольно пыхтеть, когда я тебя буду обнимать.       Хёнджин удивлённо приподнял бровь и присел на кровать.       — А ты планируешь меня обнимать, Лино-хён? — Хёнджин попытался придать своему голосу недовольства.       — Ну, придётся, наверное, — притворно вздохнул Минхо, хитро прищуриваясь.       — А кто тебе сказал, что я тебе это позволю? — Хёнджин засмеялся, откинув голову. Ему нравилось то, с какой настойчивостью Минхо пытался флиртовать с ним. — Так что ты придумал, Лино? Не тяни, говори уже… — почти захныкал Хёнджин. Иногда его раздражало неуместно детское поведение старшего. Но всё же чаще Хёнджин ловил себя на мыслях, что ему нравится необычное, немного странное чувство юмора Минхо. То, что он понимает эти самые шутки «не для всех», иногда грубоватые, но без злости, заставляли Хёнджина думать, что он входит в тот очень узкий круг людей, которые знают Минхо чуть лучше, чем все остальные.       И вот сейчас он в очередной раз ждал, что же придумает этот хён на это раз.       — Если хочешь спать у окна, то должен разрешить мне обнимать тебя во сне. — Минхо притворно лениво зевнул. — Согласись, не такая уж и большая уступка ради того, чтобы спать там, где хочешь?       — Я подумаю, — буркнул Хёнджин и, схватив из сумки полотенце и домашнюю смену одежды, кинулся к двери ванной комнаты.       — Значит, я первый в душ!       — Эй, стой! — закричал Минхо, но было поздно — дверь захлопнулась перед его носом. — Вот ведь вредный хорёк! Надо было придумать условие про совместный приём душа…       Пока остальные распределяли вещи и обсуждали планы на ужин, а Минхо принимал душ, Хёнджин выстроил на их кровати баррикаду из подушек, разделяющую кровать пополам.       — Это что за…? — Минхо, выйдя из душа, сразу зацепился взглядом за это сооружение и мысленно посчитал, скольких человек Хёнджин оставил без подушек, собирая этот вал у них на кровати.       — Это линия Мажино! Слышал о такой? — гордо объявил Хёнджин, устанавливая последнюю подушку. — Чтобы у тебя не было возможности обнимать меня, прикидываясь спящим!       — Ты серьёзно? Может, тогда на полу лучше ляжешь? Будешь как восточный принц, на подушках возлежать, — усмехнулся Минхо, наблюдая за этой театральной постановкой. — Ладно. Но если ты ночью сам начнёшь подползать ко мне, пеняй на себя! — Минхо вытер голову полотенцем, руками где надо пригладил, где надо распушил, снова взглянул на стену неприкосновенности и покачал головой. — Идиот, ей-богу! Такой наивный!       — Я всё слышу, вообще-то, — отозвался с кровати Хёнджин.       — Я знаю, вообще-то. Пошли ужинать. У меня уже кишки друг на друга подозрительно поглядывают. Как бы чего не вышло…       — Чего там выйдет, ты же не ел с самого утра! — хихикнул Хёнджин.       — Фу, кто тебя таким шуткам дурацким научил? Сосед твой, что ли? — Минхо скривился, будто ему дали лайм пососать.       — У меня был непревзойдённый учитель по шуткам уровня «de toulet», хён, — крикнул, смеясь, Хёнджин уже стоя в двери.       Минхо хмыкнул, но промолчал. Их перепалки всегда доставляли ему огромное удовольствие. Уголки губ дрогнули в улыбке. Отпуск начинался хорошо!       На выходе они столкнулись с Чанбином, который шёл явно в их комнату. Заглянув и увидев внушительное сооружение, он довольно усмехнулся, скрестив руки на груди:       — Вы серьёзно? Хёнджин, если ты его боишься, то может…       — Всё путём, Бинни, — отмахнулся Хёнджин. — Это так, на всякий случай, меры предосторожности. Уж поверь, я знаю, как укротить этого вредного кота.       — Ага, непонятно только, кто кого тут укрощать будет, — тихо проговорил Чанбин, пропустив Хёнджина и недовольно зыркнув на Минхо.       Парни быстро и дружно соорудили ужин, разделив обязанности на всех. Готовка у них всегда происходила весело.       Рассредоточившись по гостиной после плотного ужина, все выглядели сытыми, но уставшими.       Минхо и Хёнджин, даже находясь на расстоянии друг от друга, лениво перекидывались колкостями, пока непонятно каким магическим образом не оказались сидящими рядом на диване и залипающими в телефон Минхо. Вскоре звонкий смех Хёнджина наполнил комнату, разбудив почти задремавшего Чонина, который зевнул и, пожелав всем спокойной ночи, отправился спать.       Чанбин весь вечер сверлил взглядом Хёнджина, но тот уже так расслабился, просматривая смешные ролики в чужом телефоне, что его голова уже почти лежала у Минхо на плече.       — Ты чего на них так смотришь, хён? — спросил Хан, хрустя чипсами. — Они просто спят в одной комнате. Когда отпуск закончится, Хёнджин опять вернётся к тебе. Считай это его лёгким курортным романом без продолжения.       — Джисон, ты сам прекрасно всё знаешь. Не надо делать из меня идиота. Боюсь, что теперь он точно уведёт его у меня, — прошипел Чанбин. — Лино только и ждёт момента, чтобы лишить меня моей драгоценности.       — Драгоценности? — подавился Хан. — Ты о нашем Хёнджине?       — Именно.       — Он, конечно, хорош, но драгоценность… — Хан задумался. — Ладно, может быть, ты и прав. Но Минхо не сделает ему плохо.       — Плохо? — Чанбин усмехнулся и посмотрел на Хана. — Главное, чтобы он ему хорошо не сделал. Так, как должен был сделать я, — буркнул Чанбин невдупляющему Джисону и, оставив того соображать, ушёл на террасу, прихватив со стола несколько мандаринов.       Вскоре гостиная опустела. Все разошлись по комнатам.       Внутри комнаты с «Линией Мажино» тем временем стояла звенящая тишина. Минхо лежал на спине, глядя в потолок, а Хёнджин хоть и пытался уснуть, но глаза закрываться категорически не хотели. Присутствие Минхо настолько близко, всего лишь за символической стеной из подушек, действовало на нервы. Этот дурацкий лёгкий запах его парфюма, который оставался на нём легким флёром даже после душа, этот тихий выдох, будто бы демонстрирующий молчаливый укор. Даже когда он не пытался быть навязчивым, он был везде.       — Лино, — тихо позвал Хёнджин.       — Чего тебе?       — Ты спишь?       — Нет, я просто лежу и считаю секунды до того, как ты сломаешь баррикаду.       — И не надейся.       Минхо на этот раз громко вздохнул и наконец повернулся на бок, устраиваясь поудобнее.       Снова воцарилась тишина. Только где-то вдалеке завывал ветер, поднимая волны и предвещая перемену погоды.

***

      Утро полноценного первого дня отпуска встретило их мягким солнцем и лёгким бризом. Они собрались за длинным столом на террасе, лениво перекидываясь шутками, наслаждаясь кофе и свежими круассанами.       Минхо, не спрашивая, подлил Хёнджину сок. Просто поставил стакан рядом с его тарелкой, как делал это сотню раз раньше.       — Спасибо, — буркнул Хёнджин, не поднимая глаз.       — Всегда пожалуйста, чаги-я, — ответил Минхо с такой интонацией, что Хёнджин почувствовал, как затылок начинает гореть.       Чанбин, сидевший напротив, сжал вилку чуть сильнее, чем требовалось. Он видел это. Видел, как Минхо смотрит на Хёнджина, когда тот не смотрит в ответ. Видел, как Хёнджин, сам того не замечая, заметно расслабляется рядом с Минхо, хоть и не хочет этого показывать.       — Вы сегодня прямо как старые супруги, — хмыкнул Хан, жуя круассан.       — Заткнись и ешь, — синхронно сказали Минхо и Хёнджин, затем переглянулись и одновременно фыркнули.       Чанбин опустил взгляд в тарелку. Есть перехотелось.       — Как прошла первая ночь? — спросил Минхо, ни к кому особо не обращаясь, просто чтобы снять напряжение.       Все тут же начали делиться впечатлениями от чудесного морского воздуха, от удобных кроватей и приятного соседства. Разговор потёк спокойно, перемежаемый шутками и смехом.

***

      После завтрака все пошли на пляж. Море было тёплым, чистым и только их. И парни открывались по полной: купались, играли в волейбол, просто валялись на песке. Хёнджин лежал на полотенце, прикрыв глаза, и вдруг почувствовал, как чья-то тень упала на него.       — Ты загораешь? — раздался голос Минхо. — Или притворяешься, чтобы тебя не трогали?       — И то, и другое, — не открывая глаз, ответил Хёнджин.       Минхо сел рядом. Хёнджин чувствовал его присутствие кожей. Тот не трогал его, не говорил ничего. Просто сидел рядом. Но даже это вызывало необъяснимые эмоции.       — Иди уже, — пробормотал Хёнджин, не выдержав.       — Я мешаю?       — Ты дышишь слишком громко.       Минхо хмыкнул, но не ушёл. Хёнджин открыл один глаз и увидел, что Минхо смотрит на него — с той странной, тихой улыбкой, от которой у Хёнджина внутри всё переворачивалось.       — Хватит пялиться, — сказал он, закрывая глаз.       — Не могу, — просто ответил Минхо. — Ты слишком красивый, когда злишься.       Сердце Хёнджина пропустило удар. Он прикусил губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам.       — Ты идиот, — прошептал он, но в голосе не было злости.       Минхо ничего не ответил. Просто продолжал сидеть рядом, глядя на море и на него. И Хёнджин чувствовал его взгляд даже сквозь закрытые веки.

***

      Вечером того же дня они собрались в гостиной. Феликс включил фильм, но никто особо не смотрел. Кто-то болтал, кто-то смотрел ролики в интернете. Минхо, уставший после долгого дня, задремал, положив голову на спинку дивана. Его голова постепенно склонялась всё ниже, пока не оказалась на плече Хёнджина.       Хёнджин застыл.       «Разбудить?» — подумал он. — «Да, наверное, надо разбудить».       Но рука не поднималась. Минхо дышал ровно, и тепло от его дыхания грело Хёнджину плечо. Он чувствовал этот запах так близко — тот самый, от которого у него кружилась голова уже несколько лет.       Он не стал будить его. Просто сидел, глядя в экран, но не видя ни кадра.       Чанбин, сидевший в кресле, заметил эту картину. Заметил, как Хёнджин замер, боясь пошевелиться. Заметил, как его рука чуть заметно потянулась к голове Минхо, но застыла в воздухе, так и не решившись коснуться.       Чанбин молча вышел на террасу. Просто стоял, глядя на тёмное море, и чувствовал, как внутри что-то медленно, но неумолимо рушится.       На второй день отдыха небо начало хмуриться. Утром было солнечно, но к обеду горизонт почернел. Море, ещё вчера ласковое и прозрачное, теперь вздымалось громадными волнами, с рёвом разбивающимися о пляж.       — Ого, — выдохнул Феликс, прижимаясь носом к стеклу, совсем как в детстве. — Это выглядит эпично.       — Это выглядит как конец света, — поправил его Чонин. — Дядя говорил, что здесь иногда бывают такие ураганы. Но дом крепкий. Должен выстоять.       — Должен? — Все одновременно повернули головы на Чонина.       — Всё будет нормально, не переживайте! — Уже не так уверенно проговорил Чонин, опустив взгляд в кружку с кофе.       Раз уж погода решила внести свои никому ненужные коррективы в их отпуск, методом тайного голосования, которое проводилось в шапке Чана, было решено поиграть.       — Бутылочка? Серьёзно? — Чан, который доставал сложенные в несколько раз бумажки, изумлённо приподнял бровь. — Ну и у кого хватило ума это написать, а, Лино-я?       — А почему сразу я? — Минхо возмущённо свёл брови к переносице. — Это не мой почерк, вообще-то…       — Почерк? Там просто бутылка нарисована с кошачьими ушами. Какой, нахрен, почерк?!       Раздался нестройный смех.       — Меня подставили! — выкрикнул Минхо.       — А давайте немного переделаем эту игру. — Внезапно раздался голос Сынмина. Все заинтересованно повернули головы. — Я видел как-то немного другую версию.       — Говори уже. Не тяни… — послышалось голоса со всех сторон.       — Насколько я помню, каждый по очереди отходит и поворачивается задом к играющим. Остальные крутят бутылку, и когда она останавливается, тот, который стоит спиной, должен сказать, не оборачиваясь, что должны сделать те, на кого указывает как дно, так и горлышко бутылочки. В общем, это мэшап из фантов, правда или действие, ну и, собственно, самой бутылочки.       — О, прикольно! — Феликс потёр рука об руку. — Мне кажется, должно быть интересно!       Так как тех, кто против этой игры, не оказалось, то пока Джисон отправился на поиски пустой бутылки, остальные сели в круг и освободили место в центре.       — Да подвинься ты, — Чанбин влез между Хёнджином и Минхо, отодвигая последнего подальше.       Минхо хмыкнул и, неожиданно для Чанбина, отсел сам, оказавшись при этом напротив того, от кого его отсадили. Чанбин закатил глаза. Своей сообразительностью Минхо его оставил далеко позади. Ведь что толку сидеть рядом, когда самое интересное будет разворачиваться между теми, на кого укажет бутылочка?       Все расселись и повернули головы на Сынмина. Тот вздохнул.       — Хорошо, давайте я начну. — Он встал, отошёл к окну, за которым поднявшийся ветер вскидывал волны, чтобы затем обрушить их со всей силы на песчаный берег. Небо затянуло чёрными тучами, которые летели по нему с невероятной скоростью.       — Крутите! — произнёс Сынмин, отвернувшись.       Чан, на правах старшего, протянул руку и крутанул бутылку из-под соджу, которую притащил Хан. Зеленая юла завертелась и, сделав несколько оборотов, остановилась, указывая горлышком на Чана, а донышком на Чонина.       — Итак, — Сынмин задумался. — Для удобства давайте договоримся, что тот, на кого указывает донышко, — это игрок номер один. А тот, на кого горлышко, соответственно, игрок номер два. Итак, пусть игрок номер один задаст какой-нибудь каверзный вопрос игроку номер два. Если тот не захочет отвечать, то должен будет… — Сынмин задумался на минуту. — Должен будет сегодня всем расстелить кровати.       Раздался дружный смех, а Чонин закрыл глаза руками. Сынмин обернулся и подошёл к остальным.       — О, Чан задаёт вопрос Айену, круто! Давай, хён! Только что-нибудь такое… — Сынмин покрутил в воздухе пальцем.       Все с интересом уставились на Чана.       — Так, ну что, Айен, вопрос у меня такой. — Он улыбался, глядя на макнэ, который от страха прикрыл один глаз. — Скажи, только честно, я не обижусь в любом случае. Ты хоть раз жалел, что живешь именно со мной? Вот прямо так, чтобы хотелось собрать вещи и уйти?       Вокруг все зашумели. Пытаясь угадать ответ Чонина.       — Ну что ж… — Чонин прижал палец к губам, будто решаясь: говорить или нет. — Раз говоришь, что не обидешься, то скажу честно. Нет, Чани-хён, не жалел. — Чан, услышав ответ, улыбнулся и качнул головой. Он выдохнул с облегчением, хотя и не показывал, что переживал из-за ответа. — Да, иногда мы ссоримся, как и все. Иногда ты меня раздражаешь своей педантичностью, но сейчас я уже привык, и меня это почти не беспокоит. Ещё мне нравятся наши вечера в общей комнате, когда ты работаешь дома. Нравится видеть тебя сонным по утрам, только… — Чонин закрыл лицо руками, и оттуда раздался тихий смех. — Всё же есть одна вещь, которая меня до сих пор сильно напрягает, Чан-хён.       — Я знаю, я знаю! — Заорал Джисон, подскакивая на месте. — Он до сих пор ходит по дому раздетым? Да? Скажи, что да!       Сразу со всех сторон раздался громкий смех. А Чонин лишь кивнул, не отнимая рук от покрасневшего лица.       — И ещё в таком виде он может пить на кухне воду! Минут десять! Это невыносимо, ребят! Мне приходится сбегать оттуда!       Чан захохотал, вскочил и, обойдя всех, обнял Чонина сзади, со спины, носом уткнувшись ему в волосы.       — Обещаю при всех, Айен, что очень сильно постараюсь не смущать тебя больше своей наготой.       — Спасибо! — проскулил Чонин, наконец убирая руки от лица.       — Итак, теперь Чонин занимает моё место, — сказал Сынмин.       — Так, подождите, что-то мы скучно играем, — пробурчал Хан. — Кто хочет пива?       Так как хотели все, то Хан, дёрнув за рукав Феликса, потащил его с собой на кухню.       Когда в руках парней оказалось ледяное горячительное, и Джисон с Феликсом заняли свои места, игра продолжилась.       Чонин отошёл и отвернулся. Бутылку крутил Сынмин. На этот раз она остановилась напротив Чанбина и Сынмина.       — Пусть игрок номер один сделает массаж плеч и стоп игроку номер два.       Дружный смех и улюлюканье заполнили комнату.       Все уставились на Чанбина, который должен был «сделать приятно», как выразился Хёнджин, Сынмину.       — Я могу сделать массаж только одному человеку, — Чанбин дурашливо надул губы, поглядывая на Хёнджина. Тот, закатив глаза, смеясь, ответил:       — Бинни, я не ревнивый! Делай уже! Пусть Сынмин тоже узнает, какие у тебя сильные и, в то же время нежные, руки! — Взгляд при этом непроизвольно скользнул к тому, кто сидел напротив. Минхо сидел, опершись о диван, и ничего в нём не выдавал того, что его как-то задели слова Хёнджина. Кроме сжатых в узкую полоску губ.       Получив похвалу от Хёнджина, Чанбин аж раскраснелся и тут же вскочил, направляясь к Сынмину. Тот довольно развалился, вытянув ноги.       Нужно отдать должное, Чанбин, не отлынивая, промял сначала ступни Ким Сынмина, а потом и плечи, дождавшись того, пока из чужих губ вырвется стон удовольствия.       — Надеюсь, тебе понравилось, щеночек? — В заключении тихо прошептал Чанбин Сынмину на ухо. Тот испустил ещё один вздох, согласно кивнув.       — Я теперь знаю, на кого поменяю своего физиотерапевта, — подмигнул ему Сынмин.       — Я бы не доверил своё тело этим рукам, — хмыкнул Минхо, облизывая губы после очередного глотка пива. — Вернее, руки — это ведь не всё в массаже. А вот это «всё» как раз и вызывает у меня вопросы. — Он поймал быстрый взгляд Хёнджина, но тот тут же отвёл глаза, уставившись на картину, висевшую на стене.       — Я бы и сам не дотронулся до твоего тела, Лино, — парировал Чанбин. — Массаж — дело интимное, я считаю. А с тобой таких дел я не хочу иметь.       — Так, закончили, — оборвал Чан назревающую перепалку.       — Теперь я вместо Чонина, правильно? — Чанбин отошёл к окну.       Когда стало понятно, что бутылочка остановилась, Чанбин произнёс:       — Пусть игрок номер один спросит у игрока номер два то, что всегда хотел спросить, но стеснялся или боялся. За отказ — завтра готовка на всех.       Когда он обернулся, то увидел, что бутылочка указала на Минхо и Феликса.       Феликс улыбнулся, сделал глоток пива и озвучил свой вопрос Минхо:       — Лино, ты когда-нибудь целовался… с парнем? — Чан поперхнулся пивом, которое тут же пошло у него через нос. Хан дёрнул ногой так, что сбил лежащую в центре бутылочку, и она, зазвенев, укатилась к Феликсу. Чонин покачал головой.       — Ликс, ну ты… — даже Чанбин офигел от прямоты заданного вопроса.       Лишь Минхо спокойно поднял глаза, обвёл всех взглядом, задержавшись чуть дольше на Хёнджине, и остановился на Феликсе.       — Да, было. Два с половиной раза. — Взгляд снова мазнул по Хёнджину, сидевшему с подушкой на коленях и делающему вид, что рисунок на ней намного интереснее, чем ответ Лино. — Ещё когда был в подтанцовке. Один раз это было на спор. Мы немного выпили после тура, ну и короче… А второй раз — с одним знакомым.       — И тебе понравилось? — спросил Чанбин.       Минхо пожал плечами.       — В первый раз нет, потому что мы не очень ладили с этим парнем. Меня просто взяли на слабо. Второй раз… Ну, так. Обычно, что ли. Ни фейерверков, ни оваций, сознание от счастья не потерял. — Минхо хохотнул, но внутри что-то скреблось. Он старательно не смотрел на Хёнджина, боясь выдать себя.       — Хён, а почему два с половиной? — спросил Чонин, выглядывая из-за Хана. — Мне теперь именно это интересно. Может, тебе бы в третий понравилось?       — А вот на этот вопрос я уже не отвечу, потому что и так рассказал вам больше, чем нужно. — Минхо поднялся, прихватывая свою бутылку. — Крутите уже!       Когда он отошёл к окну, потягивая еще холодный хмель и глядя на не на шутку разыгравшуюся непогоду, то почему-то вопрос Феликса не выходил у него из головы. Особенно про тот недопоцелуй, о котором он не стал бы рассказывать в любом случае, потому что стыдился не тех двух, а именно этого.       Игра затянулась. Вопросы становились всё откровеннее, действия всё жёстче. Пустые бутылки накапливались вокруг них, смех становился более частым. Они уже посидели на коленях друг у друга. Выбирали, что лучше: секс без любви или любовь без секса. Танцевали смешные и глупые тик-токи. Алкоголь всех разморил, развязал языки, освободил мысли, сметая все запреты. Они действительно до сих пор были интересны друг другу. Ответы становились всё откровенее.       — Сынмин, какой рукой: правой или левой? — Смотря что… Извращенцы! Обеими и с удовольствием! — Амбидекстер у нас Лино вроде. — А это заразно, ты не знал?       — Чан, сколько детей ты хочешь или тебе нравится сам процесс? — Много… И долго… И глубоко, чтобы до самых я… — Мы поняли, поняли, хён! Хватит, пожалуйста! Оставь свои подробности для стэй!       — Феликс, какие трусы предпочитаешь? Стринги или кружевные боксеры? — О, я бы не отказался от кружевных! Они так приятно облегают и давят там, где надо… — О, боже, зачем я это спросил? Теперь ведь и представить могу?! Какой ужас!       — Хани, теоретически, кого бы из присутствующих ты бы хотел и мог поцеловать по-настоящему? Вон Лино сказал, что ничего страшного в этом нет. — Ммм, пожалуй, не буду оригинальным — Хёнджин! — Да почему снова я? — заверещал Хёнджин. — Потому что ты любого натурала геем сделаешь, Джинни! — приподнимая бровь, пропел Хан.       — Чан, пыль или пепел? — Пепел, однозначно. — Почему? — «Пыль — это то, что остается от врагов. Пепел — это то, что остается от королей. Я предпочитаю королей«. — О, где-то я это уже слышал… — Нет, тебе показалось. Такое мог придумать только ваш лидер, — Чан царственно развалился в кресле, принимая позу.       — Айен-а, если бы ты смог научиться читать мысли, чьи бы это были? — Точно не хотел бы Лино-хёна, потому что сошёл бы с ума в этой вселенной странностей. — Минхо в ответ на это лениво приподнял бровь, то ли в удивлении, то ли в недовольстве. — Сынмина в ту же коробку.       — А я бы хотел узнать, о чём думает Чанбин, глядя на Хёнджина, — поддел Сынмин.       — Хорошо, что ты об этом никогда не узнаешь, — беззлобно усмехнулся Чанбин.       За окном полностью стемнело. Ветер завывал в трубах, заставляя парней ёжиться. Чан поднялся и отправился искать дрова для камина.       Наконец, они решили, что ещё круг и будут заканчивать.       Пока бутылочка с легкой подачи Джисона не замерла вновь на Минхо. Второй же её конец, вернее донышко смотрело на Хёнджина.       — Хён, чего ты сейчас хочешь сильнее всего? — спросил Хёнджина, затаив дыхание.       — Оказаться с тобой вдвоём в тёмном помещении, — выдал Минхо не думая ни секунды, будто готовил эту фразу заранее.       И ровно в тот момент, когда он это произнёс, за окном сначала сверкнула молния, расколовшая небо на две части, за ней грянул мощный гром, от которого задрожали стекла, и свет в доме потух. Наступила кромешная темнота.