Череда ошибок

Утром Азриэль сделал вид, что поцелуя не было. Эрис принял это с такой готовностью, что это почти выглядело оскорбительно. Он говорил только о деле, двигал карты по столу, проверял списки людей Берона, делал пометки у северного склада и ни разу не посмотрел на Азриэля так, будто накануне целовал его у стены. Азриэль отвечал тем же. Они были союзниками. Временными союзниками. Временными союзниками, которые расследовали подозрительные действия Берона, искали пропавших агентов Двора Ночи и, разумеется, не собирались превращать ссору в поцелуй, а поцелуй — в проблему, о которой потом пришлось бы думать. К полудню Аз почти убедили себя, что всё под контролем. Это было неправдой. Эрис ни разу не коснулся своего горла, хотя Азриэль знал, что под высоким воротом могли остаться следы его пальцев. Азриэль ни разу не посмотрел на его губы, что само по себе требовало слишком большого усилия для человека, которому якобы было всё равно. Эрис был вежлив. Азриэль предпочёл бы, чтобы он был невыносим. С этим хотя бы было понятно, что делать. Новая весть пришла ближе к вечеру. Тени нашли тело у старого водного канала раньше, чем люди Берона успели его убрать. Мужчина лежал на мокром камне, руки связаны за спиной, горло перерезано. На груди был выжжен круг, перечёркнутый тонкой линией. Такой же знак они уже видели в письмах, на старых схемах и на металлической пластине, которую Амрена забрала с выражением лица, не обещавшим ничего хорошего. — Ты его знал? — спросил Азриэль. — Он служил одному из моих братьев. Эрис подошёл ближе и опустился рядом с телом. Осторожно отодвинул край разорванной рубашки, рассматривая ожог. Пальцы задержались у края знака чуть дольше, чем требовалось. — Он должен был передать тебе сведения? — Возможно. — Что он знал? Эрис поднялся. — Теперь уже ничего. Не самый полезный ответ. Азриэль посмотрел на знак, потом на старый канал. Вода шла где-то под камнем, её не было видно, но слышно было отчётливо. Ровный, глухой звук, будто под ними продолжал работать механизм, которому было всё равно, сколько тел оставляют наверху. — Берон убирает своих, — сказал Азриэль. — Не только своих. Тех, кто мог увидеть лишнее. — Даже если они работают на его семью? Эрис вытер пальцы о влажную ткань перчатки. — Особенно если они работают на его семью. Это уже не было поиском архивов. Не было странной прихотью сумасшедшего тирана, который решил собрать карты, жрецов и сосуды со странной водой. Берон чистил следы внутри собственного двора, а значит, скрывал что-то не только от врагов. Азриэль посмотрел на Эриса. — Ты знаешь больше, чем говоришь. — Я знаю меньше, чем ты думаешь. — Но больше, чем сказал. Эрис повернулся к нему. — Да. Признание прозвучало ровно. Без попытки смягчить. Без привычной игры. Азриэль сделал шаг ближе. — Тогда говори. — Не здесь. — Эрис. — Не здесь, Азриэль. Имя прозвучало слишком резко для человека, который всё утро старательно делал вид, что они находятся исключительно в деловых отношениях. Очень временных. Очень необходимых. Очень не связанных с тем, как чужое дыхание ощущалось у горла. Азриэль всё равно продолжил: — Ты опять выбираешь, что мне можно знать. Эрис посмотрел на тело. — А ты опять требуешь ответы так, будто они не имеют цены. — Чьей цены? — Моей. Моей матери. Твоих людей. Любого, кто окажется достаточно близко, когда Берон поймёт, кто именно мешает ему под землёй. Азриэль хотел в очередной раз сказать, что это удобное оправдание. Не сказал. Потому что рядом лежал мёртвый человек с выжженным знаком на груди, и в этот раз у Эриса были основания говорить о цене. Неприятная деталь. Они вообще начали накапливать слишком много неприятных деталей. Эрис поднял глаза. — Ты всё равно не веришь мне. — Дай причину. — Я уже дал тебе документы, маршруты, имена, письма и две недели, в течение которых мог сдать тебя Берону в любой момент. — Но не сдал. — Какая наблюдательность. Вот. Уже лучше. — Не делай вид, что это бескорыстно. — Я и не делаю. Это ты всё время пытаешься загнать меня в одну из двух удобных клеток. Или чудовище, или союзник. А я, к твоему несчастью, продолжаю быть живым человеком. — Ты очень стараешься, чтобы об этом было трудно помнить. — А ты очень стараешься, чтобы не пришлось. Это был разумный выбор. Взять сведения. Уйти в убежище. Записать тело, знак, место. Не возвращаться к поцелую. Не возвращаться к тому, что Эрис сказал о Мор, о границе, о версии истории, которую Азриэль носил в себе столько лет. Разумные выборы имели неприятную особенность: они не всегда были теми, которые человек действительно мог сделать. Азриэль остановился. Эрис не позвал его. Конечно, нет. Это было бы слишком просто. Эрис Вансерра предпочёл бы умереть у старого водного канала, чем попросить Азриэля вернуться после такой фразы. Азриэль развернулся сам. Эрис стоял там же. Бледный от холода и злости, с прямой спиной и лицом человека, который уже решил, что сейчас последует удар или новый приказ. Азриэль подошёл почти вплотную. — Меня пугает не правда. Эрис поднял подбородок. — Тогда что? Это был вполне разумный вопрос. Азриэль не стал на него отвечать. Он поцеловал Эриса первым. На этот раз случайность не могла спасти ни одного из них. Не было срыва в середине драки, не было руки на горле, не было оправдания, что всё случилось слишком быстро. Азриэль сам сделал шаг. Сам выбрал расстояние. Сам наклонился к нему. Эрис замер только на миг. Потом ответил так, будто злился на Азриэля, на себя, на Берона, на воду под камнем и на всю историю Притиании сразу. Он вцепился в край куртки Азриэля, притянул ближе, и поцелуй стал резким, нетерпеливым, почти злым. В убежище они вернулись молча. Очень достойно. Почти дипломатично. Дверь закрылась за ними, и вместе с холодом снаружи осталась последняя возможность передумать. Эрис снял мокрый плащ. Азриэль перехватил его запястье. Оба посмотрели на его руку так, будто она принадлежала кому-то третьему и только что приняла самостоятельное политическое решение. — Ещё можно уйти, — сказал Эрис. — Знаю. — Тогда решай. — Ещё можно уйти, — сказал Эрис низко. Азриэль притянул его к себе рывком. Они врезались в стену. Спина Эриса громко ударилась о доски. Азриэль сразу впился в его рот. Он прижал Эриса сильнее и перешёл ниже, покусывая и посасывая кожу у основания шеи. Оставил тёмный, глубокий засос, который точно будет заметен завтра. Азриэль опустился на колени и стянул с него брюки. Член Эриса вырвался наружу — твёрдый и с уже влажной головкой. Азриэль обхватил его у основания, провёл языком по всей длине снизу вверх, а потом медленно обхватил губами только головку. Он пососал её глубоко, обводя языком по кругу, втягивая щёки. Затем постепенно взял глубже, заглатывая всё больше, пока член не упёрся в горло. Эрис громко выругался и вцепился пальцами в его волосы. — Блять… Азриэль… Азриэль начал двигать головой быстрее, работая ртом жёстко и мокро. Он заглатывал почти до самого основания, расслаблял горло и позволял головке входить глубоко. Слюна стекала по стволу и подбородку. Тени Азриэля обхватили яйца Эриса, сильно сжимая и массируя их в такт движениям. — Ты всегда так ведёшь переговоры? — выдохнул Эрис хрипло, с трудом выговаривая слова. Азриэль на секунду отпустил член, посмотрел на него снизу вверх и ответил с мокрыми губами: — Только когда собеседник слишком много говорит. Он тут же снова взял член в рот — ещё глубже и агрессивнее. Эрис зарычал, схватил его за волосы обеими руками и начал грубо трахать в рот, вбиваясь глубоко и быстро. Последним мощным толчком он полностью вошёл в горло Азриэля и замер. Горячая, густая сперма мощными струями полилась прямо в горло. Азриэль глотал, не отрываясь, чувствуя, как член Эриса пульсирует у него во рту. Он продолжал медленно двигать головой, выжимая каждую каплю, пока Эрис не задрожал и не выругался сквозь стон. Когда Азриэль поднялся, его губы были красными, опухшими и влажными. Он не дал Эрису ни секунды передышки. Развернул его лицом к столу и толкнул грудью вниз. Всё, что лежало на столе, полетело на пол. Азриэль прижал его одной рукой между лопаток, а второй грубо раздвинул бёдра. Он плюнул на пальцы и медленно, но настойчиво начал готовить Эриса. Один палец вошёл глубоко, потом второй. Азриэль раздвигал их в стороны, растягивая, двигая туда-сюда. Тени помогали — одна из них обхватила член Эриса и медленно дрочила его, отвлекая. — Если сейчас начнёшь думать, я сам тебя убью, — процедил Эрис. Азриэль наклонился к его уху. — Скажи остановиться, и я остановлюсь. — Я сказал не думать, а не становиться благородным. Азриэль добавил третий палец, трахая им глубже и быстрее, пока Эрис не начал стонать и двигаться назад, насаживаясь на его руку. Только тогда он убрал пальцы, обильно плюнул на свой твёрдый член и медленно, но мощно вошёл в него одним долгим толчком. Эрис громко застонал, вцепившись в край стола. Азриэль начал трахать его жестче и глубже. Каждый толчок был сильным и резким. Стол скрипел и сдвигался. Тени прижали руки Эриса к столешнице. Азриэль держал его за бёдра. — Вот так… Прими меня всего, — прорычал он. Эрис стонал громко и грязно, толкаясь назад навстречу каждому удару. Азриэль вошёл до конца и замер, когда его накрыло. Низкий рык вырвался из груди, пока он кончал глубоко внутри длинными, горячими толчками. Они тяжело дышали. Потом Азриэль медленно вышел. Эрис остался лежать грудью на столе. Комната погрузилась в полумрак. Дождь стучал по крыше. Азриэль лёг на кровать. Эрис спустя время лёг рядом, отвернувшись. — Это ничего не значило, — тихо сказал Эрис в темноту. Азриэль не повернул головы. — Разумеется. После этого они замолчали, потому что оба, очевидно, обладали выдающимся самообладанием и только что успешно решили проблему. Эрис отвернулся к стене. Азриэль ещё некоторое время лежал неподвижно, потом поднялся, оделся и вышел в соседнюю комнату. У двери лежали его ножи и плащ. Карты на столе были сдвинуты, письмо о воде осталось раскрытым, а на полу валялась одна перчатка Эриса. Тени потянулись за Азриэлем. Но не все. Часть осталась у двери Эриса. Азриэль заметил это сразу. Мог приказать им вернуться. Даже должен был, если уж они собирались продолжать этот выдающийся спектакль под названием “ничего не значило”. Он не сделал этого. За стеной Эрис не двигался. Вода под камнем текла глухо и ровно. Дождь барабанил по крыше. Тени остались у двери Эриса до утра.