Власть над отражением Другая история A

В подвале пахло сыростью и старым мылом. Три часа ночи — время, когда даже стены начинают дышать иначе, когда тени становятся гуще воды в ведре, которое Дали держал перед собой. Светлые волосы падали на голубые глаза, и в их холодной голубизне отражалось что-то, что Миги не хотел видеть — собственную беспомощность, размазанную по лицу грязью и потом. — Миги, тебя нужно хорошо отмыть. Я бы хотел отправить тебя в ванную, но у меня нет желания. Голос Дали звучал как лезвие, скользящее по стеклу. Он опустился на корточки, и мочалка в его руках казалась не предметом гигиены, а инструментом пытки. Младший близнец отшатнулся, вжимаясь спиной в стену, и каждый мускул его тела кричал сопротивлением. — Отвали от меня! Не трогай меня! Крик сорвался с губ Миги, но в нём не было силы — только надрыв, только эхо тех часов, когда старший брат сломал что-то внутри него. Дали не моргнул. Он смотрел на брата с терпением, которое пугало больше, чем гнев — терпением хирурга, знающего, что пациент никуда не денется. — Я просто хочу помыть тебя. Я не хочу видеть тебя таким грязным, как невинный щенок. Слова падали в тишину подвала, и Миги вдруг понял, что его руки больше не слушаются. Он сдался. Сел на колени прямо на холодный бетон, и когда пальцы Дали коснулись его волос, по коже побежали мурашки, как стая испуганных насекомых. Старший близнец действовал методично. Сначала лицо — круговыми движениями, стирая грязь вместе с остатками достоинства. Потом нашёл шланг. Тот самый, которым мыли машину отца, и вода из него ударила холодом, заставив Миги вздрогнуть всем телом. Вода стекала по шее, затекала под воротник, и близнец чувствовал, как мыльная пена щиплет глаза. — Лень тащить тебя в ванную, — объяснил Дали, и в голосе его не было и капли сожаления. Миги молчал. В голове пульсировала одна мысль — он хочет спать. Просто лечь и провалиться в темноту, где нет брата, нет подвала, нет этого унизительного мытья. Но их кровать одна на двоих, и эта мысль жгла изнутри. — Теперь просушим тебя. Ласковый голос Дали звучал почти нежно, и эта нежность была отвратительнее любой грубости. Полотенце впилось в кожу, растирая тело до красноты, и Миги чувствовал, как вместе с каплями воды с него стирают последние крупицы сопротивления. Расчёска скользнула по мокрым волосам, распутывая узлы, и каждое движение было медленным, почти ритуальным. Футболка упала на плечи — полосатая, мягкая, пахнущая кондиционером. Шорты спортивные, почти как пижама, обтянули бёдра. Дали отошёл на шаг, оценивая результат, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. Потом его пальцы коснулись лба Миги. Проверили температуру. И из кармана появился пузырёк — маленький, с тёмной жидкостью, похожей на старый мёд. — Что это? — голос Миги дрогнул. — Я хочу, чтобы ты расслабился. И чтобы завтра тебе было легче. Дали не ответил на вопрос. Он просто засунул горлышко бутылька в рот брату, и Миги проглотил, не успев подумать. Жидкость обожгла горло, оставляя послевкусие трав и чего-то металлического. Пальцы старшего близнеца погладили его подбородок, и этот жест был почти нежным. Почти. Мир поплыл. Края зрения размылись, как акварель под дождём. Миги чувствовал, как тело становится чужим — не слабость, а что-то другое. Тягучее тепло разливалось по венам, заставляя мышцы расслабляться против воли. Голубые глаза закрывались сами собой, и перед внутренним взором всплывали образы — брат, наклонившийся над ним, светлые волосы, касающиеся его лица. Дали подхватил его на руки, и Миги почувствовал, как мир переворачивается. Тело брата было твёрдым и горячим, и дыхание старшего близнеца касалось его щеки с каждой ступенькой, ведущей наверх. — Тише, — прошептал Дали. — Теперь ты мой чистый щенок. Миги хотел ответить, но язык не слушался. Он только чувствовал, как его несут в комнату, как скрипит кровать под их общим весом, и как пальцы брата расстёгивают его шорты, проверяя, всё ли сухо. В голове билась последняя мысль — странное чувство, которое он не мог понять, росло где-то внизу живота, смешиваясь с дурманом и усталостью. Дали лёг рядом, обнял его со спины, и дыхание старшего близнеца обожгло затылок. — Сладких снов, Миги. Голос был мягким, как шёлк, и в нём не было угрозы. Но когда тьма накрыла сознание младшего близнеца, он понял — эта мягкость опаснее любого крика. Продолжение следует...