На разных языках

Утро началось подозрительно спокойно. Именно поэтому Ян сразу понял, что где-то скрывается проблема. Он уже почти вышел из дома, на ходу натягивая тёмную куртку. В прихожей мелькнуло отражение в зеркале: растрёпанные после сна тёмно-русые волосы, привычные синяки под глазами и выражение лица человека, который недавно устроил скандал в деканате, а сегодня вынужден жить с последствиями. Если бы не зелёные глаза, которые мать когда-то называла главным украшением семьи, Ян давно бы выглядел как типичный пациент отделения хронической усталости. Наверху лестницы появился силуэт. — Стоять. Ян обречённо закрыл глаза. Наверху стояла Лена. Невысокая, светловолосая и на первый взгляд совершенно безобидная девушка в очаровательном бежевом платьице. Именно поэтому люди, не знавшие её достаточно долго, часто совершали ошибку и начинали считать её милой. Потом Лена открывала рот, и ошибка становилась очевидной. — Даже не начинай, — предупредил Ян. — Мне нужна помощь. — Девушка была настроена решительно. — Нет. — Ян не упускал возможности поскорее вытащить себя из дома. — Но я ещё ничего не сказала. — Мне хватило интонации. Лена демонстративно закатила глаза и указала рукой куда-то за спину. Любопытство победило, и Ян всё-таки пошёл к сестре. Поднявшись по ступенькам, он в дверном проёме увидел её комнату. Небольшая ручка указывала куда-то на стол, и только тогда парень заметил стопку учебников на её столе. Вернее, не стопку, а небольшую архитектурную конструкцию, которую вполне можно было использовать как несущую стену. — Боже мой. — Мне нужно отнести их в университет. — Зачем всё сразу? — Ян правда не понимал, для чего понадобилось столько книг. Они решили провести реконструкцию Берлинской стены? — Потому что преподаватель решил, что мы должны сравнить разные издания. — Все? — парень всё больше склонялся к варианту со стеной. — Все. Ян посмотрел на книги, потом на Лену, потом снова на книги. — Ты уверена, что это учебники, а не оружие массового поражения? — Так ты поможешь? — Нет. Лена молча подняла один из томов и сунула ему в руки. Ян чуть не выронил его на пол. — Господи, сколько он весит? — Теперь понимаешь масштаб трагедии? — Это кирпич. — Научный кирпич. Парень понял, что в такой ситуации нельзя оставлять младшую сестру, и, стиснув зубы, начал собирать учебники. Через пять минут они уже шли к остановке. Ян нёс большую часть книг и всё сильнее подозревал, что Лена изначально прекрасно знала, чем закончится этот разговор. — Ты мной манипулировала. — Конечно. — Даже не отрицаешь? — А смысл? Ян тяжело вздохнул. — Иногда я думаю, что тебе стоило идти не на психологию. — А куда? — поинтересовалась девушка, состроив ангельский взгляд. — В разведку. — буркнул парень. — Спасибо. — Это не комплимент. — Я всё равно его принимаю. Автобус подъехал почти сразу. Они поднялись внутрь, и Ян уже собирался найти свободное место, когда услышал знакомый голос. — О, смотрите, кто здесь. Ян поднял голову. У окна сидела Эмма. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, а на коленях лежал раскрытый конспект. Даже утром она выглядела так, будто уже успела прочитать половину научной статьи и мысленно осудить всех, кто этого не сделал. Рядом развалился Йонас. Высокий, широкоплечий и до неприличия довольный жизнью для человека, который спал меньше пяти часов. Тёмные волосы торчали в разные стороны, а на лице читалось искреннее недоумение от самого факта существования раннего утра. — Доброе утро, — сказала Эмма. — Не уверен, — ответил Ян, поднимая один из учебников. — По ощущениям, я участвую в транспортировке строительных материалов. Йонас посмотрел на книги, потом на Лену, потом снова на книги. — Вы ограбили библиотеку? — Нет. — Пока нет, — уточнила Лена. Эмма тихо рассмеялась, а затем спросила: — Что случилось с философией? Ян моментально нахмурился. — Почему все начинают день именно с этого вопроса? Если бы руки не были заняты сумками с книгами, он явно бы всплеснул ими. — Потому что ты устроил скандал в деканате, на моих глазах, между прочим. — Это был не скандал. — Ян, — попыталась остановить брата Лена. — Это был эмоционально окрашенный обмен мнениями. — Половина факультета уже знает. — Прекрасно. — Ян отвернулся к окну и слегка задрал нос, делая вид оскорблённого и невинного. — Даже моя соседка знает. — Замечательно. — Ян, она учится на юрфаке. — Ещё лучше. Йонас согнулся пополам от смеха. — Ты легенда. — Я жертва обстоятельств. — Яну явно не нравилось, что одни пытаются его поучать, а лучший друг просто смеётся. — Ты кричал на секретаря. — Она оказалась рядом. — Ян! — Что? Эмма покачала головой. — Ты согласился на занятия? На несколько секунд стало тихо. Лена заинтересованно подняла голову. Йонас сразу перестал смеяться. — Подождите, — медленно сказал он. — Какие занятия? — Никакие. — Ян, — строго сказала Эмма и посмотрела таким взглядом, явно намекавшим, чтобы он не уходил от темы. — Индивидуальные. — С философом? — уточнила Лена. — С Штоцем. Повисла пауза, очень нехорошая пауза. — О-о-о, — протянул Йонас. — Даже не начинай. — Я ещё ничего не сказал. — Парень поднял руки перед собой и откинулся корпусом назад. — Именно поэтому я прошу тебя не начинать заранее. Эмма улыбнулась поверх конспекта. — Когда первое занятие? Ян достал телефон. На экране всё ещё висела вчерашняя переписка. «Завтра в 12:30. Кафедра философии». Он тяжело вздохнул. — Сегодня. — Поздравляю, — сказала Лена. — С чем? — С началом твоих очень странных отношений с философией. — Ненавижу вас всех. — Мы тоже тебя любим, — тут же ответил Йонас. И судя по тому, как дружно рассмеялись остальные, никто даже не собирался делать вид, что это неправда. Отсидев свои обязательные пары, Ян сразу же направился в место, которое, как сказал Йонас, «либо последнее свидание перед смертью, либо камера пыток». Кафедра философии выглядела ровно так, как Краузе её себе представлял. Старое университетское крыло, тихий коридор, высокие окна, запах книг, пыли и чего-то неуловимо академического. Место, где люди добровольно рассуждают о смысле существования. Уже это казалось подозрительным. Ян остановился перед дверью кабинета и посмотрел на часы. 12:29. Он пришёл на минуту раньше, не потому, что хотел. Просто опаздывать к человеку, который уже несколько раз указал ему на проблемы с контролем, показалось плохой идеей. Ян выдохнул и постучал. — Войдите, — раздался спокойный голос из-за двери. Раздражающе спокойный, как показалось парню, и он толкнул дверь. Кабинет оказался совсем не таким, каким он ожидал. Не было бесконечных полок с древними фолиантами, не было ничего из того, что полагается нормальному философу. Обычный книжный шкаф, стол, пара кресел, большое окно и сам Штоц. Он сидел за столом и что-то читал. Чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Очки в такой же чёрной оправе. На секунду Ян завис именно на этом. Очки его почему-то удивили. Словно преподаватель решил внезапно стать ещё более преподавателем. — Вы пришли вовремя, — заметил Штоц. — Это достижение? — с некоторой долей иронии спросил Ян. — Для некоторых людей — да. — Мне начинать обижаться сейчас или позже? — Как вам удобнее. Ян закрыл дверь и сел напротив. Повисла пауза, он ждал чего-то. Профессор Штоц тоже молчал. Прошла секунда, две, три. — И? — не вытерпев, выдал парень. Для него всё это казалось бессмысленной тратой времени и своих же сил. — И что? — Когда начнётся философия? — Уже началась. Ян подозрительно прищурился, эта идея казалась ему всё более глупой и странной. Штоц отложил книгу и полез в ящик стола за блокнотом. — Скажите, Краузе, вы часто опаздываете? Ян моргнул, пытаясь осознать смысл этого вопроса. — Что? — Вы часто опаздываете? — повторив вопрос, Штоц взял обычную синюю ручку из стакана. — Нет. — Почему? — Потому что это неудобно. — Для кого? — Для всех. — Даже для вас? — Особенно для меня. Штоц кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. — Хорошо. А если вы опоздаете на занятие? — Получу замечание. — На практику? — Будут проблемы. — На операцию? — Меня отстранят. — А домой? — Что? — Ян нахмурился, происходящее казалось глупым фарсом и пустой тратой времени. — Если вы опоздаете домой. — Я взрослый человек… — начал оправдываться Ян. — Это не ответ. — Потому что это зависит от обстоятельств. — Хорошо. Тогда другой вопрос. Кто-нибудь будет вас ждать? Ян посмотрел на Штоца ещё подозрительнее. — Почему вы спрашиваете? — Просто интересно. — Нет. — Совсем никто? — Иногда друзья. — Ян откинулся на спинку кресла. Штоц кивнул, снова что-то записал. Ян окончательно потерял нить происходящего. — Простите. — Да? — Мы точно занимаемся философией? — Конечно. — Потому что пока это больше похоже на допрос. — Тогда вы никогда не видели настоящий допрос. Ян закатил глаза. Штоц сделал вид, что не заметил. — Хорошо. Тогда другой вопрос. — Боюсь даже представить. — Вам всегда хочется писать преподавателям в час ночи после смены? Повисла тишина. Ян медленно поднял голову. — Что? — Просто интересуюсь. Чистое любопытство. — Нет. — То есть это была разовая акция? — Да. — Хорошо. — Почему вас это вообще интересует? — Потому что люди редко делают что-то просто так. — Я написал, потому что хотел договориться о занятии. — В час ночи? — После смены. — После смены люди обычно спят. — Я не люблю спать. — Это заметно. Ян почувствовал, как начинает раздражаться ещё сильнее. Потому что всё это выглядело как издевательство. Он пришёл заниматься. Пришёл решать проблему. Пришёл учить философию. А вместо этого уже двадцать минут обсуждает собственный режим сна. Штоц спокойно перелистывал блокнот. Это бесило ещё сильнее. — Вы можете объяснить, что происходит? — Конечно. — Отлично. — Я пытаюсь понять, как вы мыслите. — Зачем? — такого Ян точно не ожидал. Для чего кому-то понимать, как идёт его ход мыслей, строятся причинно-следственные связи и т.д.? — Потому что проблема не в философии. — Опять это. — Опять. Ян резко выдохнул. — Нет, серьёзно. Штоц поднял взгляд. — Серьёзно. — Вы знаете, что это звучит крайне раздражающе? — Да. — слегка улыбнулся профессор. — И вас это не смущает? — Нет. — Почему? — Потому что обычно раздражение появляется раньше понимания. — Это философия? — Да. — Ненавижу философию. — Я заметил, а мадам Максим тем более. Ян вскочил с кресла. — Нет, правда. Вы понимаете, насколько это всё абсурдно? Штоц даже не шелохнулся. — Вполне. — Я четыре года пытаюсь закрыть предмет. — начал он вышагивать по кабинету. — Да. — Штоц стянул очки и начал наблюдать за мельтешащим студентом. — Вы говорите загадками. — Иногда. — Задаёте странные вопросы. — Бывает. — Записываете непонятно что. — на этой фразе Ян оказался достаточно близко, чтобы заглянуть хотя бы глазком в эти таинственные записи, но тут рука Штоца легла поверх текста. — Верно. — профессор посмотрел снизу вверх на студента. — И делаете вид, будто это помогает. — А вот это уже предположение. — Да что с вами вообще не так?! Штоц несколько секунд смотрел на него, потом молча поднялся, подошёл к шкафу и достал жестяную коробку, тарелку с чем-то и милую зелёную кружку. Ян наблюдал за этим с нарастающим недоверием. Через минуту перед ним стояла кружка с горячим мятным чаем. — Да уберите ваш чай. — А зря отказываетесь. — Это почему же? — Ян был готов либо кричать, либо швырнуть эту кружку в окно. Штоц спокойно сел обратно. — Он прекрасно успокаивает нерадивых студентов, которые в любой момент могут начать угрожать преподавателю вырезать почки. Ян застыл. — Что? — Или селезёнку. В кабинете повисла напряжённая тишина. — Что? — Или что там было в тот раз. Ян медленно опустился обратно в кресло. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. — Вы… — Да? — Вы не могли этого знать. — Не мог. — Тогда почему… Штоц слегка пожал плечами. — У вас очень выразительное лицо. Прямо по лбу красная строка бежит иногда. Ян смотрел на него ещё несколько секунд, потом перевёл взгляд на кружку, потом снова на преподавателя, потом опять на кружку. — Ладно, — буркнул он наконец. — Давайте ваш чай. Уголки губ Штоца едва заметно дрогнули. — Разумное решение. — Не привыкайте. — Уже поздно. И почему-то именно после этой фразы Ян впервые за всё занятие сделал глоток чая и не попытался ни с кем поссориться. Хотя бы несколько минут. Ян сделал ещё один глоток чая и поморщился. — Нормальный. — Это почти комплимент. — Не обольщайтесь. Штоц посмотрел на часы. — На сегодня хватит. — Что значит «хватит»? — нахмурившись, сказал Ян. — То и значит. — Мы даже ничего не прошли. — Прошли. — Нет. — Да. — Что именно? Штоц закрыл блокнот. — Вы ни разу не ответили на вопрос, который считали бессмысленным. — Потому что они были бессмысленными. — И всё же отвечали. Ян открыл рот, потом закрыл. К сожалению, это было правдой. — Это нечестный приём. — Возможно. — Штоц посмотрел парню в глаза. В них так и мелькал интерес. — Ненавижу это слово. — Я заметил. — сказал Штоц и поднялся из-за стола. Ян тоже встал. Встреча закончилась настолько странно, что он до сих пор не был уверен, была ли это вообще учёба. У двери он всё-таки остановился. — И что дальше? — Дальше? — Да. — Придёте в следующий раз. — А если не приду? Штоц посмотрел на него снова спокойно. Слишком спокойно. — Придёте. — Откуда такая уверенность? — Любопытство сильнее раздражения. Ян собирался возразить. Правда собирался. Но почему-то не смог. Потому что это звучало подозрительно похоже на правду. — До свидания, профессор. — До свидания, господин Краузе. Ян вышел в коридор, сделал несколько шагов и остановился. Развернулся и посмотрел на закрытую дверь кабинета. И только после этого понял одну крайне неприятную вещь. Он всё ещё думал о разговоре. А значит, философия снова каким-то образом пробралась ему в голову. И это раздражало. Очень.