Казнить нельзя помиловать

Когда Эшли услышала удаляющиеся шаги и захлопнувшуюся входную дверь, её надежда рухнула. Тишина вернулась, а вмести с ней вернулся и он. — Какая большая и шумная крыса, — произнёс он. — Пора преподать тебе урок тишины. Он медленно подошёл к ней и одним рывком оторвал от пола, заставив Эшли завыть от боли. — Я же предупреждал: сиди тихо, — его голос был горячим шёпотом у самого её уха. — Теперь мы начнём с самого начала. Эшли замотала головой, глядя на него опухшими от слёз глазами. Он смотрел на неё, и в его глазах не было ни ярости, ни прежней холодной решимости. Там было что-то другое — глубокое, тёмное и гораздо более пугающее. Он отпустил Эшли и её ноги подкосились. Она упала на пол в холодную лужу. Он наклонился и провёл тыльной стороной ладони по её мокрой от слёз и воды щеке. Жест был почти… нежным. Он выпрямился и отошёл на пару шагов назад, словно художник, оценивающий свою картину. — Я передумал. Мы не будем тебе ничего ломать и вырывать. Джек развернулся и вышел из круга света в темноту подвала. Эшли слышала, как он чем-то гремит, шуршит, передвигает тяжёлые предметы. Её страх сменился липким, парализующим недоумением. Что может быть хуже физической боли? Ожидание неизвестного. Он вернулся через несколько минут, которые показались ей вечностью. В руках он держал старую автомобильную аккумуляторную батарею. Провода, свисавшие с клемм, были оголены и поблескивали медью. — Возможно, это тебя не убьёт, но сделает очень больно. Он взял шланг и полил водой на пол рядом с Эшли. — Вода — отличный проводник. Твоё тело — это просто набор электрических цепей. Я могу заставить твои мышцы сокращаться так, что ты обделаешься прямо здесь. Джек вынул кляп из её рта. — Закричишь один раз, оставлю голодной на день. Закричишь второй — на неделю. Будешь сидеть здесь одна и умирать с голоду, если крысы не доберутся до тебя раньше. Он опустил конец провода в лужу воды у её ног. Обжигающая боль прошла по телу Эшли. Она стиснула зубы до хруста, но не выдержав, закричала: — А-а-а-а-а! Джек убрал провода и досадливо цокнул языком. — Плохо. Давай попробуем ещё раз. Он снова опустил провода в лужу. — М-м-м. — Вот, уже лучше. Ты быстро учишься. Эшли задыхалась, судорожно втягивая воздух. Боль всё ещё пульсировала в теле, отдаваясь в висках глухим стуком. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Видишь, как всё просто? — Джек присел на корточки напротив неё, не сводя с неё пристального взгляда. — Боль учит нас послушанию. — Отпустите меня, — Эшли снова разрыдалась. Джек проигнорировал её просьбу. Вместо этого он провёл пальцем по её мокрому лицу, стирая слёзы. — Я ещё не закончил. А когда закончу, ты будешь умолять меня только об одном — о смерти. Он снова приставил провода к воде, и тело Эшли выгнулось от нового разряда. Она постаралась сдержать крик, но он вырвался из её груди раньше, чем она успела его осознать. — Неделя без еды. Эшли слышала, как Джек встал и отошёл, его шаги затихли где-то вдалеке. На этом моменте сознание покинуло её.

***

К концу второго дня Эшли изнывала от жажды. Пересохший язык еле ворочался во рту, мозг отказывался соображать. Она была готова припасть губами к луже под ней, не смотря на то, что до этого обмочилась прямо туда. — Боже… — проскулила Эшли, но в этом помещении бога не было, был только дьявол, и, кажется, он снова пришёл к ней. Ключ провернулся в замке и Джек вошёл внутрь. Он окинул девушку внимательным взглядом, запах мочи ударил в ноздри. Подумав о чём-то несколько секунд, он достал ключ от наручников и подошёл к ней. Эшли попятилась назад, вопросительно глядя на своего пленителя. — Не дёргайся, — сказал он и отстегнул сначала один наручник, затем второй. Затёкшие руки девушки безвольно упали вниз. Она хотела потереть запястья, но к истерзанной кровоточащей коже было страшно прикоснуться. — Вставай, — он взял её за предплечье и поставил на ноги. — Пошли. Эшли плелась за ним, еле передвигая ногами. Оказавшись на втором этаже, Джек открыл дверь ванной комнаты и завёл её внутрь. Настроив воду он приказал: — Раздевайся. Эшли лишь молча глядела на него расширенными от ужаса глазами. — Мне помочь тебе? — грубо спросил он. Эшли покачала головой и стянула шорты, затем футболку. — Дальше. Дрожащими руками она сняла лифчик и трусики. — Лезь в ванну, — сказал Джек, не глядя на обнажённое тело. Эшли подошла к ванной и засунула одну ногу в тёплую воду. Она выдохнула, невольно прикрыв глаза. — Живее. Не желая вызывать его гнев, она погрузилась в воду, чувствуя, как заныла каждая измученная мышца в её теле. Невольно Эшли подумала, что это омовение перед смертью и её плечи дёрнулись. Она посмотрела на Джека, стоявшего чуть в стороне и смотрящего на её лицо. — Что? Хочешь знать, не утоплю ли я тебя здесь? Нет, ну утоплю. У меня на тебя далеко идущие планы. Не хотелось бы, чтобы ты умерла раньше времени от пневмонии или другой заразы. Посмотрев на помутневшую воду, Эшли вдруг тихо сказала: — Мы с Грегом начали встречаться ещё в школе. Он всегда был придурком, но раньше его поведение меня лишь забавляло. Джек напрягся, но слушал внимательно. — Мама говорила, что от него жди неприятностей, — губы Эшли дрогнули, но она сдержала подступившие слёзы, не желая раздражать того, кто уже причинил ей столько боли. — А я всегда говорила, что это глупости. Думала, с возрастом он станет ответственнее, серьёзнее… И вот теперь он мёртв, а я здесь. — К чему вся эта террада? Не он был за рулём. — Он постоянно отвлекал меня. Я говорила ему, но он… — Прекрати. Это даже звучит жалко, — процедил Джек. — Умей отвечать за свои поступки достойно. Здесь ты полностью искупишь свою вину. — Кем вы себя возомнили, Господом Богом? — Эшли неосознанно повысила голос и, заметив это, тут же стушевалась, втянув голову в плечи. — Не богом, а судьёй. Самым справедливым. А теперь мойся, и чтобы больше ни звука. Эшли посмотрела на полочку рядом с ней и взяла мыло. Руки дрожали так сильно, что кусок мыла выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на дно ванны, подняв фонтан брызг. Она вздрогнула, но Джек лишь молча наблюдал, прислонившись плечом к дверному косяку. Его лицо оставалось непроницаемой маской. Тёплая вода, поначалу казавшаяся спасением, теперь ощущалась как густая, обволакивающая субстанция, которая вытягивала последние силы. Эшли провела мылом по руке, смывая грязь и засохшую кровь. Каждое прикосновение к ссадинам отзывалось острой, жалящей болью, от которой перехватывало дыхание. Она старалась не смотреть на Джека, уставившись в одну точку на кафельной стене, где по шву ползла тонкая трещина. Её движения становились всё медленнее. Сознание начало уплывать, поддаваясь теплу и усталости. В какой-то момент она просто замерла, сидя в воде, и закрыла глаза. Голова стала тяжёлой, и она почувствовала, что вот-вот соскользнёт в забытьё. — Хватит, — резкий голос Джека вырвал её из полудрёмы. Он оттолкнулся от косяка и шагнул к ванне. — Ты сейчас уснёшь и захлебнёшься. Он протянул руку и грубо схватил её за мокрые волосы, заставляя поднять голову. — Очнись. Вылезай. Эшли попыталась встать, но ноги не слушались. Они стали совершенно ватными. Она пошатнулась и наверняка бы упала, если бы Джек не подхватил её. Он вытащил её из ванны и поставил на коврик. Мир вокруг качался. Но падения не последовало. Эшли оказалась прижатой к его груди, мокрая, дрожащая и абсолютно беспомощная. Она инстинктивно вцепилась пальцами в его рубашку, чтобы удержать равновесие, и уткнулась лицом ему в плечо, вдыхая запах соломы, силоса и чего-то ещё — острого, мужского. Вода с её тела тут же пропитала ткань его одежды. Джек замер. Он хотел оттолкнуть её, но вместо этого его руки на её талии сжались чуть крепче, чем требовалось для простой поддержки. Он чувствовал под ладонями плавный изгиб её спины, бёдер, тепло влажной кожи и то, как она, сама того не осознавая, прижалась к нему чуть ближе в поисках опоры. Это было неправильно. Это было недопустимо. Внутри Джека вспыхнул огонь, но это была не ярость палача. Это было что-то тёмное, горячее и совершенно лишнее. Он ощутил, как по венам разливается не желание справедливости, а примитивное, животное притяжение к этому сломленному существу в его руках. Она была жертвой. Она была грязью. Но её тело в его объятиях казалось… слишком желанным. Злость ударила в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Он ненавидел её за это. Ненавидел себя. — Отцепись от меня! — прорычал он так низко и хрипло, что сам едва узнал свой голос. Он с силой оторвал её от себя, схватив за плечи так грубо, что наверняка останутся синяки. Его пальцы впились в её кожу не для поддержки, а чтобы причинить боль и вернуть себе контроль. Он встряхнул её, заставляя посмотреть на себя. — Ах ты… — начал было он, но замолчал. Джек сорвал с крючка большое банное полотенце и швырнул ей. — Вытрись. Она неловко поймала его, выронила, подняла снова. Когда она кое-как справилась с этой задачей, дрожа от холода или страха — она уже не понимала от чего именно, — Джек бросил ей чистую одежду: простую серую футболку и спортивные штаны на завязке. — Надевай. Эшли быстро натянула вещи на ещё слегка влажное тело. Они были ей велики и висели мешком, но это было неважно. Главное — они были сухими и тёплыми. Джек тем временем взял её грязную одежду и бельё. Он скомкал их в руках, брезгливо поморщившись от запаха, и швырнул в корзину для белья в углу. — Пошли, — снова скомандовал он. Он вывел её из ванной и повёл по коридору в другую сторону подвала. — Нет, только не туда, пожалуйста, — взмолилась Эшли. — Это тебе не гостиница, номер выбрать не получится. Затолкнув её внутрь он поднял наручники, посмотрел на её запястья и о чём-то на мгновение задумался. На стене в подвале висела небольшая аптечка. Джек пользовался ей исключительно в тех случаях, когда слегка ранил руку в процессе каких-нибудь мелких работ, и ничего кроме антисептика, бинта и пластыря в ней не было. Достав антисептик, он полил его на запястья Эшли. От острой боли она буквально задохнулась, но затем с силой втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Терпи, — процедил он, не глядя на неё. Небрежно промокнув ссадины куском бинта, он снова защёлкнул на запястьях наручники, но не пристегнул их к батарее. — Стой здесь и не двигайся. Если попытаешься сбежать или что-нибудь выкинуть… — он замолчал, давая ей самой додумать угрозу, которая читалась в его глазах яснее любых слов. Через несколько минут Джек вернулся и бросил на пол тонкий матрас. Подняв опрокинутое Эшли ведро, он поставил его недалеко от матраса. — В туалет будешь ходить сюда. Вода в кране. Джек ушёл, остав её одну. Эшли подошла к маленькому грязному окну и попыталась его открыть вопреки предупреждениям. Заколочено. Но даже если бы окно было открыто, оно было слишком маленьким, чтобы в него возможно было пролезть. Эшли опустилась на матрас, который пах пылью и дешёвым стиральным порошком. Прижавшись к грубой поверхности щекой, она погрузилась в сон.