Моя геройская работа

      Я в торговом центре ещё до открытия.       Солнце только-только показывается над горизонтом, когда я приземляюсь на крышу «Shibuya Sky Mall» и через технический вход спускаюсь в служебные помещения. Крылья приходится сложить максимально плотно — в узких коридорах с ними не развернуться.       Перья, которые я оставил вчера, послушно отзываются, готовые врубить поджарку и ещё несколько систем вроде блокировки лифтов.       Охраны нет. Мне остаётся лишь надеяться, что Лига не убила их, а просто как-то так устроила их графики, что никто не вышел на работу.       С виду всё спокойно. Просто спящий ТЦ.              Спускаюсь до первого этажа и «случайно» теряю здесь перо, одно из самых маленьких.       Мне нужно заставить Старателя насторожиться. Ему предстоят сгореть в пламени его наплечников. Герой номер один вряд ли поймёт, что на него «нападает», но сразу включится в работу. Увы, я могу помочь им только такой мелочью и ненавижу себя за это.       В комнате охраны расположились трое уже знакомых мне типов. Сегодня они выглядят иначе — не как банда отморозков, а как солдаты перед боем. Собранные, напряжённые, готовые.       Плюс с ними есть ещё один.       Я замечаю его сразу, как только переступаю порог. Он стоит, подпирая плечом стену, и лениво листает что-то в телефоне. Чёрные волосы, участки тёмной кожи по всем открытым участкам, скреплённые хирургическими скобами.       В мире причуд я уже кого только не видел, но при виде этого парня мои инстинкты поднимают дыбом волосы на затылке и орут: беги.       Он будто кукла, сшитая из разных кусков. Плюс глаза — неестественно яркие, бирюзовые, горящие на изуродованном лице, как два куска льда, подожжённые изнутри. Когда парень поднимает взгляд на меня, и я чувствую, как по спине пробегает мороз. Не от его причуды, от того как он смотрит. Пусто. Скучающе. Словно всё происходящее — и я, и его подельники, и готовящийся теракт — для него не более чем стайка голубей, что ищут в траве крошки.       — Ястреб, — тянет он, растягивая слово, будто пробует на вкус. Голос у него низкий, с хрипотцой — то ли от природы, то ли ещё от чего. Из-за обуглившейся кожи сложно сказать, но он кажется моим ровесником. — А ты и правда выглядишь как попугай.       — А ты выглядишь как человек, который проиграл драку с грилем, — парирую я, не задумываясь. — Но я же не комментирую.       Он моргает — медленно, как ящерица. Потом улыбается. Шрамы на его лице натягиваются, и становится видно, что швы уходят чуть ли не к ушам.       Да уж, с таким лицом в герои не пробиться, рейтинг одобрения будет в глубокой заднице. Блин, зря наверно я его бешу.       — Я Даби, — представляется он, не протягивая руки. — Я здесь, чтобы убедиться, что всё пройдёт как надо. Считай меня своим экзаменатором.       Да, я так и подумал.       — Даби, ну, приятно познакомится, — растягиваю губы в улыбке и натягивая на лицо обычную маску раздолбая. — Не помню твоего имени в геройских отчётах.       — Я недавно в деле, — он пожимает плечами и забывает обо мне, снова уставившись в телефон. — Стилч, почему я не вижу картинку?       — Потому, что я её не транслирую, — огрызается тот, у кого схожая с Камуи причуда.       — Тебе нужно какое-то особое приглашение? — поднимает бровь Даби.       Я, наконец, выдыхаю. Уже знакомые мне преступники сразу ощущаются бесполезными шестёрками. Не то чтобы я в этом сомневался.       Крысиное Лицо дёргается было возразить, но осекается под взглядом Даби. Стилч отводит глаза и занимает место перед мониторами. Последний отступает на полшага.       Что ж, значит я не ошибся в ощущениях. Даби — новичок, по его собственным словам. Но остальные его боятся. В документах Комиссии на него ничего нет, но стоит покопать внимательнее, он ведь может использовать другое имя.       Пока я не знаю о нём ничего. Чистый лист. Опасный чистый лист.       — Герой-то будет? — кривится Крысиное Лицо, которому явно не нравится ходить в помощниках.       — О, разумеется, — я развожу руки в стороны, — вы будете в восторге.       — Правда? — Даби чуть склоняет голову набок. — И кого же ты позвал?       — Сюрприз, — я улыбаюсь. — Но, обещаю, будет весело.       — Лучше бы оно того стоило, — бормочет Крысиное Лицо. — Потому что если ты нас подведёшь...       — То что? Убьёте меня? Бросьте, я уже слышал это вчера. Придумайте что-нибудь новенькое.       Даби тихо смеётся — звук, похожий на треск ломающегося льда. Мне это не нравится. Мне вообще всё в нём не нравится, но, как назло, именно с ним нужно взаимодействовать активнее всего, чтобы продвинуться.       — Тут охранников навалом, они нам помешают? — спрашиваю я как бы невзначай, навалившись локтем на спинку кресла, в котором сидит Стилч.       — Нет, о них уже позаботились, — подаёт голос последний из преступников, от которого всё так же пахнет рыбой.       — О, круто, — киваю я, хотя это совсем не круто.              Время тянется медленно.       Торговый центр открывается в десять. Мои подельники что-то делают с оборудованием, но я не программист, так что понять детали не могу.       Даби бездельничает, и что-то мне подсказывает, что это к лучшему. Хотя если бы он время от времени показывал нам мемы или смешные видео, то обстановка стала бы поприятнее.       К одиннадцати народу становится прилично. Крысиное Лицо смотрит на меня с претензией, но пока не возникает. Тот, что пахнет рыбой, всё время куда-то бегает и возвращается. Я пытаюсь отследить его по камерам на мониторах, но он держится в тени. С его особенностями это правильное решение.       К полудню здесь уже яблоку негде упасть. Суббота, час пик, сотни людей на всех этажах. Я слежу за камерами, отмечая про себя каждую деталь: вот мать с коляской застревает у эскалатора, вот пара подростков фоткается у фонтана, вот старик выбирает фрукты в супермаркете на цокольном этаже. Обычная жизнь. Обычные люди. Они понятия не имеют, что за ними наблюдают, и тем более — что сегодня их жизнь может оборваться.       Пытаюсь вести себя как обычно. Разминаю крылья, хожу по комнате. Пытаюсь пристать к Стилчу, но он мастер игнорировать даже таких, как я, вызывающих, дерзких и слегка придурковатых.       — Лучше бы твоему герою явиться поскорее, Ястреб.       — Терпение, я назначил встречу на час, — тяну я, стараясь, чтобы голос звучал раздражённо. — И, к слову, ты сам не отпустил меня за пиццей, было бы приятнее ждать. У вас всегда так? Сидите? Я как будто опять геройской работой занимаюсь. Серьёзно, если у вас ещё и бумажки придётся заполнять, я уйду.       — Что ты несёшь? — буркает Крысиное Лицо.       — Я несу мысль. Вот раньше злодеи были с размахом. Захват заложников, ультиматум правительству, эффектное появление на публике. А сейчас что? Сидим в подсобке, ждём, пока ному вылезут из подвала. Никакой романтики.       — Романтики? — переспрашивает Даби.       — Ага. Я, знаешь ли, в герои пошёл не потому, что хотел спасать людей, я хотел летать свободно, но геройская система... — я морщусь. — Она прогнила насквозь. Бюрократия, рейтинги, пиарщики, которые указывают, что можно говорить, а что нельзя. Ты не поверишь, но у меня есть целый отдел, который решает, какую шутку мне можно отпустить в сети, а какую — нет. Даже не в аккаунте агентства, в личном. Это же просто слова!       — Ты поэтому решил переметнуться? — спрашивает Даби. — Из-за того, что тебе затыкают рот пиарщики?       — Из-за системы, — я позволяю себе каплю искренности. — Герои в этой стране — как псы на поводках. Мы выполняем команды и виляем хвостом. Но те, кто отдаёт эти команды, сидят в белых кабинетах и понятия не имеет, что происходит на улицах. Я устал быть марионеткой. Я хочу сам решать, что правильно, а что нет.       Это отчасти правда, поэтому звучит убедительно. Да и для Комиссии я не более чем инструмент. Я действительно устал от их контроля.       Даби кивает — медленно, задумчиво.       — Может что-то из тебя и выйдет.       — О, это почти комплимент. Запишу в дневник.              Время идёт. Полдень минует. Час дня. Половина второго.       Я начинаю нервничать. Что, если у Эмико не вышло уговорить отца? Вдруг Старатель просто отмахнулся и велел заниматься своими делами?       Вдруг она сейчас сидит в офисе, разбирает бумаги, а я здесь — с четырьмя злодеями и готовыми к бою ному, и не будет никакого героя, который мог бы всё это остановить?       Вдруг я поставил на неё, а она не пришла?       — Охренеть, — роняет Стилч.       Мы все сосредотачиваемся на камере, транслирующей главный вход. Я замираю, не веря своим глазам. Она пришла. И привела его.       Старатель входит в атриум, как огненный бог, спустившийся с небес на землю. Его новый костюм сияет, пламя на наплечниках колышется от движения воздуха, а сам он возвышается над толпой, как скала, которую невозможно обойти. Люди расступаются перед ним, замирают, оборачиваются — и через секунду вокруг уже собирается толпа. Рядом идёт Эмико — собранная, спокойная, с той самой профессиональной полуулыбкой, которую я вижу на церемонии.       Так. Так! Перо!       Крошечное пёрышко, что прячется над главным входом, оживает и стремительно летит в старателя. Оно слишком маленькое, чтобы его заметила камера, у неё не настолько классное разрешение. Слишком маленькое, чтобы навредить, но оно точно привлекает внимание, потому что Старатель останавливается и, не глядя на Вьюгу, что-то говорит ей.       — Это... — выдыхает Крысиное Лицо, прилипая к мониторам. — Это Старатель. Ты притащил Старателя? Спятил?!       — Ты же сказал «сильного героя»! — возмущается Стилч. — Это не сильный герой, это герой номер один!       — И чё? — я поворачиваюсь к нему. — Он слабый по-твоему? Да он круче всех!       — Нам не нужен был самый сильный! — Крысиное Лицо паникует.       — Нужно больше ному! — объявляет безымянный. Я попробую связаться с нашими, вдруг успеют…       — Не успеют, — замечает Даби, который тоже убрал телефон и теперь смотрит на экран со старателем с видом человека, который увидел очень интересную вещицу в антикварной лавке и пытается не показывать, насколько она ему понравилась, чтобы продавец не заломил цену.       — Но тех, что у нас есть, не хватит!       — У нас нет времени, — обречённо качает головой Стилч. — Мы либо всё отменяем, либо действуем.       — Ястреб, какого чёрта?! — Крысиное Лицо разворачивается ко мне, сжимая кулаки. — Ты нас подставил!       Я поднимаю руки в примиряющем жесте.       — Эй, эй, полегче. Размытое ТЗ приводит к недопониманию. Тут никто не виноват. Я думал, вы порадуетесь, что сможете убрать его. Это так-то было непросто сделать. Знаете, сколько сил я потратил, чтобы заманить сюда самого Старателя?       — Как ты это провернул?! — рычит он.       — О, не так быстро, — я качаю головой. — Я свои секреты на втором свидании не раскрываю.       Я улыбаюсь. Держу лицо. Но внутри у меня поёт целый хор — ликующий, торжествующий и оглушительный.       Потому что ставка на Эмико была правильной. Мой козырь, я готов расцеловать её прямо через монитор, но подельники неправильно поймут.       Она идёт рядом с отцом. Спокойная, приветливая, но взглядом ищет кого-то в толпе. Членов Лиги? Нет.       Скорее всего меня. Я же обещал ей, что буду поблизости. Вижу, как она оглядывается, поднимает телефон к глазам, думает.       Нет, маленькая, не пиши мне. Они могут отслеживать, а я не хочу ставить тебя под ещё больший удар.       Я здесь, Вьюга, но пока не могу помочь тебе.       Можно было бы оставить перо и для тебя, но мы не настолько хорошо знакомы, ты пока не поймёшь, что оно значит.       Единственный, кто не выглядит напуганным, — Даби. Он всматривается в экран со Старателем, и в глазах мерцает что-то такое... Я читаю его эмоции и не могу понять, здесь и ярость, и восторг, предвкушение, голод. Не успеваю осмыслить эту реакцию.       — Запускай, — командует Даби. — Пусть будет, как будет.       Безымянный сплёвывает не слишком оригинальное ругательство и выходит. Стилч снова стучит по кнопкам, мы стоим у него над душой. Я слежу за камерами и, когда один из лифтов опускается на первый этаж, распахнув дверь, вырубаю его.       — И что теперь? — спрашиваю я. — Мы всё же нападаем? Хотите, я уведу девчонку куда-нибудь, чтобы было легче?       Второй лифт «случайно» ломается на втором этаже. Надеюсь, они не заметят, что что-то не так…       — Что, уже не терпится вернуться в свою клетку, птичка? — ухмыляется Даби и снова достаёт телефон.       — Да нет, просто помочь хотел.       — Хватит с нас твоей помощи! — паникует Крысиное Лицо.       — Заткнись, — приказывает Даби. — и займись делом, шоу начинается.       — Шоу? — переспрашиваю я.       — Двинься! — шикает Крысиное Лицо, отпихивая меня в сторону. — Двадцать вторая, дай крупно. Потом восемнадцатая.       Скольжу взглядом по указанным камерам. Они смотрят на Старателя и Вьюгу, которые общаются с фанатами у фонтана. Ничего осо…       Пол в атриуме вспучивается и проламывается. Из дыры, разбрасывая бетонные обломки, лезут чёрные туши — огромные, с непропорциональными конечностями, с безглазыми головами и обнажёнными мозгами, мерцающими в солнечном свете, льющемся сквозь стеклянную крышу. Ному. Двое, трое, четверо...              Люди кричат.       Паника распространяется мгновенно — как пожар по сухой траве. Толпа, которая только что тянулась к Старателю за автографами, бросается врассыпную. Кто-то падает, кого-то толкают, дети плачут.       — Камера двадцать пять и девятнадцать. Потом сразу двадцать, крупно.       — Вы трансляцию ведёте? — догадываюсь я. По спине проносится холодок.       — Шоу, — Даби скалится от уха до уха. В буквальном смысле.       Так вот, в чём был план. Они не могли отменить всё потому, что в другой день они уже вряд ли смогли бы влезть в управление новым ТЦ.       Лезущих из дыры в полу Ному окатывает водой из фонтана, после чего он начинает кристаллизироваться. Твари замедляются, превращаясь в уродливую ледяную скульптуру.       — Мелкая дрянь, — шипит Крысиное Лицо.       — Ничего, — хмыкает Даби. — Это ненадолго. Она их не удержит.       Я смотрю на Вьюгу. Её тело напряжено, видно, что сдерживать рвущихся наружу мутантов ей непросто. Мои коллеги по злодейству явно не понимают, что её задача в другом. А понять это можно, просто взглянув на Старателя, который ждёт.       Люди отбегают достаточно далеко, освобождая им площадку и в этот момент уродливую ледяную скульптуру, охватывает пламя. В тот же миг я заставляю оставленное вчера перо запустить сигнал пожарной тревоги и включить разбрызгиватели. Это уже для Вьюги. В досье сказано, ей проще задействовать существующую воду, чем создавать новую.       Часть камер выходит из строя от жара, под громкую ругань Крысиного Лица. Я нахожу другую камеру и вижу, что Вьюга не отдыхает. Между колоннами на первом этаже вырастают ледяные стены, ограждающие спешащих к выходу людей от пламени Старателя.       Умница. Какая же ты умница.       По другим камерам видно то, что я даже в кино не видел. Она создаёт метровые перегородки на этажах, которые делят потоки людей и направляют их к выходу, сокращая давку и ускоряя всех.       — Это всё совершенно не по плану, Даби! — орёт Крысиное лицо. — камера шестьдесят! потом на тринадцать, нужно поснимать Старателя.       У Энджи свои дела. Ному, которых он пытался сжечь, по всей видимости, обладают повышенной регенерацией, потому что они пережили и заморозку Вьюги, и запекание после, а теперь бросаются на Старателя.       Держись, номер один…       Все фокусируются на сражении, периодически ругаясь, что Старатель сжёг лучшие камеры и теперь есть только общие кадры, на которых многого не видно из-за засветок пламени. Я тоже за ним приглядываю, но слежу за Вьюгой тоже.       Она что-то кричит — я не слышу слов, камеры не передают звук, но вижу, как она жестами направляет людей с первого этажа к выходам. Пожарные лестницы, запасные двери. Командует эвакуацией, пока её Старатель отвлекает тварей на себя.       Приходится напомнить себе дышать и держать лицо. Я не могу броситься в атриум, и помочь им. Я здесь для другого и должен играть свою роль.       Но смотреть на это невыносимо.       Старатель работает экономно, без лишних движений: короткий выброс огня — и тварь отшатывается, воет, горит. Но их больше и везде не успеть.       Поймав одного, он обхватывает его в удушающий и раскаляется так, что туша монстра исчезает в белом пламени, на миг ослепляя все камеры. Сложно понять, добил он или нет, потому что уже через секунду приходится уворачивается от причуды второго. Вырост неясного происхождения пробивает колонну, и по ней ползут уродливые трещины. Это замечает Вьюга, вскидывает руку, и разрушающуюся колонну сковывает голубой лёд.       — Впечатляет, — тянет Даби.       — Вьюга, чтоб её — говорит Крысиное Лицо. — Всегда с ним на миссиях.       Даби ничего не отвечает и склоняет голову набок. Его улыбка становится шире.       Я отвожу взгляд от его лица и снова смотрю на мониторы. Эмико кричит что-то отцу и создаёт ледяную дорожку, на второй этаж, куда она закатывается, превратив свои ботинки в коньки.       Красиво.       — Ястреб, — зовёт Даби. Я оборачиваюсь. — Пойдём-ка прогуляемся.       Правильный ответ — согласиться, но если он сейчас вынудит меня сражаться против них, я пошлю миссию к чёрту       — Почему бы и нет? — я поднимаюсь, расправляю крылья. — Отсюда ничего не видно.       Даби усмехается.       — Согласен. А ведь представление только начинается.       Киваю и надеваю свою самую нахальную улыбку.       — Тогда пошли. Только давай договоримся: если попадёмся под руку Старателю, ты его отвлечёшь. У меня с огнём, знаешь ли, отношения не очень, а тебе уже нечего терять.       — Боишься? — хмыкает он.       — Предпочитаю называть это «здоровым инстинктом самосохранения».       Даби смотрит на меня долгим взглядом, от которого хочется поёжиться. Потом кивает и направляется к выходу. Иду за ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Представление начинается. И теперь я не просто зритель.       Я участник.