Череда ошибок

Утром Азриэль вернулся в Веларис. К этому моменту оставаться в убежище уже не имело смысла. Тело у старого водного канала изменило расклад: люди Берона сняли часть постов с северной дороги и ушли к нижним водным ходам. Кто бы ни приказал убить посыльного, теперь он спешил убрать следы у Пепельного зала, а не ловить двух идиотов, которые две недели сидели по разным убежищам и называли это совместной работой. Эрис понял, кому принадлежала печать на одежде убитого: это были люди Сайласа Керна, смотрителя нижнего крыла дворца. Значит, Керн не просто проводил людей в старые галереи. Он занимался зачисткой. Значит, Пепельный зал был важнее, чем они думали. Азриэль должен был доставить сведения Ризанду: список имён, схему старого канала, копию знака круга и всё, что они нашли о воде, которая не подчинялась ни холоду, ни огню. Очень удобно. Веларис встретил его мокрыми крышами, чистым воздухом и таким мирным утром, что это показалось почти неприличным. В городе открывались лавки, кто-то спорил с поставщиком хлеба, над Сидрой поднимался туман. Мир, по всей видимости, не считал нужным останавливаться из-за того, что под дворцом Двора Осени искали “жуткую” воду, а Азриэль принял несколько сомнительных решений и теперь должен был отчитаться перед Верховным Првителем как человек с выдающейся выдержкой. Ризанд ждал его в кабинете. Фейра тоже была там, с чашкой остывшего чая в руках. Кассиан сидел у стола с видом человека, который уже приготовил три неуместных комментария и героически не произносил ни одного. Долго это, конечно, продолжаться не могло, но начало было многообещающим. Азриэль положил документы на стол. — Берон начал убирать свидетелей, — сказал он. — Одного нашли у старого водного канала. На груди был выжжен круг. Кассиан перестал выглядеть весёлым. — Тот самый? — Да. Ризанд развернул схему канала, потом список имён. Его лицо становилось всё спокойнее, а значит, всё хуже. — Эрис уверен, что это люди Керна? — Печать была на одежде убитого. Не общая охрана Берона. Нижнее крыло дворца. Фейра поставила чашку на стол. — То есть Керн не просто смотритель. — Он проводит людей в галереи, убирает следы и, возможно, связан с исчезновением одного из моих агентов. — Возможно? — спросил Кассиан. — Пока не доказано. Ризанд поднял копию знака. — А Эрис? Азриэль знал Ризанда достаточно давно, чтобы понимать: тот спрашивал не только о местонахождении наследника Двора Осени. — Вернулся ближе к границе. Ему нужно понять, кто из его людей ещё верен ему. — Его могли раскрыть? — Пока нет. Но Берон начал двигаться быстрее. Ризанд посмотрел на него внимательнее. — Ты считаешь, Эрис говорит правду? Очень неудобный вопрос. Отвратительно своевременный. — В этой части да. Кассиан тихо присвистнул. — Мне стоит присесть? Или я уже сижу? — Можешь лечь, если переживаешь. — Нет, я хочу полностью присутствовать в этом историческом моменте. — Кассиан, – снисходительно сказала Фейра. — Всё. Я молчу. Просто Азриэль сказал, что Эрис говорит правду, и никто не предупредил меня заранее. Азриэль не стал отвечать. Это требовало сил, которые ему ещё понадобятся, если Кассиан продолжит. Риз отложил документы. — Хорошо. Тогда мы работаем с этим. Амрене нужно показать знак и фразу о воде. Несте тоже придётся сказать часть правды. — Часть? — спросила Фейра. — Пока да. Если Берон ищет что-то, связанное с древними источниками, мы не можем держать это только между собой. Но я не хочу втягивать всех, пока не поймём масштаб. Азриэль кивнул. На тренировочную площадку он вышел на следующее утро. Кассиан, увидев его, сделал вид, что не удивился. Неста даже не пыталась. Она просто посмотрела на Азриэля так, будто уже решила, что он выглядит хуже, чем должен, и не заслуживает сочувствия. Гвин стояла рядом с Эмери и поправляла ремень на запястье. Азриэль увидел её сразу. Она была в тренировочной одежде, волосы собраны, но несколько рыжих прядей выбились у висков. После разминки на коже появился лёгкий блеск, дыхание стало чаще, движения резче и увереннее. Она смеялась над чем-то, что сказала Эмери, потом заметила Азриэля, и смех на секунду изменился. Не пропал, но стал другим. Азриэль поймал себя на том, что смотрит. Раньше он мог бы списать это на усталость. На наблюдение за техникой. На привычку проверять, не перенапрягает ли она плечо после выпадов. На любую другую удобную чепуху, которую разум предлагал с видом опытного лжеца. После Эриса старые объяснения стали выглядеть особенно жалко. Это не означало, что Азриэль начал лучше понимать себя. Разумеется, нет. Было бы слишком щедро со стороны мира дать ему не только проблему, но и инструкцию. Просто теперь рядом с одной невозможной мыслью появилась другая. Он всё ещё думал о Гвин. О её голосе. О том, как она держит меч, когда злится на собственную ошибку. О её ладони под его рукой на рукояти. И теперь рядом с этим существовал Эрис. Эрис, которого он должен был ненавидеть. Эрис, который целовал так, будто каждая уступка была личным оскорблением. Эрис, рядом с которым его тени вели себя всё менее прилично, что было особенно обидно, учитывая, что тени хотя бы могли бы проявлять солидарность с хозяином. Нет. Они, видимо, выбрали какую-то свою собственную позицию. — Ты слишком долго смотришь, — сказал Кассиан рядом. Разумеется. Азриэль не повернул головы. — На стойку. — Конечно. Стойка у Гвин сегодня особенно выразительная. — Кассиан. Кассиан усмехнулся, но отошёл к Несте. Очень щедро с его стороны. Почти подвиг. Гвин тренировалась с одной из младших жриц. Она двигалась аккуратно, но уже не так осторожно, как раньше. В ней стало больше силы, и она больше не прятала её извинениями. Когда её клинок встретился с клинком соперницы, звук вышел чистым, уверенным. Она отступила, сменила стойку, пошла вперёд и почти сразу выиграла связку. Эмери что-то крикнула ей. Неста сдержанно кивнула. Гвин улыбнулась. Азриэль отвёл взгляд слишком поздно. После тренировки она подошла сама. Азриэль в этот момент убирал клинки. Точнее, перекладывал один и тот же клинок с места на место, что со стороны, вероятно, выглядело как важная работа. В его защиту, клинок действительно был настоящим. — Ты сегодня снова молчаливее обычного, — сказала Гвин. Азриэль посмотрел на неё. — Разве это возможно? — Я тоже так подумала. Но ты стараешься. Она сказала это легко, почти с улыбкой. Не насмешливо. Достаточно тепло, чтобы ему захотелось сделать шаг назад. Он не сделал. — Я был занят. — Смотрел на тренировку? — Да. — На всю тренировку? Вопрос был слишком мягким для ловушки, но ловушки редко предупреждают о себе. Азриэль опустил клинок на стойку. — Ты хорошо двигалась. — Спасибо. Она не ушла. Пауза, длившаяся пару секунд показалась вечность. Гвин посмотрела на него внимательнее. — Азриэль. Он не сразу ответил. — Да? — Почему ты всё время смотришь так, будто хочешь что-то сказать и не можешь? Азриэль мог бы ответить что-нибудь про технику. Про усталость. Про работу. Про то, что она ошибается. У него был большой опыт таких ответов. Почти выдающийся. Он посмотрел на её руку, всё ещё лежавшую на рукояти тренировочного меча, потом на лицо. — Потому что, наверное, так и есть. Гвин замерла. Улыбка не исчезла, но стала другой. — И что ты хочешь сказать? Азриэль не знал. Он привык знать, куда ударить, где ждать, когда молчать, кого подозревать. Он умел читать следы, вскрывать ложь, уходить из ловушки и возвращаться с чужими тайнами в руках. Но сейчас перед ним стояла Гвин, живая, внимательная, слишком уязвимая и слишком сильная одновременно, и ни один из его привычных навыков не помогал. За спиной Кассиан слишком громко сказал Несте, что им срочно нужно обсудить тренировочные манекены на другом конце площадки. Неста ответила, что манекены никуда не денутся. Кассиан сказал, что именно это его и тревожит. Гвин услышала. Азриэль тоже. — Я не хочу сказать что-то неправильно, – ответил Азриэль. Гвин посмотрела на него уже с более серьезным выражением лица. — Тогда начни с того, что не будет звучать как приказ. Он выдохнул через нос. — Хороший совет. — Я иногда бываю полезной. — Не иногда. Гвин отвела взгляд первой, но не отступила. И Азриэль вдруг понял, что его тени не прячутся. Они не тянутся к двери, не проверяют периметр, не ищут угрозу. Одна из них скользнула по камню рядом с её сапогом и остановилась, будто ждала разрешения. Гвин посмотрела вниз. Потом снова на него. — Это тоже то, что ты не можешь сказать? Азриэль не успел ответить. Тень осторожно коснулась края её рукава и тут же отпрянула, как провинившееся животное. Гвин тихо рассмеялась. Азриэль закрыл глаза на мгновение. Великолепно. Теперь даже его тени решили участвовать в разговоре лучше, чем он.