На разных языках

На холодильнике всё ещё висела серая визитка Штоца. Последние четыре дня Ян снимал её, убирал в карман, снова доставал и возвращал обратно. Лена наблюдала за этим цирком молча. Первые два дня она молчала, на третий не выдержала. — Если ты ещё раз переложишь эту карточку с холодильника на стол, а потом обратно, я прибью её гвоздями. Ян стоял посреди кухни с кружкой давно остывшего кофе и смотрел на визитку так, будто именно она была источником всех его жизненных проблем. Если честно, в каком-то смысле так и было. — Я думаю, — сказал парень и, отхлебнув напиток, слегка сморщился. — Нет. Ты страдаешь. — Это разные вещи. — Не в твоём случае, — девушка ехидно улыбнулась. Лена сидела на подоконнике с конспектом на коленях. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост, из которого постоянно выбивались пряди. На носу держались очки в тонкой оправе. Она выглядела человеком, который давно привык к чужим странностям и смирился с ними. К сожалению, одной из этих странностей был Ян. — Он преподаватель философии, — спустя паузу начал было Краузе, разворачиваясь к сестре. — Ужасно, — картинно произнесла Лена и закатила глаза. — И предложил индивидуальные занятия. — Ещё хуже, — в этот раз она прижала руку ко лбу и театрально откинулась назад. — Спасибо за поддержку, — буркнул Ян и отвернулся к холодильнику. — Всегда пожалуйста. Рада стараться. Ян тяжело вздохнул. Визитка продолжала висеть на холодильнике. Маленький серый прямоугольник. Профессор философии Кристиан Штоц. Номер телефона. Ничего особенного. Только почему-то именно эта карточка последние четыре дня не давала ему покоя. В конце концов он подошёл к холодильнику, сорвал магнит и сунул визитку в карман куртки. Лена медленно опустила конспект. — Ого. — Что? — раздражённо сказал парень. — Ничего. Просто я уже начала думать, что вы будете жить вместе. — Лена, — слегка с укором сказал Ян и зло глянул на сестру. — Ладно-ладно, — подняла обе ладони вверх девушка, изображая человека, который готов сдаться. Ян закатил глаза и, разворачиваясь к двери, бросил: — Я на смену. — Передавай привет своему философу. Парень цыкнул и добавил: — Он не мой философ. — Пока что, ну кто зна… — Лена! — Ян уже выглядел раздражённым от подколов младшей сестры. — Всё, молчу, — она не собиралась молчать. Просто Ян уже закрыл за собой дверь. На улице было серо. Обычная погода в городе, который когда-то решил: солнце — опционально. Ян пошёл в больницу пешком, хотя автобус был доступнее, быстрее и логичнее. Но логика порой просила тишины. А тишина — шагов. В кармане куртки лежала визитка. В ней не было ничего особенного. Именно поэтому она раздражала. Потому что означала, что он согласился. Согласился на помощь. Согласился, что проблема существует. Согласился, что четыре года борьбы с философией всё-таки не были случайностью. Ян сунул руки глубже в карманы и ускорил шаг. Обдумывать это сейчас не хотелось. К счастью, больница обычно не оставляла времени на подобные вещи. В приёмном отделении его сразу направили в терапию. Смены у студентов медицинского были одинаковыми: чужие люди, чужие истории и постоянное ощущение, что ты должен быть полезным, даже если пока не понимаешь как. — Краузе, — кивнул старший врач, не поднимая головы от бумаг. — Реанимация через двадцать минут. Подстрахуешь. — Хорошо. Он всегда отвечал так. Не потому что был уверен. А потому что другого ответа система обычно не предлагала. По коридору его догнал Йонас. — Ты выглядишь так, будто философия наконец решила дать сдачи. — Она прислала представителя. — Что? — Нового преподавателя. — А-а-а. Эмма о чём-то таком говорила. Йонас понимающе кивнул. — И как всё прошло? Ян посмотрел на него мрачно. — Теперь у меня есть его номер телефона. Йонас остановился посреди коридора. — Это уже звучит как начало очень странного романа. — Замолчи. — Ты хотя бы сначала пригласишь его на ужин? — Йонас. — Всё-всё. Молчу. Несколько секунд он действительно молчал, но любопытство начало распирать его. Всё равно не выдержав, парень сказал: — Высокий хоть? — Я тебя ударю, — Ян хмуро глянул на него. — Значит, высокий, — Йонас довольно ухмыльнулся и зачесал тёмные волосы назад. Ян только тяжело вздохнул и пошёл дальше. Спорить было бесполезно. В реанимации пахло стерильностью и чем-то ещё. Чем-то, что всегда напоминало ему о границе между «ещё можно» и «уже поздно». Сегодня было «ещё можно». Привезли молодого парня примерно его возраста. Подозрение на лопнувший аппендикс и сломанную ногу. Ян подошёл к каталке и попытался улыбнуться. — Ну что, дружище, как тебя так угораздило? Парень перевёл на него взгляд. — Не поверите. Крышу чинил перед холодами. — Уже интригует. — Всё было нормально. А потом слышу: пищит что-то. Причём так громко, что сначала подумал — у меня галлюцинации. Смотрю — котёнок. Сидит и орёт. Полез за ним. Взял на руки и сразу же поскользнулся, съехал с крыши прямо в кусты. Я ногу сломал, а котёнок целый. Отец его домой забрал, пока скорую ждали. Девочка оказалась. Рыжая, с милым пятнышком на ухе. Красавица. Под конец рассказа парень улыбался так искренне, словно говорил не о поездке в реанимацию, а о лучшем дне своей жизни. Пока он рассказывал, Ян спокойно ставил капельницу с обезболивающим. И мысленно пришёл к выводу, что сам поступил бы точно так же. — Закончил? Молодец. А теперь быстро в оперблок. Главврач возник рядом настолько внезапно, словно материализовался из воздуха. — Анализы Йонас возьмёт по дороге. — Уже бежим, — ответил Ян и посмотрел на пациента. — Ну что, герой? Тот ухмыльнулся. — Вообще-то я по утрам бегаю, так что спокойно обогнал бы вас. Считайте, что даю фору. Этот пациент определённо относился к категории «ещё можно». И даже нужно. В предоперационной уже вовсю готовились, медсёстры заканчивали обработку рук, расстановку столов, инструментов. У раковины стоял анестезиолог Герман — плотный мужчина лет сорока с добрыми глазами и неизменно хорошим настроением. Заметив Яна, он широко улыбнулся. — Янчик! Как дела? — Герман, здравствуйте. Наконец-то вернулись из отпуска. Как всё прошло? — Как в сказке. Анестезиолог мечтательно посмотрел куда-то в стену. — Такое ощущение, будто мы с женой снова оказались в медовом месяце. Словно мне опять двадцать три и я только что увёл самую горячую бухгалтершу в городе. Эх... Воспоминания. — Воу-воу, мистер Герман. Остановите этот полёт фантазии. Оставьте его пациенту. Герман засмеялся. — А ты как? Что в институте? Улыбка Яна тут же исчезла. Герман сразу это заметил, подошёл ближе и заговорщицки понизил голос: — Возможно, это знак свыше. — Даже не начинайте. — Что тебе стоит посмотреть на ситуацию с философской точки зрения. Ян молча набрал воды в ладонь и брызнул ему в лицо. — Эй! — Герман возмущённо отступил. — Я ему советы даю, поддерживаю. А этот мелкий цыплёнок нападает на старших коллег. — Я очень ценю вашу помощь. — Врёшь, — Герман прищурился и, всё ещё рассматривая парня, добавил: — Но у нас есть дела поважнее. После чего Ян перекрыл воду и быстро скрылся за дверью операционной. --- Операция прошла успешно. После неё Ян и Йонас вместе с дежурной медсестрой приводили операционную в порядок. Работа была привычной и почти механической. Но мысли продолжали возвращаться к одному и тому же. К Штоцу. К разговору возле окна. К визитке. К собственному согласию. — Ян, — бросил через плечо Йонас, но в ответ лишь услышал тишину. — Ян. И снова ничего. — Янчик. И снова ноль реакции. — Януляяяя... — Что?! Йонас победно вскинул руки: — Контакт установлен. Ян посмотрел на него взглядом человека, который морально готовил убийство. — Вот только не смотри на меня так своими красивыми зелёными глазками. Ты сразу становишься таким милым. — Милым?! Йонас, да ты издеваешься. Как ты можешь заигрывать со мной, пока твоя девушка пытается впихнуть себе в голову всю историю кардиологии? Эмма тебе этого никогда не простит, — Ян театрально закрыл лицо руками и отвернулся. — Как ты можешь так поступать? Если она узнает — всё. Моей дружбе с ней конец. — Зато мы сможем быть вместе. Йонас подошёл вплотную, отцепил руки Яна от лица и переплёл их пальцы. На несколько секунд повисла тишина. Потом оба расхохотались. Медсестра наблюдала за этим представлением с едва заметной улыбкой и продолжала раскладывать инструменты. — Ладно, — сказал Ян. — На сегодня я закончил. Всем пока. Он отсалютовал присутствующим и вышел из операционной. По дороге в раздевалку рука сама потянулась к карману. Визитка была в кармане куртки, но парню казалось, что в какой бы карман он ни полез, её точно не там отыщет. Зайдя в раздевалку, первым делом Ян достал её и несколько секунд смотрел на номер телефона, потом убрал обратно. Ничего не изменилось. Философия всё ещё оставалась философией. Штоц всё ещё был странным. А Ян всё ещё не понимал, зачем согласился на эти занятия. Но впервые за долгое время ему казалось, что он хотя бы движется. Пусть и совершенно не туда, куда собирался. Он вышел из больницы далеко за полночь. Город почти опустел. Редкие машины проезжали по мокрому асфальту, фонари отражались в лужах, а ветер окончательно решил, что температура выше нуля — роскошь. Ян застегнул куртку до самого подбородка и направился к остановке. В кармане снова нащупалась визитка. Он раздражённо выдохнул. Достал телефон. Открыл сообщения. Несколько секунд смотрел на номер. Потом быстро набрал: «Добрый вечер. Это Ян Краузе. Завтра я свободен после занятий. Если предложение ещё в силе, можем договориться о встрече.» Он перечитал текст, удалил слово «добрый вечер», вернул обратно, снова перечитал. Потом нажал «отправить», пока не передумал. Сообщение улетело. Ян сунул телефон обратно в карман и пошёл дальше. Ответ пришёл почти сразу. Слишком быстро для человека, который должен был давно спать. Телефон коротко завибрировал. «Завтра в 12:30. Кафедра философии. И да, предложение всё ещё в силе. P.S.: И постарайтесь не устраивать там революцию до нашей встречи.» Ян несколько секунд смотрел на сообщение. Потом перевёл взгляд на часы. Час четырнадцать минут ночи. Нахмурился, снова посмотрел на сообщение, потом напечатал: «Вы вообще спите?» Ответ пришёл через несколько секунд. «Редко.» Ян уставился в экран, подумал и убрал телефон обратно в карман. Это был первый человек в университете, который отвечал на сообщения быстрее, чем Йонас. И почему-то именно это показалось ему самым тревожным.