Часть 11
4 июня 2026 г., 20:05
После побега из тюрьмы прошло два дня.
Два ужасных дня.
Потому что Суйгецу снова был рядом.
— Хината.
— Нет.
— Я ещё ничего не сказал.
— Мне хватает твоего лица.
— Жестоко.
— Недостаточно.
Карин сидела неподалёку и впервые за долгое время улыбнулась.
Потом появился Саске.
И улыбка сразу исчезла.
Тишина стала тяжёлой.
Очень.
Карин отвернулась первой.
Саске ничего не сказал.
Тоже впервые.
Даже Хината заметила.
Потому что раньше он хотя бы раздражался.
А сейчас просто молчал.
Вечером Суйгецу притащил какой-то свиток.
Огромный.
Пыльный.
Подозрительный.
— Смотрите что нашёл.
— Выбрось.
Сразу сказала Хината.
— Даже не посмотрев?
— Особенно не посмотрев.
— Какая скучная.
Суйгецу раскрыл свиток.
Через минуту рядом появился Орочимару.
Повисла тишина.
Очень долгая.
— ...
— ...
— ...
— Я же говорила.
Спокойно произнесла Хината.
— Это ужасная идея.
Орочимару посмотрел на неё.
Потом на Саске.
Потом снова на неё.
Улыбнулся.
Хината уже ненавидела эту улыбку.
— Интересно.
— Нет.
— Ты всегда такая грубая?
— Обычно ещё хуже.
— Верю.
Суйгецу начал ржать.
Орочимару перевёл взгляд на Саске.
— Ты изменился.
— Мне нужны ответы.
— Конечно.
Потом снова посмотрел на Хинату.
— А она?
— А что я?
— Ты тоже ищешь ответы?
— Нет.
— Тогда зачем ты здесь?
— Сама пытаюсь понять.
Даже Орочимару замолчал.
Потому что это был честный ответ.
Через несколько часов они уже двигались к убежищу.
Туда, где находились бывшие Хокаге.
Карин шла отдельно.
Саске отдельно.
Хината посередине.
Будто следила, чтобы эти двое случайно друг друга не убили.
— Почему она злится?
Тихо спросил Суйгецу.
— Потому что Саске идиот.
— А.
— Всё понял?
— Да.
— Хорошо.
Когда появились четыре Хокаге, даже Хината замерла.
Огромное количество чакры.
Невероятное.
Особенно один.
Первый Хокаге.
— Вау.
Тихо сказала она.
— Что?
Спросил Суйгецу.
— Он красивый.
Повисла тишина.
Тобирама медленно повернул голову.
Минато удивлённо моргнул.
Хирузен закашлялся.
Суйгецу согнулся пополам от смеха.
А Саске закрыл глаза.
— Серьёзно?
— Что?
— Это Первый Хокаге.
— И?
— Ты про его внешность говоришь?
— А что ещё?
Хаширама неожиданно рассмеялся.
— Она мне нравится.
— Спасибо.
— Не благодари.
— Всё равно спасибо.
Тобирама уже выглядел так, будто жалеет о своём воскрешении.
Потом начался разговор.
Долгий.
Тяжёлый.
Про деревню.
Про войну.
Про Учих.
Про Итачи.
И впервые за долгое время Хината перестала шутить.
Потому что рядом стоял Саске.
И она видела его лицо.
Каждое слово про Итачи попадало слишком глубоко.
Слишком больно.
Он ничего не говорил.
Просто слушал.
А потом Хаширама закончил историю.
Наступила тишина.
Саске стоял неподвижно.
Очень долго.
Настолько долго, что даже Орочимару перестал улыбаться.
Наконец он поднял голову.
— Я решил.
Все посмотрели на него.
— Я пойду на войну.
Суйгецу застонал.
— Опять проблемы.
— Замолчи.
Ответил Дзюго.
— Я только вернулся из тюрьмы.
— И снова идёшь на войну.
— Ненавижу свою жизнь.
Хината неожиданно рассмеялась.
Первый раз за несколько дней.
Настоящим смехом.
Саске посмотрел на неё.
Всего секунду.
Но этого хватило.
Потому что впервые после смерти Итачи он увидел, что она всё ещё здесь.
Не сбежала.
Не исчезла.
Не ушла.
И почему-то это оказалось важнее, чем он хотел признать.
