Всё наоборот

Эда шла за ним молча, погруженная в раздумья, беспрекословно села в машину, пристегнула ремень и отвернулась к окну. Он решил не тревожить её, давая время успокоиться, и просто поехал вперед — неспешно, без цели. Прошло несколько минут, когда Эда, наконец, глубоко вздохнула и повернулась к нему. Он, бросив на неё короткий взгляд, вздрогнул от неожиданности, а машина вильнула. Эта непостижимая девица сидела, задрав очаровательный носик, преисполненная твердой решимостью. От огорчения, а уж тем более слез не осталось и следа. Поймав его изумленный взгляд, она кивнула: — Я всё поняла! — Надо же. Я думал, ты расстроена до слёз, — покачал он головой. — Ну, вот ещё! С чего бы? Я раскусила бабушкины намерения, — подняла она пальчик. — Думаю, она просто не хочет, чтобы я уезжала. — Уезжала? Куда? — В Италию, — сообщила она как о чем-то само собой разумеющемся. Машина опять вильнула, а Серкан ошеломленно переспросил: — П-при чем здесь Италия вообще? Откуда она взялась? — Кстати, а куда это мы едем? — с недоумением взглянула она на проносящиеся за окном дома, оставив его вопрос без ответа. — Никуда. Я просто еду вперед, жду, когда ты успокоишься. Так что там с Италией? — Это долгая история. — А мы куда-то торопимся? Вообще-то, Эда, я уже полчаса как твой жених, но ничего о тебе не знаю. Не хочешь исправить это упущение? — Можно, — безмятежно кивнула она. — Я ведь тоже о тебе не так чтобы много знаю. — Ты хотя бы искала обо мне информацию в интернете. — Ничего я не искала, — возмутилась она. — Мельком увидела и запомнила. Просто у меня память хорошая. — Допустим. Тогда предложение такое: сесть в каком-нибудь ресторане и спокойно поговорить. — Уверен, что там мы не нарвемся на папарацци после нашего феерического выступления на помолвке? — иронично прищурилась она. — Согласен. Переходим к плану Б. У меня недалеко отсюда в живописном месте есть небольшое шале. Там мы сможем спокойно поговорить. - В тихом безлюдном месте у тебя дом. Звучит несколько… устрашающе, - хмыкнула она. - Ты… это серьёзно? – в голосе его прозвучало такое изумление, что Эда воскликнула: - Шучу, господи боже. Вообще, - с забавной задумчивостью протянула она, - твоя бывшая видела, что ты меня куда-то увел. Надеюсь, в полиции она даст показания, и тебе не скрыться от правосудия, имей это в виду. - Эда, - он сказал это таким голосом, что она расхохоталась:  - Да что такое! До чего же ты серьёзный. Ладно, едем в это твое шале… в безлюдном месте! Всё, молчу!   Он остановил машину на подъездной дорожке возле их семейного загородного дома, окруженного живописным садом. Помог выбраться из машины. — Боже, как тут красиво! — разглядывая сад, восхищенно сказала девушка. — Кто бы это ни спроектировал, он очень талантлив. — Моя мама постаралась. Это она здесь всё обустраивала. — Она у тебя большой мастер. — Ну, вообще она специалист по интерьерам. А сад… кажется, это был её первый опыт ландшафтного дизайна. А ты что, разбираешься в этом? — Ещё бы! Я вообще-то дипломированный ландшафтный дизайнер! — Да-а? Ты не перестаешь меня удивлять, Эда Йылдыз. — На том стоим, Серкан Болат. — Выпьешь кофе? — предложил он, и она кивнула в ответ. — Только если можно, не в доме, а в перголе, — Эда указала на расположенное рядом с домом ажурное строение. — Как забавно, — удивленно хмыкнул Серкан. — Что именно? — Ты первая гостья, кто использовал это название для беседки. Чувствую, Италия в нашем разговоре возникла не случайно. Она рассмеялась: — Вы невероятно наблюдательны, господин Серкан. — На том стоим, Эда Йылдыз, — вернул он ей реплику и отправился варить кофе.   — Итак? — начал Серкан, когда спустя несколько минут они сидели в беседке и наслаждались ароматным напитком. — Итак… Что ты хотел обо мне знать? Он отставил чашечку и развел руками: — Всё! Кто ты, Эда Йылдыз, и почему я тебя не встречал раньше? Она тряхнула головой: — Потому что я в последнее время жила и училась в Италии. Вот, получила диплом и вернулась. — Ты всегда жила с бабушкой? — Нет, — покачала она головой. — Только последние пару лет. Вообще это не слишком веселая история. — Ничего, я уж как-нибудь переживу. Если, - спохватился он, - если тебе неприятно говорить об этом, то... Она покачала головой. Допила кофе. Посмотрела на сад. Он уж, было, собрался остановить её, не бередить раны, когда она вздохнула прерывисто и начала. Родители её погибли в автокатастрофе, когда ей было шесть. Воспитывала её обожаемая тётушка Айфер, а с бабушкой долгие годы они общались очень коротко и время от времени. Авторитарная и жесткая, та не смирилась с выбором своего сына и новую невестку, маму Эды, не приняла. Её младшая дочь, Айфер, тоже вырвалась из-под её власти и сбежала к брату. Поселились они все вместе, в живописном домике с садом: родители Эды с дочкой и Айфер. А когда случилось несчастье с её родителями, Эда остались вдвоём с тётей. Бабушка, потеряв сына, захотела забрать Эду на воспитание, но Айфер воспротивилась. И та, скрепя сердце, согласилась, но с одним условием: Эда ни в чем не будет нуждаться и получит достойное образование. Они с тётей стали жить в том же доме, где жили до гибели родителей. Тётя держала цветочную лавку, оставшуюся после матери Эды. Отношения с бабушкой оставались натянутыми и сводились к нескольким встречам в году. От кратких визитов в дом бабушки у Эды остались лишь ощущения холодности, стерильной чистоты, казарменной строгости. Она играла в обустроенной детской с ворохом игрушек, но опасалась что-то сломать, поэтому удовольствия от этих игр не получала. А когда стала старше, в основном читала: у бабушки была большая библиотека. А тетушка Айфер, пока она играла или читала, беседовала со своей матерью. Только после этих бесед всегда выскакивала взъерошенная, в растрёпанных чувствах и с облегчением заявляла, тихо смеясь: как хорошо, что они живут в разных домах и в разных концах Стамбула. Беда разразилась, как это бывает, неожиданно. Эда перешла на последний курс университета, когда её обожаемая тётя внезапно тяжело заболела и буквально сгорела за три месяца. Бабушка была убита потерей ещё и дочери. И Эда, увидев её на похоронах, не смогла отвернуться от раздавленной горем женщины, постаревшей чуть ли не на двадцать лет. Получив поддержку от взрослой внучки, с которой почти не общалась столько лет, госпожа Семиха нашла в себе силы вернуться к жизни. Эда приняла решение не оставлять её в одиночестве, потому переехала к ней. Вдвоем они постепенно преодолели горечь утраты. Жизнь вошла в свое русло. Все обрушившиеся на пожилую женщину несчастья смягчили её суровый нрав. Бабушка со всей нерастраченной энергией погрузилась в заботы об обретенной внучке. После окончания учебы они решили, что Эде следует продолжить обучение. Для этого был выбран престижный университет в Италии, недалеко от него снята уютная квартирка с двумя спальнями и гостиной. Бабушка иногда прилетала навестить внучку, и они вдвоем гуляли по улочкам Рима, посещали музеи, выставки, концерты. Госпожа Семиха, видимо, убедившись, что её дорогая девочка с головой погружена в учебу и не отвлекается ни на какие глупости, опять возвращалась домой. Наконец, этот год пролетел, и месяц назад Эда, получив диплом, вернулась в родной город. И внезапно стала модной невестой. Молодые люди осаждали их дом, добиваясь внимания богатой наследницы да к тому же красавицы. Бабушка внимательно наблюдала за этим хороводом женихов, но замечала, что никто из кавалеров так и не задел сердца её обожаемой внучки, потому никого из них не поощряла. А однажды в их доме появился Каан Карадаг. Он на голову превосходил остальных кавалеров своими учтивыми и обходительными манерами. Ухаживал шикарно, преподнося невероятной красоты букеты. Говорил складно и цветисто, был обаятелен, знал очень много и мог поддержать беседу на любые темы. Эда охотно беседовала с ним, но никакого влечения к нему не испытывала. Он был ей просто приятен как эрудированный собеседник. В конце концов, ему наскучила роль просто друга, и в один прекрасный день он явился с роскошным букетом для госпожи Семихи и дорогим браслетом для Эды. Она категорически отказалась принять украшение. Тогда он попросил её бабушку уделить ему несколько минут. После разговора он откланялся, а бабушка сообщила Эде, что этот молодой человек попросил рассмотреть его в качестве жениха её обожаемой красавицы внучки. Та немедленно вспылила и категорично отказалась даже говорить на эту тему. Госпожа Семиха изумилась такой строптивости. Она сказала, что ни в коем случае не торопит Эду, и выбор только за ней. Но Эда заявила, что вообще пока не собирается замуж. В её планах было вернуться в Италию, найти там работу ландшафтного дизайнера и пожить несколько лет, прежде чем она подумает о замужестве. Бабушка внимательно её выслушала, но неожиданно заговорила с ней, как никогда раньше не разговаривала, — жестко и непримиримо: ни о какой Италии не может быть и речи! Эда должна остаться в Стамбуле. Для того чтобы заниматься садами, ни к чему уезжать за тридевять земель. Здесь тоже полно парков, вилл и цветников, которые нуждаются в умелых руках ландшафтного дизайнера. В тот день между ними случилась первая размолвка. — В общем, до меня только сейчас дошло: она просто не хочет, чтобы я уезжала. Поэтому так рассердилась тогда. Поэтому принимала всех этих молодых людей у нас. Поэтому Каан Карадаг. Вот всё и разъяснилось. Одного не пойму: почему она так набросилась на тебя? — Для меня это тоже загадка, — пожал он плечами. — Ведь я отлично вписываюсь в её задумку. — Что? — насмешливо округлила она глаза. — Лучшего жениха, чем я, для тебя и не сыскать! — Какое у вас самомнение, господин Серкан, — рассмеялась она, потом стала серьезной. — Нет, я, правда, не понимаю, почему она была так строга с тобой? Ведь это решило бы её проблему. Но я уверена: рано или поздно всё разъяснится, так что я подожду. — Хочешь ещё кофе? — Нет, я лучше бы прошлась по твоему саду. Они медленно шли по мощеной дорожке. — Значит, ты была в Италии до последнего времени? Так вот почему я тебя до сих пор не встретил. Хотя, — хмыкнул он, — я не завсегдатай вечеринок и светских раутов, но о тебе должен был слышать. - Я тоже не люблю все эти ярмарки тщеславия. Я росла и жила совсем простой обычной жизнью. Если и хожу на вечеринки, то в караоке с подругами. Или же мы выбираемся с ними куда-нибудь за город. С бабушкой у нас обычно культурная программа: мы ходим в театры, в музеи, на выставки. Так что откуда бы ты обо мне услышал? - Но Карадаг ведь как-то попал в ваш дом… — А что у тебя с ним за вражда, кстати говоря? – сменив тему, спросила она и уставилась на него. - Что вы не поделили? Он пожал плечами: — Ничего интересного, просто бизнес. Он ведет грязную игру, я предпочитаю драться честно. — Вы давно с ним знакомы? — С детства. А теперь вот, …враждуем, - он мрачно усмехнулся. - Карадаг завистлив, бесчестен, не гнушается обманом, предательством, подлостью. Мне всё это претит. Так что мы, можно сказать, экзистенциальные соперники: если один победит, второму конец. Единственное отличие: наше соперничество для меня — мелкое неудобство. Для Каана — смысл жизни. Эда слушала его, в изумлении округлив глаза: - То, что ты говоришь, для меня просто что-то невероятное. Он производил впечатление очень приятного человека. Неужели он такой монстр? - Ты что, мне не веришь? – круто развернулся он к ней, и она качнула головой: - Не в этом дело. Для меня странно: как может человек настолько скрывать свою сущность. Мы ведь принимали его в доме, а он, получается, всё это время лгал. - Жалею, что огорчил тебя. Правда. - Ладно, переживу. А теперь твоя очередь. Расскажи о себе, дорогой жених, - и она улыбнулась своей фантастической улыбкой. И он снова завис, глядя в её удивительные глаза. Потом откашлялся, приходя в себя: - Да особенно нечего рассказывать. Я очень рано покинул родной дом. Рос в пансионате в Англии. Потом учёба в университете, магистратура. Ещё один университет. Когда вернулся в Турцию, мы с моим университетским другом Энгином и ещё одной из наших сокурсниц, Перил, организовали своё архитектурное агентство. Впахивали круглыми сутками без выходных и отпусков. Дела постепенно пошли в гору. И теперь это одно из лучших агентств в городе. Может слышала: «Арт-Лайф»? - Это твое агентство? – изумилась Эда. – Конечно я наслышана о ваших проектах. Только не узнавала, кому оно принадлежит. А твои родители? - Они живут здесь, в Стамбуле. У отца совместный бизнес - строительный холдинг с отцом Селин Атакан, ну, той, которая… - …твоя бывшая девушка, - подхватила Эда. - Собственно, этот самый бизнес и способствовал тому, что нас сватали друг другу с раннего детства. Мы должны были руководить холдингом когда наши родители отойдут от дел. - А почему же ты не работаешь со своим отцом? Хотя… можешь не отвечать, я тебя понимаю! - Да, всё так: привык с раннего детства к самостоятельности. Ну и есть ещё причина. Мы… не слишком ладили с отцом все эти годы. И я предпочитаю быть уверенным, что мне не прилетит нож в спину. Мои партнеры и друзья – именно такие люди: я им доверяю как самому себе. Она продолжала медленно идти по дорожке, обдумывая его рассказ, а он, чтобы сменить тему и немного развеселить её, наклонился к живописной клумбе и сорвал небольшой цветок, потом догнал Эду и спросил: - Постой-ка, что это у тебя? Она обернулась, а он, протянув руку, сделал вид, что вытащил из её волос сорванный цветок. Она распахнула глаза и с восторгом уставилась на его руки: - Серкан, это что?  - потом подняла на него глаза. – Как ты это сделал? Она так искренне обрадовалась, что ему даже неловко стало: это всего лишь простенький фокус, а она так отреагировала. На щеках её вновь проявились такие милые ямочки, и сердце его вдруг бахнуло о ребра. - Ну, что, обсудим наши планы? – начал он, чтобы хоть как-то отвлечься от своего довольно странного состояния. Улыбка сбежала с её лица. Она отвернулась, продолжая крутить в пальцах цветок. - Наши планы… Их нет. Ну, то есть…, - она развернулась к нему и посмотрела прямо и открыто, - мне пора, Серкан. Спасибо за кофе, за прогулку, за участие в этой авантюре. Пойду мириться с бабушкой. Как бы то ни было, я не хочу, чтобы она огорчалась из-за меня. - То есть… Мы что же, вот так и расстанемся? - Н-ну, да. Игра окончена. - Эда… - Серкан. Она это сказала как-то так, что он понял: она всё решила. Что ж, Эда, ты не оставляешь мне выбора. Вслух же сказал: - Разреши хотя бы отвезти тебя. - Конечно. Спасибо. Они медленно пошли к воротам. - Что будешь делать дальше? - Налажу отношения с бабушкой. Ещё раз попробую поговорить об отъезде в Италию. Думаю, наша ссора её встряхнула, она поймет, что я готова на многое, чтобы добиться своей цели. Вот…  такой план. - Такой, значит..., - задумчиво повторил он, а его мозг в этот самый момент продолжал стремительно перебирать варианты. Наконец решение пришло само собой, и контуры уже его собственного плана начали обретать чёткость. Возле машины он включил телефон, и тот запиликал, вываливая на экран кучу сообщений, кучу пропущенных, кучу голосовых. Наскоро пролистал первые попавшиеся и нахмурился. Эда, следуя его примеру, тоже достала свой телефон. И застонала, взглянув на экранчик: - О, господи. Конец света… - Что? - Миллион пропущенных. Миллион сообщений. Я пропала. - Ты не одинока, - и продемонстрировал свой телефон, который продолжал пиликать от входящих сообщений. - Кажется, у нас с тобой большие проблемы, - прищурившись, Серкан смотрел, как она заливается краской, просматривая смс-ки. - Может, мы поговорим? – мягко спросил он. – Я бы не хотел, чтобы ты оказалась по уши в этом скандале. - Чт-то? - Эда, - начал он уже серьезным тоном, - к сожалению, ты выбрала не того человека для участия в розыгрыше. - Что это значит? – растерянно переспросила она. И он сочувственно усмехнулся: - Я - слишком заметная фигура в Стамбуле. Эту историю так просто не забудут. Из-за моего бизнеса у меня довольно много конкурентов. Наш общий знакомый Каан Карадаг – всего лишь один из них. И вся эта компания обрушится на нас обоих. Мне-то эти скандалы только на пользу: всё, что не некролог, то пиар. Но ты можешь очень серьезно пострадать. - Как это? П-почему? – голос её опустился до шепота. Он помолчал, потом прищурился: - Хочешь правду? И когда она неуверенно кивнула, он заявил безапелляционно, пристально глядя на неё: - Нас просто распнут. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых разгоралась паника, и он пояснил: - Каан - мстительный парень. Ты его унизила своим отказом. Он устроит так, что нас протащат через все ток-шоу, завалят гнусными статейками в желтой прессе. Это только так кажется, что на желтуху никто не обращает внимания. Всё это останется в архивах, и на каждом интервью со мной, или на каждом твоем появлении на каком-либо мероприятии папарацци станут задавать каверзные и мерзкие вопросы. И трактовать наши ответы, как удобно им. Она закрыла ладошками лицо, а он наблюдал, выжидая, чтобы она приняла единственно верное в их ситуации решение. К которому он её так аккуратно подталкивал своей речью. Надо признать, одной из лучших, одной из самых убедительных. Переговоры он вести умел, как никто. Ей не удастся так просто уйти. Он её не отпустит.