Казнить нельзя помиловать

— Грег, перестань. — Что, не нравится? — Я веду машину, идиот. — Дорога пустая. — И что? Хочешь, чтобы мы улетели в кювет? — Да, брось. Иди-ка сюда, — он потянулся к губам Эшли. — Грег, отвали! Джек вёл машину аккуратно, стараясь не разбудить задремавшую Клэр. Он улыбнулся, глядя, как она прижала ладони к уже округлившемуся животику. Он уже видел поворот на их ферму — знакомый указатель с облупившейся краской, за которым начиналась гравийная дорога. Внезапно выскачившая на встречную полосу машина заставила его резко дёрнуть руль влево, чтобы избежать лобового столкновения, но скорость встречной машины была слишком высока. Удар пришёлся в бок, раздался оглушительный скрежет металла, и в глазах Джека потемнело. Когда он пришёл в себя, вокруг было тихо. Неестественно тихо — будто весь мир затаил дыхание. В ушах звенело, голова раскалывалась от тупой боли. Джек с трудом отстегнул ремень безопасности и повернулся к жене. — Клэр? — он осторожно коснулся её плеча. — Милая, ты меня слышишь? — он слегка потряс её и голова Клэр безвольно упала на бок. Не до конца понимая, что произошло, он вышел из машины и обошёл её. Искарёженный автомобиль стоял под углом к дороге. Удар пришёлся в бок, отчего пассажирская дверь была вдавлена внутрь, осколки выбитого стекла рассыпались вокруг. В неё упирался капот второй машины, смятый горомошкой, словно лист бумаги. На капоте лежал парень, пробивший при столкновении лобовое стекло головой. Его тело было неестественно изогнуто, тёмная кровь стекала по металлу и капала на асфальт. Он не подавал признаков жизни. Джек подошёл к водительской двери разбитого авто. За рулём, уткнувшись лицом в подушку безопасности, сидела девушка. Её русые волосы размерались, но явных травм на голове не было. Джек открыл дверь — петли протестующе скрипнули — и услышал, как она тихонько простонала. Жива. Начиная отходить от шока, Джек понял, что произошло. Такой лютой ненависти, которая вскипела в нём в эту секунду, он не испытывал никогда в жизни. Перед глазами всплыла картина: Клэр, её округлившийся живот, безвольно опущенная голова… Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Оглядевшись по сторонам, он не заметил ни одной машины. Лишь опущенные головы налившихся подсолнухов смотрели на него с бескрайнего поля. Джек достал девушку из салона, уложил на траву у обочины и проверил пульс — ровный, слабый, но есть. Она застонала, приоткрыла глаза на мгновение и снова потеряла сознание. Ярость захлестнула его с новой силой. Джек посмотрел в сторону подсолнухового поля. Достав из багажника своей машины верёвку, он вернулся к девушке. Решительно, но без лишней жестокости, он связал ей руки за спиной, затем связал ноги и проверил, надёжно ли держатся узлы. Подняв девушку на руки — она была лёгкой, почти невесомой, — он понёс её вглубь поля, пока машины не скрылись из виду. — Ты ответишь за всё, — тихо произнёс он, глядя на бледное лицо девушки. Вернувшись к машине, Джек достал телефон и набрал 911.

***

Эшли пришла в себя и попыталась открыть глаза. Всё тело ныло, руки и ноги не слушались. Она пошевелила потрескавшимися губами и приподняла голову. Кое-как сфокусировав взгляд, она увидела мужчину, стоявшего у противоположной стены. Он неспеша курил сигарету, глядя на неё сверху вниз. — М… М-м, — Эшли попыталась что-то сказать, но язык словно онемел. — Пи...ть. — Пить хочешь? — мужчина подошёл к ней и, запустив руку ей в волосы, резко оттянул голову назад. Эшли охнула от резкой боли. Мужчина взял лежащий на полу шланг и, открыв кран, направил его в лицо Эшли. Ледяная струя, заливающая глаза, нос и рот, заставила её замотать головой, но мужчина держал крепко. Она дёрнула рукой, но металлический лязг прикованных к железной трубе наручников подсказал ей о безвыходности положения. Она закашлялась, отплёвываясь от ледяной воды, которая всё ещё хлестала ей в лицо. — Про… шу, — прохрипела она. — Хва… тит. — Напилась? Джек перекрыл кран и отложил шланг. Он пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд был холодным, почти неживым — будто перед ней был не человек, а статуя, отлитая из чистой ненависти. — Ты помнишь, что натворила? Эшли с трудом сфокусировала взгляд. Память возвращалась обрывками: дорога, Грег, его руки на её плечах, его губы слишком близко… — Я… я не… Где Грег? Джек усмехнулся — коротко, без тени веселья. — Там же, где и моя беременная жена. Они погибли. А ты выжила. Возможно, зря. Эшли закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. — Почему я здесь? — всхлипнула она. — Потому что тюрьма — это недостаточное наказание для тебя. Я заставлю тебя страдать по-настоящему. — Пожалуйста, — проскулила Эшли, до сих пор с трудом веря в происходящее. — Я не хотела. Это случайность. Джек молча смотрел на неё. В его глазах отражался тот же холод, что царил в этом тёмном, сыром помещении. — Случайность? Ты думаешь, моя Клэр виновата, что ты решила поиграть в гонщицу? Думаешь, она заслужила такой конец? Эшли попыталась отодвинуться, но наручники больно впились в запястья. Её взгляд метался по помещению, ища хоть какой-то выход, но находил лишь стены, покрытые плесенью, и тусклый свет лампочки под потолком. — Умоляю, — по щекам девушки покатились горячие слёзы. Джек посмотрел на это с нескрываемой брезгливостью и поднялся на ноги. — Отдохни, — сказал он, и его голос теперь звучал как будто издалека. — Я ещё вернусь. И тогда мы продолжим. — Нет! Нет, постойте! — Хочешь продолжить сейчас? — Нет, прошу, не нужно. Отпустите меня. Я… Я сдамся. Я не расскажу о вас. — Полиция думает, что ты сбежала с места аварии. Пусть и дальше так будет. Дверь захлопнулась и Эшли осталась в абсолютной, звенящей тишине, нарушаемой лишь её собственным прерывистым дыханием и монотонным, сводящим с ума капаньем воды где-то в углу. Ледяная вода, которой её окатили, пропитала одежду, и теперь девушку бил озноб. Она отчаянно задергалась, пытаясь освободиться от наручников, но металл лишь глубже впился в кожу, оставляя на запястьях новые кровоточащие ссадины. Боль была острой, но страх — сильнее. Эшли всхлипнула, чувствуя, как по телу прокатывается волна тошноты. Она была виновата в том, что не осадила Грега, что не свернула на обочину, пока он не успокится. Виновата полностью и безоговорочно. Её глупость, её безрассудство стоили жизни двум людям. Но то, что делал этот мужчина… это было за гранью. Это не правосудие. Это садистская, извращённая месть. Внезапно тишину разорвал звук. Тяжёлые, размеренные шаги за дверью. Они приближались. Дверь со скрипом отворилась, и в проёме снова возник Джек. В руках он держал что-то металлическое и тускло поблескивающее в свете лампочки. Плоскогубцы. — Я передумал насчёт отдыха, — его голос был спокойным и ровным, как у врача, сообщающего диагноз. — У нас ещё много дел. Он медленно приблизился к ней и опустился на корточки прямо перед её лицом. — Знаешь, — продолжил он всё тем же будничным тоном, — я долго думал, с чего начать. С пальцев? С ушей? Но это слишком… банально. Джек схватил её за подбородок своей ладонью, заставляя смотреть ему в глаза. В его взгляде не было ни капли безумия — только ледяная, выверенная жестокость. — Поправим тебе твою красивую улыбку. Он разжал её челюсти. — Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Неееет! Эшли подтянула к себе ногу и лягнула Джека в живот. Не удержав равновесия, он откинулся назад. — Ах ты сука! Громкий стук в дверь заставил обоих вздрогнуть. — Пом… — Эшли хотела закричать, но Джек зажал ей рот ладонью. — Заткнись, — прошипел он. Найдя поблизости какую-то тряпку, он сунул её Эшли в рот как кляп. — Лучше сиди тихо, иначе пожалеешь. Я буду убивать тебя медленно, отрезая кусочек за кусочком. С этими словами Джек вышел, заперев дверь на ключ. Кляп во рту Эшли пропитался слюной и отдавал вкусом ржавчины, мешая дышать. Она отчаянно мотала головой, пытаясь вытолкнуть его языком, но тряпка сидела плотно. Девушка обеспокоенно повисла на наручниках. Металл впился в истерзанную кожу, но боль была уже чем-то привычным, фоном для всепоглощающего ужаса. Слёзы, горячие и злые, катились по щекам, смешиваясь с каплями ледяной воды, всё ещё стекавшими с волос. За дверью послышались приглушённые голоса. Эшли начала извиваться всем телом, не смотря на адскую боль в запястьях. Цепочка наручников зазвенела о трубу. Этот звук показался ей оглушительным, но она понимала, что за дверью его вряд ли услышат. В отчаянии она начала бить ногами по полу. Бесполезно. Звук получался глухим и тихим. Её взгляд метался по подвалу в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Возле ближайшей стены стояло старое оцинкованное ведро. Пустое или с мусором — неважно. Это был её единственный шанс. Собрав последние силы, Эшли максимально натянула наручники, потянувшись ногой в сторону ведра. Каждое движение отзывалось взрывом боли во всём теле. Она толкнула ведро пяткой. Оно опрокинулось и с дребезжанием покатилось по бетонному полу. Звук получился именно таким, какой был нужен: громким, металлическим, резким. Присевший на диван Рон приподнялся с места. — Что это было? — спросил он у Джека, у которого на скулах заиграли желваки. — Крысы, — он старался отвечать спокойно. — Давно хотел разобрать хлам и разложить отраву. — Жуть какая, — Линда прикрыла рот рукой. — Я привык. Бояться нечего. Чаю? — Не откажусь, — Линда грустно улыбнулась. — Помню чай, который заваривала Клэр. Джек замер на полпути. Имя жены ударило по нему обухом. — Да, травяной чай… — его голос чуть дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Сейчас принесу.