Не по правилам

Сбегаю по ступенькам кафетерия вместе со Стивом. Этот придурок не дал мне закрыться в комнате и заснуть — заставил разговаривать с ним по телефону всё время, пока я собиралась. Чисто теоретически можно было скинуть вызов, но тогда он угрожал залезть в женский корпус и найти мою комнату. Пускать Стива к себе не хотелось, пусть я и слабо верила, что он действительно это сделает. Поэтому сейчас давлю третий зевок подряд, от которого уже слезятся глаза. — Надо было ещё одну чашку кофе выпить, — бормочу, шагая рядом по тропинке и вдыхая свежий воздух. — Не надо, у тебя и так руки трясутся. Поменьше кури. — Ты мне сам предлагал свои сигареты! — С расчётом на то, что ты будешь их реже курить, — Стив ухмыляется, бросив на меня косой взгляд. Закатываю глаза. — Ты поговоришь с Тони? — продолжает он, поправляя очки. Обречённо киваю. Как-то так получилось, что я разболтала о знакомстве с Рамоной — и о том, что её знает Тони. Стив тут же схватился за эту новость своими загребущими руками и не отпускал. Начал ныть, что я обязана выяснить у Тони, как может повести себя эта мадам Паучиха, поймавшая двух глупеньких мух в свои сети. И я, в целом-то, не против, просто... Почему-то до сих пор не ответила на сообщение Тони. Останавливаемся у корпуса библиотеки. — Я пошла, увидимся... Не знаю, когда, — устало потираю веки. Стив усмехается — выглядит раздражающе бодрым для человека, который спал на ужасно твёрдых матах. — Постоять с тобой? — Нет, пожалуйста. Мне нужно отдохнуть от... Ох, твоей дебильной рожи. Он смеётся и качает головой. — Всё, пока-пока, пойду провожу в последний путь мою единственную сигарету, — машу ему рукой, скользнув за кирпичную стену здания. Стив ничего не отвечает, исчезая в направлении учебного корпуса. Наверное, исчезает — я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Сонливость всё ещё болтается в теле, пытаясь убедить меня, что сбежать в комнату и поспать там пару часиков до обеда пойдёт на пользу растущему организму. О шантаже, который может развернуть миссис Зло, сонливость предпочитает не думать. И мне по-прежнему нужно позвонить... Останавливаюсь. Тони. Он сидит на земле, скрестив ноги и опершись спиной на стену библиотечного корпуса. Выдыхает белый дым колечками. Оборачивается, замечая меня, и слабо улыбается. Гигантский ком формируется в горле. Еле сглатываю, плюхаясь рядом. Трава холодная и мокрая. Как он вообще на ней сидит? Дрожащими пальцами вытаскиваю последнюю сигарету, глядя на забор перед нами, за которым от ветра беснуется зелень. Мой палец соскальзывает с колёсика зажигалки раз за разом. Искра отказывается появляться. Фильтр в губах размокает, отравляя привкусом вишни. Щелчок — Тони подносит к кончику сигареты свою зажигалку. Пламя поглощает бумагу, и я втягиваю дым в лёгкие. Его рука опускается. Мы молчим. — Ты мне снилась сегодня, — говорит Тони. В горле пересыхает. — Правда? — прокашливаюсь, всё так же глядя перед собой. — Что я делала? — Разрисовывала мои руки чёрной ручкой, — усмехается он. — Ты делала так один раз, помнишь? Когда рисунки показывала. Непрошеная улыбка изгибает мои губы. — Помню. Мне нравится рисовать. И... эм-м, на коже тоже. — Я заметил. — Что ещё... заметил? Наконец оборачиваюсь к нему — всё то время, пока я пялилась на дебильный кованый забор, он смотрел на меня. Лицо невыносимо печёт, но я вынуждаю себя разглядывать серую радужку в ответ. Тони затягивается. Выдыхает дым в сторону. — Что нравлюсь тебе. Сердце начинает биться где-то в горле. — А я тебе? Улыбка медленно сползает с его лица. Он начинает отворачиваться, но я не позволяю — обхватываю его щёки ладонями, отбросив сигарету. Кожа под пальцами тёплая и такая мягкая. Боже, что я делаю. — Пожалуйста. Просто скажи. Тони вдавливает сигарету в землю, больше не избегая моего взгляда — его глаза смотрят в ответ серьёзно и открыто, так, что вздохнуть страшно. Его ладони накрывают мои. — Клэр, послушай... меня тянет к тебе. Очень. Воздух заканчивается, хотя на улице его тонны. Тони продолжает: — Но это нехорошо. — Почему? — Я не тот человек, с которым стоило бы быть вместе. — С чего ты это взял? У тебя что ли... правда... Взгляд сам опускается к его штанам, а в мыслях возникает дебильное оскорбление, в сердцах брошенное ему той ночью, когда он спалил меня со Стивом в кабинете ректора. Тони вскидывает брови и тихо смеётся. Убирает руки от своего лица, переплетая наши пальцы. — Нет, — говорит он и замолкает. Хмурится. — Мне сейчас странно. Я не привык говорить... так. Пожимаю плечами. — Знаю. Но ты сам сказал мне вчера: «Если что-то беспокоит, надо говорить прямо». Иначе... чё-то там про власть, всё такое. Он снова легко улыбается — но глаза так и остаются серьёзными. — Да-а. Да, ты права, — медленно произносит он, большим пальцем вырисовывая круги на моей коже, и задумчиво покусывает губы. — У меня были только одни отношения, и они... Они были... сложные. Я не уверен, что не сделаю тебе больно, как сделали мне. Понимаешь? Неуверенно киваю, хотя на самом деле понимаю слабо. Да и мурашки от его прикосновений не дают нормально подумать. — Ты поэтому ни с кем не встречаешься? — Да. У меня не получается. Я просто... Начинаю перегибать. Сильно. — Как? Отпустив мою руку, Тони проводит ладонью по лицу. — Помнишь трекер, который на тебя Стив налепил? Киваю ещё раз, нахмурившись. — Это меньшее из того, что могу сделать я. Замолкаю. Ветер сильнее шумит в траве и кронах деревьев, а солнце поднимается всё выше, рассеивая утреннюю дымку. На небе совсем нет облаков. Это должно пугать, наверное — то, что сказал мне Тони. Но мои мысли проясняются, точно всё это время кто-то перемешивал кусочки пазла в голове, и они вдруг встали на место, сложившись в картинку. Стив говорил, что я ни с кем не общаюсь — и это действительно так. Мне это было ни к чему, Тони всегда находился рядом. Помогал с домашками, если преподы донимали, доставал сигареты, когда мои заканчивались, даже... Первое время делал вид, что не замечает, как у него пропадает всякая мелочь. А когда узнал — не осуждал. Не просил вернуть. Отвлекал. Заполнял собой всё пространство, заглушая жгучую потребность забрать чужое. Это мне... нравится. Нравится Тони с самой первой встречи — его свобода, характер, хитрый взгляд и улыбка, от которой внутри всё приятно ворочается. Мне хотелось его, очень — а он этого словно не замечал. Никогда не пересекал черту до того вечера. Называл как-то по-детски, трепал по голове, учил всякому. И я думала, что мне достаточно. Что хватит такой немного отстранённой и непривычной заботы. Вот только это не просто забота. Это похоже на маленькую закрытую экосистему с его именем, куда он впустил меня и позволил буянить. И мне в ней не страшно. Уютно. Тяжело сглатываю, запуская пальцы в волосы. Опускаю голову, взглядом упираясь в его кеды. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Говори. — Я целовалась со Стивом. Вчера. Нас почти поймали, и мы стояли так близко, и всё просто... Случилось. Он сказал, что я симпатичная, но ему... Ну, не надо ничего серьёзного от меня. И он тебя боится, сказал. Вот. Ответа нет. Всё так же пялюсь вниз, выдёргивая маленькие пучки травы вокруг себя. Тихо продолжаю бубнить под нос: — Но самое страшное, что сегодня утром мы чуть не попались Рамоне. Точнее, Стив уверен, что попались — мы нацепили её шарфик на сраную статую, и... Пытались снять, и тут появляется она, и... — Клэр. Стой. Кожу колют тысячи маленьких иголок — он смотрит. Знаю, что смотрит, хотя не проверяла. Просто чувствую. — Вы поцеловались до или после моего сообщения? Вскидываю голову — и это оказывается моей самой огромной ошибкой. Потому что я вдруг понимаю: паутина одна, а пауков на самом деле двое. — Какая разница? — Ответь. — Зачем? — Затем, — тянет он, наклоняясь ко мне. Дыхание горячее и такое ровное. — Ты делала это, потому что хотела Стива или потому что хотела мне отомстить? Давлюсь воздухом. — Ты... вообще себя слышишь? — шиплю. — Я, по-твоему, кто? Роковая женщина, которая спит с одним, чтобы вертеть другим? Чуть отстранившись, он повторяет: — Ответь. — Твою мать, Тони! Что ты хочешь услышать? Что я целовалась с ним потому, что не могла делать это с тобой? Что меня нахрен растоптал твой отказ? Что я... Этого ты... хочешь? Наши взгляды встречаются. Сердце бьётся так быстро, руки чуть подрагивают, и, кажется, скажи я ещё хоть что-то, Тони просто отвернётся. Встанет и уйдёт, оставляя одну с последствиями дебильных решений, которые я принимаю всю свою жизнь. Тянусь к нему, испугавшись передумать. Тони резко сжимает мою талию, не позволяя приблизиться. Его глаза больше не пытаются проглотить меня целиком — лишь распахиваются сильнее. Как же он близко. — Плохая идея, — шепчет Тони. — Хорошая. Руки на моей талии едва ощутимо расслабляются. Ладно. Мне хватит и этого «едва». Подаюсь вперёд, почти не замечая, как Тони вздрагивает. Касаюсь его губ своими. Тёплые. Мягкие. Щетина на подбородке чуть колет — неважно. Он не отвечает мне — плохо. Прижимаю к его щекам ладони, и Тони тихо выдыхает в мои губы. Всё это ужасно плохо, он прав. Ведь становится очевидно: он не хочет меня. Не пытается трогать. Он просто позволяет. Наверное, я ошиблась. Перепутала что-то. Как глупо. Собираюсь отстраниться и почти отпускаю его лицо, но Тони перехватывает мои руки. Возвращает обратно, задержав на секунду. Отпускает. И резко притягивает меня к себе. От неожиданности почти теряю равновесие, но он удерживает меня. Дышит тяжело и часто, помогая перекинуть через него ногу и устроиться удобнее. Он шепчет: — Только не спешим. Ладно? — Ла… Ладно. Неловко ёрзаю, не уверенная, стоит ли прильнуть к нему первой — особенно после такой просьбы. Тони делает это сам. Целует меня. Языком проводит по нижней губе, проникает глубже и вырывает у меня сдавленный всхлип. Подушечки его пальцев нежно скользят по моей щеке, неторопливо спускаются, задерживаются у шеи. Идут ниже, по плечам, лопаткам и замирают на талии. Он слегка надавливает мне на поясницу, привлекая ближе, — так близко, что чувствую поспешное биение его сердца. Честно пытаюсь держаться, но руки сами нащупывают ворот его рубашки и пытаются совладать с пуговицей. Тони перехватывает мои запястья. — Торопишься. — Но я хочу... — хриплю. Очень хочу — поцеловать, прижаться, снять с него что-то лишнее, чтобы перестал смотреть и думать, чтобы это перестала делать я. Не дать ему шанса отвернуться, а себе — шанса испугаться его возможного отказа, потому что если он откажет, я просто… Я не знаю, что сделать ещё. Тони разглядывает меня пару секунд и медленно стягивает мой кардиган с плеч, чтобы сразу расстегнуть верхнюю пуговицу моей рубашки. Короткими поцелуями покрывает шею. Россыпь мурашек бежит по спине. Бёдра непроизвольно сжимаются. Холодная ладонь скользит вниз, замирая у края моей юбки. — Не спешить, — повторяет Тони, кончиками пальцев едва ощутимо забираясь под ткань. — М-хм, — отвечаю, хотя слова больше не остаются в сознании. Лишь его губы на моей коже, запах волос и холод прикосновений, успокаивающий бешено несущиеся мысли. Тони проводит по внутренней стороне моего бедра. Мучительно медленно ведёт выше. Останавливается. Касается. Не сдерживаю стон. Его зубы слегка задевают кожу на моей шее. Застёжка чокера рвётся — чувствую, как он соскальзывает вниз. Сбившись со вздоха, хватаюсь за ремень Тони и пытаюсь нащупать язычок молнии на ширинке штанов. Тони резко подаётся навстречу, но тут же отстраняется, уперевшись в мои плечи ладонями. Рваное дыхание треплет пряди у моего лица. — Нам надо прекратить. — Почему-у? Тони качает головой. — Клэр. Мы на улице. С протяжным стоном утыкаюсь в его плечо. Тони обнимает меня, осторожно поглаживая волосы. — Сломал твоё украшение. — У меня... есть ещё. Тони тихо хмыкает и больше ничего не говорит. Просто гладит меня по волосам, пока я пытаюсь вспомнить, как это — дышать не через раз. Никогда такого не чувствовала — не от обычного поцелуя. Это какое-то безумие. Хочу ещё. Солнечные лучи окончательно просыпаются, припекая макушку, но внутри уже так тепло. Усмехаюсь. — Теперь ты нацепишь на меня поводок? — Господи, Клэр. Только если тебе такое нравится, — смеётся он. Вибрация передаётся и мне. — Я тебя не испугал? Отстраняюсь, чтобы заглянуть в его лицо. Как будто спокойнее, но чёрт его поймешь. — Тони... Чем? Я не знаю, что меня пугает. Не знаю, что мне нравится. Все мои отношения — это интрижки на два дня, которые... Ну, ты и сам знаешь. Я никогда... Чёрт. Никогда не была кому-то нужной, — мямлю последнюю фразу, опустив голову и собираясь рухнуть обратно на его плечо, но холодные ладони ложатся на мои щёки, не позволяя спрятаться. — Короче, мне нравишься ты, понимаешь, дурак такой? — Понимаю, — он убирает волосы с моего лица, заправляя пряди за уши. Старательно отвожу взгляд, хотя делать это сложно, когда единственное, что попадает в поле зрения — он. — Клэр. Если тебе будет неприятно из-за того, что я делаю... Мне нужно это знать. Растерянно киваю и тут же расплываюсь в ухмылке. — Мне сейчас начать перечислять или попозже? Он фыркает, стискивая мои рёбра, и принимается щекотать. Пищу, бросаясь в сторону, и заваливаюсь на траву. — Такая ты зараза, — шепчет он, не позволяя убежать далеко. Притягивает обратно, обнимая со спины. — Прости, Тони, такая вот я есть... По-другому не умею, начинаю перегибать, всё такое, — с придыханием сообщаю ему, начиная крутиться в объятиях. — Ауч. Вот это уже реально низко, — сквозь смех откликается он, отпуская. Мы неуклюже встаём. Пока отряхиваюсь от травы, прилипшей к коленкам, Тони поднимает мой кардиган и расправляет его. Собираю свои разбросанные пожитки, влезаю в рукава, бросаю всё в карманы — пустая пачка, зажигалка и порванный чокер. Вздыхаю. Тони переплетает наши пальцы и утягивает вперёд, из спасительной тени, в которой только что решилась наша судьба. Ну, моя точно решилась, насчёт его — не уверена. Жара набирает силу. Кампус постепенно пустеет — все спешат на лекции. Статуя отца-основателя снова блистает бронзовой лысиной. Не спеша идём к учебному корпусу. — Тони, мы что, на занятия? — дёргаю его за рукав. — Ну да? — он смотрит на меня с самой невинной улыбкой, какую только может выдавить. — Мне нужно, — улыбка быстро увядает. — Пересечься с Рамоной. Понять, что она... Что у неё на вас есть. Стискиваю его руку сильнее, пока нехорошее предчувствие сворачивается под сердцем. Подозрения крутятся на языке, но я останавливаю их. В итоге выдаю гениальное: — Будь осторожнее. На что получаю тихое: — Ага. Пересекаем порог учебного корпуса. В коридорах прохладно, темно и людно. Лёгкая дрожь бежит по спине. Тони останавливается у таблички с расписанием, прищуриваясь. Толпа мельтешит, пытаясь снести с ног. — Ты на четвёртом. Я на втором. Киваю, растерянно оглядываясь по сторонам — кто-то пихается, пробиваясь локтями к расписанию. Поток людей внутри ужасно плотный. Тони обхватывает мои плечи, помогая выбраться из столпотворения без потерь. Останавливаемся у окна. — Я ещё не написал Стиву, — Тони потирает бровь, вытаскивая телефон. Почему-то мне становится не по себе, едва он произносит имя Стива. — Новое задание, сегодня. — Задание? Зачем? Я думала... Тони быстро печатает, не отрываясь от экрана. — Думала? — Ну, зачем это теперь нужно? — Ты по-прежнему на грани отчисления. — Да, но... Какая, к чёрту, разница? Отчислюсь вместе с тобой! Когда ты выпустишься. Со вздохом Тони прячет телефон обратно. Смотрит на меня с прищуром, словно собирается сказать что-то, но в итоге лишь притягивает к себе, устраивая подбородок на моей макушке. — До того, как я выпущусь, ещё полгода, — сообщает он, пока я безуспешно пытаюсь задрать голову, чтобы увидеть его лицо. — Нас спалят раньше на какой-нибудь херне. Больше можешь не участвовать в шантаже. Скажу, что... отпустил тебя, не знаю. — Но тогда отмазка про то, что ты готов сдать его, несмотря на угрозу мне, развалится, — бурчу куда-то в шею Тони, вдыхая его запах. Трель звонка бьёт по ушам. Студенты рассасываются, исчезая за тяжёлыми дверями аудиторий. Тишина разбавляется только шагами неторопливых преподавателей. — Значит, пойду с вами, — задумчиво говорит Тони, наконец отпуская меня. — Куда? — На ночную тусовку в лесу. Выпускники устраивают прощальный рейв.